Солнечное затмение

Пищание медицинского аппарата эхом отдаётся в голове. Юнги смотрит на бездыханного Хосока и не может поверить, что это всё происходит с его семьёй. Мир разом темнеет, крики врачей, затихая, и вовсе исчезают. Остается лишь он, Юнги, и его мёртвый возлюбленный. - Хосок-а, не закрывай глаза. Прошу… - уже сидя в пустой палате, молил Юнги. Дата: 17 октября Время: 10:45 Пациент: Чон Хосок Заключение: мёртв *** Единственным, кто мог спать дольше самого Юнги, был его сынишка. Сейчас двенадцать часов по полудню. Суббота. За окном дождик, прохлада и раскаты грома. Разлепив глаза, Мин смотрит на размытые дождём дома, не желая вылезать из своего тёплого кокона. В голове вырисовывается силуэт Хосока, сидящего в домашней растянутой футболке и серых трениках, который наблюдает за грустной капелью. Прошел всего месяц после похорон. Юнги честно пытается держаться ради сына, но на его глазах вновь и вновь появляются слёзы, лицо корчится в гримасе боли, а сердце неестественно сжимается в груди. Мин резко поворачивает голову в сторону маленького комочка Гукки, который спал рядом, чтобы развеять столь болезненные видения, подкидываемые истосковавшимся по любимому омеге сердцем. Юнги притягивает комочек к себе, закрывая торчащую маленькую пяточку одеялом, и целует в макушку. Так он лежит около получаса, содрогаясь в беззвучном плаче. Но Гукки начинает ворочаться, что говорит о его скором пробуждении. Юнги утирает солёные дорожки, и, глубоко вздохнув, начинает вставать с кровати, ведь сына надо накормить. Сопровождаемый тихим тиканьем часов, Мин выходит из спальни, перед этим включив ночник, чтобы Чонгук не испугался, когда проснётся. Проходя на кухню, Юнги сразу же ставит чайник, чтобы заварить малышу кашу с изюмом, как они все привыкли. После, отодвигая с тихим скрипом стул, садится за стол и начинает вырезать из яблок маленьких зайчиков, ведь Хосок всегда говорил, что их маленький альфочка похож на кролика, поэтому всегда делал яблочным долькам ушки. Правда, у Юнги не получалось делать этого так же ловко, как у омеги, поэтому его пальцы вот как уже месяц были заклеены пластырями с машинками, которые ему каждый раз лепил Чонгук. Услышав топот маленьких ножек, Мин утирает скопившуюся на глазах влагу и кладёт последнюю дольку-кролика в тарелочку. - Папа, папа, с добрым утром, - кричит ребёнок и обнимает Юнги за талию. - Доброе утро, малыш. Будешь кушать? Юнги улыбается Чонгуку, но сам готов зарыдать. Если бы не его сынишка, он уже давно бы сошел с ума. Он бы пошел за Хосоком.  Мин свято верит, что если будет улыбаться, пускай это даже неправда, когда-нибудь он вновь сможет быть счастливым. Хотя сейчас это кажется совершенно неосуществимым. Он до сих пор не может отпустить Хосока; и сможет ли...  А пока Юнги будет жить для своего сына. *** - Папа, папа, я же не омега, чтобы заплетать мне хвостики, - возмущался маленький альфа, стоя перед зеркалом на зеленом стульчике, и внимательно наблюдая за тем, как Юнги делал ему хвостик на макушке. - Гукки, в парикмахерскую нам только завтра, ты же не хочешь, чтобы папа сделал все некрасиво? А волосы будут мешать тебе, поэтому сегодня побудь маленьким зайчиком с ушками. Хорошо? - говорит Мин, расчесывая мохнатую кисточку тёмных волос. - Надо мной ведь не будут смеяться? - жалобно спрашивает малыш. - Почему должны смеяться? - искренне не понимает альфа. - Потому что хвостики носят только омеги, - возмущался ребенок. - Так, - Юнги поднимает сыночка на руки и выносит из ванной комнаты в прихожую, усаживая на мягкий пуфик. - Знаешь, твой папа любил хвостики и при любом удобном случае носил их. Он никогда не боялся выделяться среди людей и совершенно не обращал внимание на их разговоры, - вспоминая любимого всем сердцем омегу, рассказывал Юнги. - Из-за своей необычности он всегда был интересен многим людям. Так мы и познакомились с твоим папой. - Правда? - спрашивает ребёнок, одевая бордовый ботиночек. - Правда, Чонгук. Хосок... Он всегда был неповторимым и непредсказуемым, всегда светился и дарил счастье, - с грустной улыбкой рассказывает Мин. - Тогда я хочу быть как папа, - говорит Гукки и, встав на ноги, бежит к зеркалу, чтобы посмотреть на новые ботиночки. - Тогда не бойся выделяться, папа Юнги всегда будет любить тебя, - подхватывая сына и целуя его в щечку, шепчет на ушко альфа. - Так, а теперь в садик. *** - Пааапаа, - из глубины детсадовской группы выбегает зарёванный Чонгук и врезаясь в ногу отца крепко обнимает, обтирая о чёрные штаны слезки. - Что случилось, зайчик? – Мин приседает на