Мне не больно

      Я прожил тысячу лет, и за время хода времени, лишь терял части себя. Но мне никогда не было больно, ибо всё внутри выгорело вместе с телом моей матери. А я даже не заметил этого. Как и потом не замечал. И видел лишь то, как медленно, но верно, внутри расширяет свои горизонты пустота. Как итог — стал нецелым и вдвойне одиноким.       Мне не должно быть больно, но почему-то всё внутри переворачивается, когда вижу часть себя, живущую счастливо, и понимаю что не могу приблизится. Не могу, хотя всё тело ломит. Всё естество требует коснуться хоть краем мизинца. Эта зависимость тяготит. Выводит из себя. Ведь прекрасно понимаю, что нельзя привязываться. Никогда ещё эти связи с кем-то или тёплые чувства не заканчивались хорошо. Лишь очередным предательством и оторванным кусочком души.       Но мне не больно… Мне не нужна чья-то жалость. Не нужны советы или беспокойства. Этот путь я выбрал для себя сам. И нет в мире вещи, ради которой не нужно было бы чем-то жертвовать. Так уж вышло что моя жертва чуть серьёзнее других. Просто именно мне приходится идти против своей природы как подметил когда-то Матамун. Он один понимал и до сих пор хранит секрет моего истинного предназначения. Который в этом мире пока-что не нужен, но станет нужен после. В миг, когда прогнивший насквозь мир наконец перестанет существовать.       — Мне не больно… Не больно, слышите?! Я не заплачу! Не дождётесь… — но за этими словами слышится предательский всхлип. И дети смеются, видя слезы того, кого считают ненормальным и недостойным их общества. Им плевать что мальчику, бегущему сейчас к дому, на самом деле невыносимо горько. Что на самом деле нет прекрасней друга на этом свете. Который не побоится прыгнуть в Ад ради ближнего. Людям на всё плевать кроме своей зоны комфорта. Вот только Я не просто человек.       — Тебя снова обижали, неваляшка? — наигранно весело произношу, стараясь максимально подражать обычным детям. Чисто машинально моя копия вздрагивает и вскидывает голову на голос, ну, а я как всегда сидел на ветке дерева и изо всех сил старался улыбаться искренне. Ведь на самом деле это крайне тяжело.       Скажите, вы были когда-нибудь разорваны пополам? В буквальном смысле. Если да, то тогда сможете понять каково так жить. Постоянно ощущать ноющую боль в той части которой уже и нет с вами, но тело помнит и заставляет ощущать эту утрату. И с каждым днём всё сильнее. А теперь представьте что эту оторванную часть вы видите перед глазами. Что она буквально на расстоянии вытянутой руки. Любой панически, интуитивно, вцепится в неё. Будет прикладывать к месту разрыва, воя от отчаяния что она никак не хочет прирастать обратно.       Моё тело конечно на части не разорвано, а вот душа и личность да. Их действительно буквально разорвало пополам. И так как я шаман, то ощущаю это так же реально как физический недуг. Странно только что Йо этого не чувствует. Хотя, он и не в курсе о моём существовании как своего близнеца. Ведь клан Асакура тщательно следит за ним и оберегает. Постоянно, как встречаюсь с братишкой, вижу на нём такой слой блокировок и защиты, что рябит в глазах. А когда мои потомки узнают что мы снова встречались с братом, то тут же стирают Йо память об этих встречах. Из-за чего он, кстати говоря, воспринимает меня как своего воображаемого друга. Этим он логично объясняет почему мы имеем одно лицо. Забавная половинка души… И сейчас он как всегда безмерно обрадовался увидев меня.       — Ты вернулся! — воскликнул Йо, буквально светясь от счастья и предвкушения хорошо проведённого времени. Я в ответ лишь мягко улыбнулся, ощущая некое тепло от этой его радости. Даже стало не так тяжело и горько внутри. — Во что сегодня поиграем?       — Ты не ответил на вопрос, неваляшка. Тебя обижали? Может мне все-таки попросить Огонька наказать плохих детишек? — «Огоньком» кстати был наречен Дух Огня в своей форме хитодама, выглядящей даже мило в какой-то мере. Самое оно, чтобы не пугать впечатлительных половинок и вызывать у них доверие и умиление. На удивление, даже самому SOF понравилось такое прозвище и он с удовольствием на него отзывался, пофыркивая словно кот, а не великий дух.       — Не нужно! Я сам с ними справлюсь… — сразу смутился Йо, весь надуваясь и привычно отводя взгляд. Он всегда так делал когда ему становилось неловко. Своеобразно пытался уйти от беспокоящей его вещи. В какой-то мере это было даже мило и забавно. Такой маленький воробышек.       — Хорошо. Тогда поиграем, неваляшка? Во что бы ты сегодня хотел сыграть?       — Почему ты все время зовёшь меня неваляшкой? И… как тебя зовут? Ты постоянно играешь со мной, а я даже не знаю твоего имени… — и снова горько от этого вопроса. Ведь он не помнит сколько раз уже успел его задать. Сколько раз я называл ему своё имя, а Асакуры потом стирали ему память. Бесконечный цикл. И что мне стоит действительно промолчать и просто перестать пытаться достучаться? Даже то что я собрался отдать ему сегодня не приносить. Ведь всёравно память об этом будет украдена. Ничего не стоит, но я не могу по другому. Потому что смотря на него, вижу себя. Того себя который ещё не терял матери и постоянно прибегал к ней за лаской после того как деревенские закидывали в очередной раз камнями. Прошло столько времени, а ничего не изменилось. Мы по прежнему страдаем из-за невежества людей. Но хотя бы здесь. Хотя бы так. Разделёнными. Я хочу чтобы кто-то из нас был счастлив. И этим кто-то уж точно не могу быть я — половина что помнит лишь ненависть, боль и отчаяние. Помнит Ад, до самых тёмных его глубин.        — Эй? Эээй! — вырывает из размышлений голос Йо. Неловко краснея он топтался под деревом, не зная как ко мне обратится. И от этого его вида невольно смеюсь и всё-таки спрыгиваю с ветки, успев щёлкнуть братца по лбу. Тот мгновенно возмущённо вскрикнул и потёр ушибленное место, морщась. — За что?        — За забывчивость, отоуто, — смеюсь, глядя как лицо братишки вытягивается от удивления такому обращению. — Я Хао, твой старший брат. Ты этого не помнишь, потому что твои родители не хотят чтобы ты знал обо мне.        — Но почему? Я же так мечтаю о брате, — недоумевает Йо, часто моргая и начиная ощупывать моё лицо и трогать волосы. Так он пытается убедиться действительно ли я живой и говорю правду. Ведь воображаемые друзья и даже духи ощущаются по другому. Как куски льда. Эфемерные и мягкие как вата. Единственные кто отличаются, это Великие духи вроде SOF. — Действительно… Живой…        — Это потому что я Зло, половинка, — мягко поясняю, внимательно следя за реакцией близнеца. — Как злодеи из сказок. Потому что я ненавижу этот мир и разрушу его стоит мне получить Корону Короля. Дедушка ведь тебе уже рассказывал об этом? — Йо медленно кивает на мой вопрос, но смотрит с неверием. Не может пока понять почему ему не дают видеться со мной. В этом возрасте он ещё не может понять таких глобальных вещей, но главное что запомнит эти мои слова. Единственное что Асакуры точно не станут стирать. Чтобы Йо не колебался потом, поднимая против меня меч. Пусть он помнит хоть что-то, связанное со мной. Даже если это столь мрачные и угрожающие слова. Но я смотрю в глаза Йо и понимаю — он не верит. Всматривается в меня, склонив к плечу голову, и кажется видит насквозь. Потом всё-таки медленно опускает взгляд и начинает рассматривать изорванные полы моего пончо и стоптанные ботинки.        — Ты не злой, — наконец выдаёт спустя минуту, невольно заставляя меня удивиться и даже показать это удивление на лице. Йо же сжимает пальцами ткань пончо и повторяет ещё громче, словно бы я собирался убежать и одновременно заткнуть уши. — Ты не злой, братик! Тебе тоже больно и одиноко! — и от этих простых слов всё внутри резко падает вниз, оставляя после себя холод и сухость во рту. Мгновенно захотелось действительно вырваться. Надеть свою маску и поставить младшего на место, чтобы не смел делать таких выводов.        — Мне не больно! — лишь спустя минуту осознаю что прокричал это вслух, напугав Йо. Но несмотря на свой испуг и желание плакать от моего беспричинного крика, он по прежнему намертво держал за пончо, не желая отпускать. Безмолвно прося остаться и дослушать истину, которую может видеть только он — моя половина души. — Мне не может быть больно… Запомни. Я могу только разрушать и ненавидеть. Мне это нравится.        — Ты лжёшь, братик, — совсем тихо возражает. — Я чувствую это… Вот здесь, — на этой фразе он указывает пальцем на своё сердце и горько всхлипывает. — Тебе так больно, что мне стыдно. Не плачь, братик…        — Я не плачу, — отзываюсь совершенно не понимая о чём теперь говорит Йо. Между нами ещё ни разу не было подобных разговоров и ситуаций. Обычно я избегал этого, увлекая близнеца игрой или сказками. Раньше это было просто, но дети имеют свойство вырастать. А учитывая кто мы с братом, то в его случае ещё и умнеть. Учиться понимать всё на интуитивном уровне. Поразительно то, насколько мастерски Йо умудряется не замечать этого. Потому каждый раз и удивляется своим достижениям. Душа и разум не поспевают за телом. Минус разделения прожившей долгую жизнь души. Это умалчивая о проблемах с самим телом. Болеем мы всегда вместе. Только если я всё-таки умудряюсь переносить всё на ногах, Йо приковывает намертво к постели. И сейчас эта наша связь похоже играет со мной злую шутку. Он чувствует меня. И умудряется выуживать то, о чём я сам уже забыл и потому не замечаю. Оторви мне руку и я не почувствую разницы. Зато похоже, почувствует Йо… Но он не должен знать об этом. Иначе это помешает ему в грядущих битвах.        — Я не плачу, Йо. Демонам не ведомы слезы. А я Демон. Запомни хорошенько и это. Я демон! — на этом, пересиливаю себя. Чувствуя будто наступаю на собственное горло, призываю SOF, вынуждая его обжечь жаром воздуха брата. Не сильно. Только чтобы он испугался и отшатнулся, что и произошло. Тогда дух и обретает свою полную форму, забирая меня в надёжную когтистую лапу. Маска в этот раз ложится тяжело, словно пронзая тело тысячами игл. От слабой усмешки лицо казалось вот вот треснет, но я терпел. И смеялся над глупым младшим братом. Не помню особо что говорил ему. Слова слетали с языка легко, но жгли горло и грудь. Я всеми способами старался напугать Йо. Внушить ему ужас и чувство будто его обманули и предали. И пока говорил это старался смотреть куда угодно, но не ему в глаза. Пока вдруг не понял что потерял… Потерял подарок! В его поисках я был вынужден посмотреть вниз, где был близнец. Тогда я и увидел как медленно он поднимает с земли свёрток, завёрнутый в оранжевую цветную бумагу с бантом. Бант кстати прицепил к подарку Люциус, с каменным лицом заявивший что так будет лучше. У меня уже не было времени поставить бывшего Х-судью на место, потому я принес свёрток в таком виде. И сейчас Йо, не слушая меня, медленно распаковывал обёрточную бумагу. В момент когда он медленно поднял взгляд, меня уже не было и я так и не узнал что он хотел мне сказать и как отреагировал на подарок. Было это двенадцатого мая…

