Это - любовь?

Сигареты — что-то очень лирическое. Это то, что мог точно сказать Глеб еще сегодня с утра, когда стоял на балконе пустой квартиры и вдыхал сигаретный дым. Это — весна? Глеб хмыкает. Это даже на осень не тянет. Так, третьесортный фон для депрессивных. Но это было бы с утра, а сейчас он в клубе, пьяный, но уже с раскалывающейся головой, пусть этого и не видно.Он в клубе, пьяный, склоняясь к Фэйсу, вдыхает с ним сигаретный дым его сигареты. А его, Глебину, вот-вот поддожет Ваня. У зажигалки уже появился огонек. «Сигареты — это зависимость», — выплывает мысль в пьяном разуме.

***

На следующий день голова уже не так болит, но, блять, все равно хуево. Он смотрит по сторонам, взгляд не фокусируется, только лыба Фэйса видна четко. Он что-то радостно лепечет, гладя Глеба по волосам, и сам Фара даже вроде в ахуе, потому что понимает, что сейчас Фэйс трезвее самого Голубина. — Ты, блять, не трезв, — хмуро отмахивается Фараон от руки Вани, хотя и так очевидно, что нет. Но Голубин не знает, как еще оправдать такое ебнутое поведение Дремина, поэтому принимает желаемое за действительное. Ваня кивает, пьяно улыбаясь, смотря на Глеба и обнимает. Глеб чувствует руки, перебирающие его волосы, горячее дыханье у шеи склонившего голову Дремина и слышит спокойные удары сердца Вани. Он не знает, что сказать, как реагировать, что думать. Дремин как будто под спайсом, но, блять, он трезв. Глеб не знает, что чувствовать, но понимает, что обычно такое просто так не происходит. Любовь? А любит ли? Фараон в замешательстве, но не отстраняется, слушая удары сердца, ощущая приятное поглаживание по голове. Это — странно. Это — абсурд. Но не все ли равно? Глеб не против, это главное.