Запоздалая жалость

Мир Аомине Дайки рухнул в тот момент, когда он понял, что ему нравится Кисэ. Осознание этого было неожиданным, осознание этого было болезненным, и долго-долго еще он убеждал себя в том, что ему показалось. Показалось - именно, черт возьми, показалось… Ведь ублюдок Кисэ был очень красивым для парня. Да и ублюдком, честно говоря, он совсем не был - и как тут могло не показаться? Но все эти глупые оправдания были жалкими. Дайки чувствовал себя полным идиотом. Вся его жизнь изменилась за одну ночь. Ночь, когда он лежал в своей кровати – ошеломленный, испуганный, растерявшийся. Тогда, уже почти засыпая, он вспомнил о том, что завтра его снова ждет тренировка с Кисэ... Один на один. Почему я так много о нем думаю? – пронеслась в голове суматошная мысль. – Наверное потому, что он мне нравится… Если б он сказал это вслух, то закрыл бы рот рукой, зажал бы его так крепко, как только смог, а если бы вырвалось хоть слово – принял бы обет молчания. Но он об этом подумал абсолютно случайно, не сразу даже удивившись подобной мысли – и это было гораздо хуже. Той ночью он так и не смог заснуть. Он закрывал глаза, пытаясь, но под веками метались бредовые картинки. - Аомине-чи, Аомине-чи! – он слышал, как Кисэ кричит у него в сознании. - Давай сыграем, Аомине-чи! Он видел, как Рёта смотрит на него: смотрит с улыбкой, смотрит серьезно, смотрит грустно или раздраженно. - Я уже доигрался, Кисэ, – отвечал он ему. - Я больше не хочу. Дайки вспоминал все то, на что никогда раньше не обращал внимания: какое выражение его лица заставляет девушек кричать от восторга, какое выражение лица у него тогда, когда он в сотый раз проигрывает ему, Аомине, и когда он после падения хватается за его протянутую руку и поднимается с пола. - Спасибо, Аомине-чи! – Он закрывал уши руками, прикусывал губы, но все равно слышал этот голос. - Спасибо, Аомине-чи! Никогда еще в жизни он так не мечтал уснуть. Ворочался, дрожал под одеялом, замерзая; откидывал его, чувствуя, что по телу катится пот; с ужасом считал минуты, оставшиеся до рассвета. Мне не может нравиться парень, - уверял он себя. – Это просто навязчивая идея. Он очень осторожно, с особым трепетом копался в себе, ища другие признаки помешательства, но ничего кроме этого не вызывало в нем отклика – только единожды громко щелкнул тумблер, превративший Кисэ из товарища по команде и приятеля в объект симпатии. Мне просто не стоило обращать на это свое внимание, - с рассветом подумал Аомине, уже немного успокоившись. – Ночью всегда все хуже, чем на самом деле. Все будет так, как и прежде. Он утешал себя, как ребенок, совершивший шалость и боящийся того, что об этом кто-то узнает. В глубине души он прекрасно осознавал, что изменилось все, но… Правда – это то, во что я верю, – улыбался юноша, собираясь в школу. – Если я во что-то не верю, то это, конечно, неправда. Как ни странно, спать совсем не хотелось. Бессонная ночь подействовала на него подобно энергетику - не было ни усталости, ни сонливости, ни привычной неспешности, с которыми он боролся каждое утро. Мозг работал очень быстро, мысли метались лихорадочно, и каждое дело, совершенное «так же, как и всегда», вызывало какой-то неописуемый восторг. Все в порядке! – ликовал Аомине, разглядывая себя в зеркале. – Черт подери, а ведь я уже испугался. Он вышел из дома намного раньше, чем должен был; зашел за Момои, еще не собравшейся и очень ему удивившейся. - Что с тобой? - спросила девушка, замерев от неожиданности и шока. - У тебя соски торчат, - с широкой усмешкой ответил он ей. – Ты возбудилась или замерзла? Сатсуки дико смутилась и с возмущенным воплем вытолкнула друга из своей комнаты в прихожую, отвесив ему заодно пару пощечин, но Аомине все равно остался доволен. Если бы ему нравились парни, он бы никогда не обратил внимания на женскую грудь, никогда не нашел бы ее соблазнительной. Никогда, никогда, никогда… И еще тысячу раз никогда. Он размышлял над этим, пока они шли в школу, оглядывался на проходящих мимо юношей и мужчин, но ни один не казался ему симпатичным, ни