корточки и смотрит в воспаленные красные глаза сына. - Мы играли в догонялки и мне подставили подножку, - рассказывает Гук. - Вот, - он поднимает чуть выше штанину длинных шортиков и показывает красную коленку с сочащейся свежей кровью. - Давай я подую, и всё пройдёт. Хорошо? – малыш кивает, и Юнги усаживает его на низкую лавочку. Мин роется в своей сумке и достаёт оттуда пёструю коробочку. – Смотри, что у меня есть, - трясёт он подарочком перед носом сына. - Пластыри? – расширяются глаза ребенка в искренней радости. - С самолетиками, - говорит Мин. – С машинками ты же все потратил на мои боевые ранения. - Просто ты не умеешь дружить с зайчиками, - звонко смеётся маленький альфа и распаковывает коробочку ярких пластырей с картинками. - Но ты же, мой зайчонок, любишь папу? – в шутку грустнеет Юнги. - Да, - вскакивает Гук-и и обнимает крепко отца. - Ну вот видишь. С одним зайчиком я подружился, - улыбается альфа. – А теперь давай мы заклеим твою ранку, - он берёт протянутый пластырь и приклеивает его к больному коленочку. – Вот. Ранка, не боли, - говорит Мин и целует маленькую ножку. В раздевалку запоздало вбегает взволнованный воспитатель. - Чонгук, вот ты где. Здравствуйте, господин Мин, - кланяется в приветствии молодой омега. - Здравствуйте, - выпрямляется Юнги. – Впредь лучше следите за детьми, - грозно произносит он, смотря прямо в испуганные глаза омеги. Он не намерен потерять ещё и Чонгука, единственного удерживающего его в этом мире. - Простите, - виновато произносит воспитатель. – Такого больше не повторится. - Я надеюсь, - всё так же грозно отвечает Юнги. Ему всегда не нравились неответственные омеги. Хосок. Хосок всегда был не таким, как все. Он был особенным и во влюблённых глазах альфы был бесценным. Вдруг вновь нахлынувшие больно терзающие мысли заставляют глаза подозрительно блеснуть, но Мин вовремя опомнился. Ведь он статный альфа, который не намерен показывать какому-то омеге свои слёзы. Вообще никому не намерен. Таких людей теперь больше нет, вернее человека, который даже без слов понимал бы все душевные терзания сильного и скрывающего всё в себе альфы. - Зайчонок, собирайся. Я купил булочки с повидлом, как ты любишь, надо бы быстрее спрятать их в животик, - отворачиваясь от омеги, и уже нежным голоском обращается к сыну Юнги. *** - Вот, смотри, добавляешь вот этот порошок в тазик и наливаешь тёплую воду. Понял? – Юнги и Чонгук сидят в ванной и старший альфа учит младшего стирать свои вещи. Учит быть хозяйственным и самостоятельным мальчиком. - И сколько ждать, пока грязь уйдёт? – смотря большими глазами на зелёный тазик и лопающиеся пузырьки пены в нём, спрашивает Гук. - Полчаса, - говорит Юнги. – Тогда вся зараза отстанет от твоей одежды. - А это сколько? - Три раза по десять, - отвечает более понятной для сына фразой Юнги. - Понял, - подтверждает свои слова кивком Чонгук. - А теперь, мы вынем тазик из ванной и будем мыться сами, - улыбаясь, встает с табуретки Юнги, перед этим сняв со своих колен сына. – Какую пену будешь? С клубникой, яблоком или персиком? – Спрашивает старший альфа включая чуть больше чем тёплую воду. - С яблоком хочу, - задумавшись и приставив маленький пальчик к губам, говорит малыш. - Как папа Хосок любит? – Юнги вдруг осекается. Ведь он пытается не упоминать о Хосоке в присутствие Чонгука. Ведь этот ребёнок так рано потерял заботливого и любящего всем сердцем папу омегу. - Да, как папа любит, - улыбается Чонгук и снимает с себя сине-красные трусики и майку. - Ну что, смыться? - уже держась за бортик ванной, говорит Чонгук. - Мыться, зайчонок. Мыться, так правильно говорится, - хихикнув, говорит Юнги. - Хорошо, пап. *** Юнги готовил ужин. Маленький Чонгук сидел рядом на кухонном столе и болтал ножкой, его сырые волосы были завязаны полотенцем бубликом, отчего он напоминал маленького индийского принца. - Пап, а ты не хочешь кого-нибудь завести? - спустя долгие минуты молчания, выдает Гук-и. - В каком смысле? - теряется Юнги. - Ну, хомячка там... или котенка, - задумчиво отвечает малыш. - Я подумаю, но обещать ничего не могу, - говорит Мин и протягивает сыну яблочную дольку в виде зайчика. *** Сегодня день рождения Гук-и. Юнги подарил ему телескоп, что раньше так хотели они с Хосоком. Правда, теперь в него будет смотреть одна пара глаз. - Папа, папа, он такой красивый, спасибо, - прыгал Гук с большой коробкой в руках, а после, забравшись на спинку дивана, поцеловал альфу. - Я рад, что тебе понравился подарок, - тепло улыбался Юнги. Раньше всей семьей они часто ходили в планетарий, потому что