Забота о больном

Пробуждение подкралось незаметно, буквально за пару секунд, давая мозгу разогнаться для обычного функционирования. Минутка-другая и Тобио медленно открывает свои голубые глаза и упирается взглядом в белый потолок. Не по-утреннему светло, и ощущение какое-то странное. Он лениво поворачивает голову влево, желая лицезреть своего ненаглядного омегу, который в шесть утра обычно ещё спит, но, к огромному удивлению, Кагеяма не находит Шоё на их постели. Уже проснулся, что ли? Но стоит альфе приподняться на локтях и выпрямиться в кровати, как с его лба спадает что-то, оставляя после себя влажный след. Тряпка? Тобио уже второй раз за пять минут успевает удивиться, а затем, задумчиво нахмурив брови, глядит на настольные электронные часы. 12:08. Господи, да он же проспал работу! Парень тут же откидывает одеяло и поражается вновь, когда обнаруживает ещё одно одеяло. Откинув и его в сторону, Кагеяма резко встаёт с кровати, но не проходит и несколько секунд, как по всему телу распространяется сильная слабость, кажется, что без двух одеял нереально холодно… или жарко тоже? Он не успевает определиться, как ноги сами собой подкашиваются, и Тобио садится обратно, дабы не рухнуть на месте. Он что, умирает? За спиной слышится, как дёргается ручка, и скрипит дверь, а затем такое привычное и не менее любимое «Тобио!». Хината оказывается подле него за секунду, словно он маленький метеорит, а затем начинает причитать и насильно укладывает Кагеяму обратно в постель, укутывая до горла двумя одеялами, сменяя компресс и умело засовывая сквозь барьер одеяльцев градусник подмышку своего альфы. — Что происходит, Шоё? — еле-еле, хриплым голосом, вопрошает Тобио, поражаясь, как трудно даются ему слова, — Почему ты не на работе? — Господи, какой же ты дурак! — без какого-либо намёка на издёвку тихо проговаривает Хината, стараясь не шуметь, — У тебя утром сильно поднялась температура, наверное, поэтому ты не помнишь, как я тебя укладывал обратно. Не волнуйся, я позвонил тебе на работу и сообщил, что ты заболел, да и меня в детском саду есть кому заменить. Не мог же я тебя больного одного оставить, тем более, что первые два дня ангина самая мощная. Зато будешь знать, как спать с открытым окном и мокрой головой! Из-за столь приятных слов Кагеяма не смог сдержать, пускай и слабую, но искреннюю улыбку благодарности. — Спасибо. — Ой, да что ты! — засмущался Шоё, — Это же моя прямая обязанность — заботиться о тебе и в болезни, и здравии! — Но мы же ещё не женаты, — прохрипел Тобио. Да уж, горло тоже дико болело. — Совсем из-за болезни мозги отшибло? Всё равно, как я могу бросить в мучениях своего альфу и уйти на работу? И вообще, молчи лучше, ты совсем охрип! — вдруг запищал градусник, и Хината ловко вынул его, — Тридцать восемь и семь! Ну, ничего, сейчас покушаешь горячего супчика, чая с мёдом и имбирём, выпьешь жаропонижающее и ляжешь спать, понял меня? — и улыбнулся своей лучезарной улыбкой, которая, кажется, заставляла организм восстанавливаться быстрее. Как же ему, Тобио, всё-таки повезло с таким воистину прекрасным омегой. Куриный суп оказался вкусным, хоть Кагеяма и знал, что он намного лучше, чем кажется сейчас, ведь его рецепторы притуплены из-за болезни. Чай с мёдом и имбирём обжигал не только своей высокой температурой, но и пряностями, которые имели имунноповышающий эффект. И после такого вкусного и лечебного обеда больного сразу потянуло в сон. — Я, пожалуй, пойду. Поспи хорошенько… — Шоё, постой… — сонно прохрипел альфа, успевая каким-то образом ухватить своего омегу за руку, — Поспи со мной. Но Хината с сожалением улыбается. — Прости, но я могу заразиться, и кто тогда будет лечить нас обоих? — хихикнул он, — Всё, спи. Сладких снов, выздоравливай быстрее, — пожелал Шоё, а затем положил вялую, держащую его руку под одеяло и как можно тише удалился из комнаты. Жалко, что Кагеяма сейчас так слаб. Он бы обязательно уволок Шоё вместе с собой под одеяло и, крепко-крепко прижав к себе, грелся бы об его маленькое и всегда горячее тело и вдыхал бы бодрящий аромат цитрусовых — природный запах его дорогого омеги. И с этими приятнейшими мыслями Тобио погрузился в крепкий сон.

***

Проснулся Кагеяма только под вечер и чувствовал себя уже значительно лучше. Было жарко, так как температура спала, и слабость не так сильно давила на тело, правда горло всё ещё противно кололо при каждом глотке слюны. Наверное, его Шоё действительно прирождённый целитель, усмехнулся парень. Сумев встать с кровати, альфа поплёлся в соседнюю комнату, где, по его предположениям, должен был находиться Шоё, и оказался прав. Хината дремал на диванчике, положив одну руку себе на живот, а другую закинув над головой. Вымотался, бедняжка. Его спокойные умиротворённые черты лица завораживали, было совершенно невозможно оторвать взгляд от него! Просто созерцая спящий вид своего омеги, Кагеяма чувствовал необъяснимую расслабленность, уют и комфорт, словно в мире не было ничего священее одного лишь его — Шоё. Может, Хината взаправду его благословение, его рыжий ангел? Он так искренне любит и заботится о нём, о Тобио. Возможно, это и есть предел мечтаний — иметь верного возлюбленного, который готов тебе помочь в трудную минуту как тогда, когда Кагеяма заблудился в неизвестном районе, а Хината сам предложил свою помощь, дружелюбно улыбаясь, пока провожал Тобио до нужной дороги. Как же он, Кагеяма, счастлив, что осмелился в тот день, в тот час, в ту минуту спросить имя и номер этого наидобрейшего человека. После того случая они стали общаться, пока однажды Кагеяма не позвал Шоё на свидание и, запинаясь и жутко волнуясь, не признался в своих чувствах. Тогда несколько секунд молчания Хинаты казались целой вечностью, но вскоре послышалось тихое и чересчур смущённое «Я тебя тоже люблю, Кагеяма-кун». В тот момент Тобио показалось, что он самый счастливый человек на свете. Может, их история покажется типичной, но она только их и ничья больше. Кагеяма медленно наклоняется, приближается к лицу Шоё и нисколечко не жалеет, когда целует его мягко и нежно, без каких-либо пошлых умыслов. Затем обхватывает личико омеги руками, ощущая нежную кожу под подушечками пальцев, и продолжает целовать. Ласково и осторожно, долго и со всей любовью, пока вдруг в его плечи не упираются руки, которые стараются оттолкнуть парня от себя. — Господи, что ты делаешь?! Я же теперь точно заражусь! — причитал Хината, отпихивая больного от себя, — Марш в постель! — Ещё разок. И снова поцеловал. Также нежно и трепетно, вкладывая всю свою благодарность в поцелуй. — Ты как маленький ребёнок, — буркнул омега и стал отталкивать от себя Тобио, дабы снова уложить его обратно в кровать. Боже, лишь бы он не заболел.

***

— Это всё из-за тебя! Шоё громко чихает и сильнее укутывается в одеяла, пока Кагеяма заботливо меняет компресс. — Да-да, — соглашается с очередным уже полностью выздоровевший альфа с улыбкой на лице. Что ж, Тобио совсем не против своей очереди заботы над любимым больным.