один ему не нравился, и ничье лицо не задерживалось в голове дольше, чем на несколько секунд. Боже, какой я дурак… - думал он, счастливый настолько, насколько это вообще было возможно, веселый и беззаботный. Страх, угнездившийся где-то у него внутри, свернулся клубком и перестал шевелиться… Но ненадолго. Они встретили Кисэ уже на подходе к школе. Он, как и обычно, был окружен толпой девчонок, в том числе и старшеклассниц, чему Аомине постоянно завидовал. Только на этот раз никакой зависти он не почувствовал. - Ты странно выглядишь, Аомине-чи. Что-то случилось? - вместо приветствия крикнул ему юноша, с явной радостью прощаясь со своими спутницами. - Это твой семпай? - услышал Дайки чей-то вопрос. – Постой, Кисэ-кун, когда еще мы с тобой увидимся? Рёта немного замешкался. – Это не мой семпай, но мне бы очень хотелось, чтобы… Аомине схватил его за воротник и встряхнул. – Такой же безалаберный, как и всегда, Кисэ. Пошли уже. - Ты обещал свой номер! - кричали сзади. Кисэ то и дело оборачивался, посылая девушкам виноватые улыбки и воздушные поцелуи. Сатсуки смеялась, подшучивая над молодым человеком, а Аомине снова начал нервничать. Он чувствовал взгляды, которыми девушки провожали их, и он точно знал, как все они смотрят на Момои – будто на соперницу, а на самого Аомине – с уважением и с восхищением. Ах, ну да, - хмыкнул Дайки. – Побеспокойтесь лучше обо мне, ведь это я ваш главный конкурент в битве за Кисэ Рёту. Он замер посреди дороги, нахмурившись. Ты же говорил, что… - обратился он сам к себе, с отрешенным выражением разглядывая лицо повернувшегося к нему Кисэ. - Догоняй, Аомине-чи! - позвал он его, и ужас внутри Аомине вновь зашевелился. Он вспомнил, что происходило ночью, вспомнил эту его улыбку, взгляд дерзко прищуренных глаз, его тон – не то серьезный, не то насмешливый. - Я нормально выгляжу, все в порядке, - отчетливо и уверенно произнес Аомине, отвечая на вопрос, который Кисэ задал при встрече. – Это ты сегодня какой-то странный. Рёта улыбнулся иначе – обворожительно и обезоруживающе, закрыл глаза рукой, сделал пару шагов, пятясь спиной назад; Аомине почувствовал, что готов покраснеть. Сердце забилось чаще, когда юноша со смехом послал ему воздушный поцелуй и, развернувшись, убежал на занятия. - Умри! - крикнул ему вслед Аомине, успешно скрывая смущение за раздражением. Момои, увидев выражение его лица, громко засмеялась: - Он такой милый, этот Кисэ Рёта… Не сердись на него. Но Аомине было четырнадцать лет – и он, еще ни разу ни в кого не влюблявшийся и даже не испытывавший симпатию, не был готов признать, что Кисэ "милый". Он не знал, что делать. Он боялся. Ужас и потрясение, которые он пережил недавно, снова подступали. Что теперь?.. – спрашивал Дайки у пустоты, - Как теперь?.. Ответа не было. Остаток учебного дня прошел в каком-то тумане. Радостное, лихорадочное возбуждение, которое сопутствовало Аомине утром, сменилось апатией. Он лежал на парте, уткнувшись лбом в сгиб локтя, и благодарил бога за то, что они с Кисэ учатся не в одном классе. - Аомине-кун, кажется, плохо себя чувствует, - шептались вокруг. – Или он просто спит. Момои, волнуясь, пару раз спросила у него о самочувствии, удивленная быстрой и кардинальной сменой его расположения духа, но юноша заверил ее, что все с ним в порядке. Он и себя в этом заверял. Сатсуки поверила, он – нет. Что за сраная ситуация? - усмехался Дайки, вспоминая тот неожиданный воздушный поцелуй. – Ты что же, сволочь, думаешь, что я одна из твоих фанаток? Он клял Кисэ с его дурацким поведением, но делал это как-то вяло и безэмоционально. Что теперь, как теперь? - снова вопрошал он, и на этот раз у себя - но все еще не знал. Стоило ли идти на тренировку в этот день?... Пойду, - решил наконец он. – Обязательно пойду. Никто не заставит меня прятаться. Тем не менее, он не сильно торопился, не желая видеть, как Кисэ переодевается. Просто так, на всякий случай. А что если вдруг он поймет, что я…? - эта мысль посетила Аомине поздновато - тогда, когда он вышел на площадку. Уже не было времени для сожалений. Откуда