Хосок любил звезды, а Юнги любил видеть Хосока счастливым. Тогда Чонгук был еще совсем маленьким и ничего не помнит. А Мину грустно от того, что сынишка совсем мало побыл с Хосоком, потому что тот ушел слишком рано. - Пап, давай посмотрим насколько я вырос, - прыгал малыш альфа в синих колготках, которые немного свалились и болтались на маленьких пяточках, и тянул Юнги за руку. - Ах, точно же. Погоди, я возьму карандаш. Сегодня Чонгуку пять лет и первый день рождения, проведенный без Хосока. Первый день рождения, в которое не папа-омега оставлял новую черточку на стене, которая показывала рост. Первый день рождения, проведённый вдвоём. Весь вечер Юнги собирал телескоп для Чонгука и уже ночью, одев сына теплее, вывел его на балкон, чтобы посмотреть на звёзды. Мин надеялся увидеть, где-нибудь там, в далекой галактике, на самой яркой звезде, своего мальчика. Своего истинного и любимого омегу. Свою жизнь. Хотел увидеть и убедиться, что все хорошо. Сейчас нет того звонкого голоска, что каждый вечер рассказывал сыну о созвездиях, галактиках и планетах. Больше нет яблок, нарезанных в виде маленьких зайчиков нежными, заботливыми руками, которые они все вместе уплетали по вечерам за обе щеки. Больше нет. *** После просмотра звёзд через новый телескоп, Мин загоняет Чонгука спать и, пожелав спокойной ночи, выключает свет. Каждый раз, когда я закрываю глаза, меня настигает боль. Каждый раз ложась спать, Юнги вспоминает суетливого Хосока, который с вечера готовил все для нового дня. Как они вместе мыли сына перед сном в маленькой ванночке, после вынося живой комочек в голубом полотенце с ушками в спальню. Их маленькое большеглазое чудо внимательно наблюдало за всем происходящим: как папа-альфа вытирает его полотенчиком, а папа-омега достает желтую пижаму. Или синюю, смотря какую пожелает Чонгук. У него была коллекция из всех цветов радуги, которая теперь мала, а папы, который выбирал ее, уже нет. Когда Хосок был жив, Юнги грел о него свои замерзшие ноги. Сейчас он мерзнет, ведь его солнце погасло, а тепло пропало. Но где-то там, за спиной, шевелится и греется, уже об него, маленький Чонгук. Единственная частичка, что осталась от его любимого Хосока. От Хосока, который согревал всю его вселенную. Каждый раз Юнги видит это перед сном… *** Глубокий вечер. Чонгук сидит в гостиной среди множества игрушек, с включенным телевизором, и катает на железной дороге плюшевых маленьких зайчиков, когда-то подаренных Хосоком на день рождения. Юнги сидит на кухне, которая тускло освещалась настенным бра, со стороны столовой. Его голова пуста и уже входит в привычку просто вот так сидеть и смотреть в одну точку. Если бы Хосок был жив, то он обязательно занял бы их чем нибудь: разучивал бы новые кулинарные рецепты, утащив с собой и Юнги, или же пересаживал бы цветы, которыми была уставлена добрая половина их квартиры, или бы выводил пятнышки с брючек Чонгука, предложил бы смотреть фильм, делал бы массаж Мину, потому что спина болит временами, а может быть, рисовал или же потащил их на балкон рассматривать звезды. Но его больше нет. Нет и жизненной энергии, лишь угольки, которые изо всех сил Мин пытается держать теплыми. - Паапаа, - из дум Юнги вырывает тонкий и мелодичный голос Чонгука. - Ты почему грустишь? Пойдем лучше расскажешь мне сказку. - Я не грущу, просто... Чонгук забирается под стол и высовывает голову между колен альфы старшего. - Скучаешь? - неожиданный вопрос заставляет Юнги широко раскрыть глаза. - Папа всегда говорил, что будет наблюдать за нами с яркой звездочки, которую еще солнце называют, и защищать нас, согревая каждый день. Поэтому не плачь, - говорит Гукки, а у самого на глазах скапливается влага, потому что не хватает заботливых омежьих рук. - Зайчонок, - шепчет Юнги и ,вытаскивая сына из-под стола, сильно обнимает его, пряча слезы в его маленьком плечике. Он и не думал, что Чонгук все понимает и даже больше, он же еще такой маленький. - Так ты мне расскажешь сказку? - всхлипнув, спрашивает альфа. - Да, конечно, пойдем за подушками, - вставая и не выпуская сына из рук, говорит Юнги и идет в гостиную. Мин берет пару подушек и плед, возвращается обратно в кухню-столовую и делает из стола им маленький домик. Они удобно усаживаются на подушки и Юнги начинает рассказывать сказку, которую уже знает наизусть потому, что раньше ее рассказывал Хосок, укладывая своих альф себе на колени и гладя по голове. Чонгук-и внимательно слушает Мина и смотрит в маленькое окошечко, которое они специально сделали в своем домике, чтобы смотреть на ночное небо.