бы ему узнать? Что за глупость? - осадил себя парень, позволяя губам растянуться в самодовольной улыбке. После разминки он подозвал к себе Кисэ, как можно более непринужденно спрашивая его, готов ли он сегодня к игре. - Готов! - запальчиво выкрикнул просиявший Рёта - он всегда был готов играть со своим Аомине-чи. И на момент их противостояния все тревоги Дайки улетучились; исчезло, пропало все, кроме баскетбола. - Эй, - кричал он оппоненту. – Играй серьезней! Думаешь, так ты сможешь меня победить? Кисэ сжимал зубы, с рычанием бросался в атаку, наступал на Аомине, захватывал преимущество и терял его; Дайки видел, как он старается, как вкладывает в игру всего себя, как он силен в своем желании одержать победу, но все равно знал, что у Рёты ничего не выйдет. - Серьезней, я сказал! Еще серьезней! Кисэ вытирал футболкой пот с лица, Кисэ морщился от боли, Кисэ тяжело дышал – и его глаза пронизывали Аомине насквозь. Какой ты... Вот он, какой ты... - с ухмылкой думал Дайки, прорываясь сквозь его защиту. – Покажи мне еще. Кисэ кричал в бессильной ярости, Кисэ следил за каждым его движением, Кисэ с каждой секундой чему-то учился - и его губы были плотно сжаты. - Что? Ну же! - Аомине снова и снова забивал, беснуясь в своем превосходстве, чувствуя, как кипит кровь и как вырываются на волю все его звериные инстинкты; он раззадоривал Кисэ, дразнил его, а тот все никак не сдавался и не падал духом, находя в себе все новые и новые силы продолжать игру. Так было всегда, и только после игры с ним Аомине чувствовал себя по-настоящему победившим. На самом деле он подразумевал, что этим учит Кисэ. Дайки умел делать это только так - только силой, собственным примером... А в объяснениях он никогда не был особо хорош. - Смотри и запоминай, - говорил Аомине, и Рёта смотрел, запоминал и восхищался. - Я не буду повторять, я не буду разжевывать - успевай. И он оставлял Кисэ позади - оставлял провожать себя взглядом. - Еще, Аомине-чи, еще! - просил Кисэ после того, как они закончили играть. Он едва держался на ногах, но был неописуемо счастлив. Дайки смерил его насмешливым взглядом и подставил свое плечо. - Да ты же слабак. С тебя хватит. Кисэ вцепился в него, принимая помощь - кажется, он даже немного хромал... Остальные уже давно ушли, даже Момои и Куроко, и Аомине не успел с ними попрощаться. Он никогда не успевал, когда играл с Рётой. В раздевалке Дайки буквально заставил себя смотреть, как Кисэ раздевается. Не смог тогда – смогу сейчас, - убеждал себя он, украдкой оглядываясь на приятеля. – В этом нет ничего страшного. И действительно – у него все было таким же, как у самого Аомине. Грудь как грудь, соски как соски, кубики пресса, подтянутые ягодицы. Их основным существенным отличием был цвет кожи, волос и глаз, и, подумав об этом, Аомине остался удовлетворен экспериментом. - Ты нереально крут, Аомине-чи, - вдруг сказал ему Рёта. – Но все равно я выиграю у тебя, непременно! Дайки, стягивающий футболку, захохотал и швырнул ее на скамейку. - Пока у тебя силенок не хватает, – улыбнулся он. – Но я буду ждать. Перед сном он решил провести еще один эксперимент. Лежа уже в кровати и, как обычно, собираясь мастурбировать, Аомине представил себе лицо Кисэ, такое сияющее и прекрасное – но Рёта явно его не возбуждал. В итоге он кончил от фантазий о большегрудой красавице, жгучей брюнетке с пронзительными зелеными глазами… Что, впрочем, не мешало ей на определенных этапах превращаться в сероглазую шатенку. Получи, Кисэ, - воодушевился Аомине, вытирая сперму бумажной салфеткой. - Понимаешь? Я нормальный. Я же говорил, что ты мне не нравишься. Успокоенный, со счастливой улыбкой на губах он уснул… Но снились ему больные, изматывающие сны, и смысла их он не понимал – кто-то гонится за кем-то, кто-то пытается кому-то что-то сказать… А посреди ночи он вдруг подскочил в кровати в холодном поту – ему очень натуралистично приснилось, что он проиграл. Дерьмо, - хмурился Аомине, снова устраиваясь поудобней в постели. – Я не допущу этого. И опять заснул, не просыпаясь уже до самого утра.