*******************

       Десять лет спустя после окончания Турнира Шаманов…        Обитель Великого Духа       Шестой Король дремал. Откинувшись спиной на камень трона, его разум витал по всей Вселенной, наблюдая её события словно сны. И каждая новая галактика была страницей в огромной книге под названием Жизнь. Периодически божество вздрагивало в своём сне, когда находило мёртвые или умирающие миры, но вскоре успокаивалось и разжимало машинально вцепившиеся в подлокотники тонкие пальцы. Его мечта сбылась наконец, но почему-то Король не ощущал себя счастливым. Пусть даже он встретил потерянную мать. Что-то тяготило его, будто многотонный камень давя на грудину, и мешая дышать. Но несмотря на это он всегда улыбался. Привычка, выработанная за столько веков. Маска, что въелась настолько глубоко под кожу, что даже Обитель не смогла заставить её истаять. И наверное ничто не смогло бы, если бы только…        — Ааники-и, — тихо тянет мужской голос, доносясь из-за трона. После из-за него вытягиваются две руки и ложатся ладонями на закрытые глаза Короля, умудряясь скрыть под собой его лицо.        — Йо, сколько тебе лет? — с мягкой усмешкой интересуется божество, касаясь руки близнеца кончиками пальцев. Позади раздается тёплый и задорный смех, а потом ответ.        — А нисколько, я только родился!        — Это сразу заметно. Ведёшь себя в точности как маленький, — фыркнул Хао, наконец убирая со своего лица руки близнеца. — С днём рождения тебя, глупый отоуто. И незачем было приходить сюда, я бы сам спустился и поздравил.        — А я поднялся не ради твоих поздравлений, — уже куда серьёзней произнёс Йо, наконец выходя из-за трона и усаживаясь перед ним на невидимый пол, чтобы оказаться с братом на одном уровне. Младший Асакура изменился за столько лет. Вытянулся, возмужал. Обзавёлся длинной шевелюрой, словно стараясь подражать своему близнецу. Вот только волосы его так и не желали ложиться ровно. Постоянно путались и извивались к самым кончикам потому что вечно страдали в битвах, да и не получали с самого начала должного ухода. Обойдя весь мир, Йо так же умудрился загореть, словно большую часть жизни провёл на пляжах в жарких странах. И поэтому единственным что продолжало объединять близнецов, это фамильные высокие скулы, тёмные глаза и взгляд. Спокойный, мудрый и тёплый. Будто они оба знали нечто такое, что не знал никто другой. Даже улыбались они теперь одинаково. Как заметил когда-то Манта «по-взрослому». С лёгкой полуулыбкой на тонких губах. Глядя на своего выросшего брата, Хао улыбнулся чуть шире и подпёр подбородок ладонью, словно любовался.        — Тогда ради какого же такого важного дела ты не побоялся ввести себя в состояние полусмерти?        — Сказать наконец то, что ты не успел услышать в тот день, — от этой фразы Король заметно вздрогнул и еле сдержался чтобы не отразить на лице своё удивление. Лишь отогнул мизинец подпирающей подбородок руки и вонзил ноготь в щеку, интуитивно желая вызвать дискомфорт чтобы взять себя в руки. Но он был мёртв, потому этот поступок не вызвал ровным счётом ничего и потому не помог успокоиться. А младший Асакура меж тем продолжил, кивая на реакцию брата.        — Да, Аники. Я все вспомнил. Ещё после похода в Ад. Я не знаю как так случилось, но после возвращения, я физически ощутил как все заклинания отца и деда просто сползли с меня как старая паутина. Я вспомнил как ты играл со мной в детстве. Как утешал и рассказывал сказки. Вспомнил твои подарки, которые потом выдавались за чужие. И я вспомнил кто подарил мне это… — на этом шаман достаёт из заднего кармана брюк старенький потёртый кассетный плеер. Один из первых которые поступали в продажу во времена юности близнецов. Йо мечтал о таком и постоянно с грустью замирал перед витриной музыкальных магазинов, где на прилавках был этот массивный тогда агрегат. Конкретно этот плеер ещё и имел редкую окраску — оранжевую. Цвет, который Йо так любил. И однажды этот плеер вдруг появляется у него. Йомэй говорил что это подарок отца. Дескать посылка пришла из очередного путешествия. И младший Асакура так и не задумался, почему на задней крышке новенького плеера, после поздравительной надписи, было яростно затёртая и расцарапанная строчка.        — Что там было написано, Аники? — Хао молчит. Рука больше не подпирает его голову. И больше он не выглядит расслабленным и полным внутреннего превосходства и величия положенного Королю. Сейчас он выглядел как никогда старым и уставшим. Возможно он вспоминал те далёкие дни, когда всего парой слов мог прекратить слёзы близнеца и вызывать его улыбку и смех. А возможно и то, как горько ему было каждый раз видеть что близнец забывает его и благодарит за чудеса тех, кто лишает его половины души. Но он молчит. Незаметно кусает свою губу и сплетает пальцы на груди, молясь чтобы брат поскорее перестал ждать ответа и ушёл. Ведь здесь в Обители, где его душа обнажена как никогда, он больше не мог скрывать своих эмоций и желаний. Всё отражалось здесь как через наипрозрачнейшее окно. И сейчас отчётливо пахло свежестью как перед дождём. А Йо не уходил. Наоборот подсел ближе и осторожно взял руку близнеца в свою. Такую тонкую и маленькую сейчас по сравнению с собственной, что невольно было страшно её касаться. Вдруг сломается от малейшего движения?        — Скажи мне, Хао. Я пришёл сейчас один. И ты можешь больше не играть свою часть спектакля. Пожалуйста, хотя бы сегодня будь честен если уж не со мной, то с собой…        — Глупый отоуто…        — Что? — сперва Йо не понимает к чему такое обращение, но потом, видя горькую улыбку на губах брата, замолкает. — «С днём рождения, глупый отоуто. Аники любит тебя». Вот что там было написано…        Теперь уже Йо улыбается. Очень долго он ждал этих слов. Очень долго гадал насколько правильны его догадки по отношению к брату. Ведь всё, что он делал было не тем, чем казалось. У всего было двойное дно. Но одно было ясно сразу, старший брат действительно дорожил им. Оберегал и верил до самого конца. Верил что он сделает правильный выбор. Верил что станет сильнее и сможет то, что не смог когда-то сам. Всегда хотел ему лучшего. Хотел предложить ему даже целый новый мир. И все это конечно же было не просто так. Но Йо хотел это именно услышать. Именно из уст близнеца. А уж тем более в этот важный для них обоих день. Потому Йо улыбался. Погладил руку брата, что по прежнему была в его руке, и, глядя в тёмные как ониксы глаза, тепло произнёс.        — Я тоже люблю тебя, Аники. За всё что ты делал для меня и продолжаешь делать. И прости меня. За то что забывал тебя, не разглядел сразу как ты на самом деле страдаешь и пришёл спасти так поздно.        — Ты снова про это? Мне не больно, отоуто. Я забыл что это, — вздыхает Король, но уже без прежнего раздражения или гнева. Потому Йо смело качает головой на слова близнеца и внимательно смотрит ему в глаза, молчаливо требуя наконец перестать врать самому себе. Хотя бы перед младшим братом. И Хао сжимает руку близнеца в ответ. Другой же сжимает ворот его безразмерной футболки и тянет на себя, пока не заключает младшего в объятия. Йо колеблется первые секунды, так как такого от Величайшего даже он не ожидал, но секунды проходят и младший близнец наконец обнимает старшего в ответ. Всё так же осторожно, как сжимал недавно его руку. Боясь сломать не изменившееся за столько лет тело.        — Теперь мне не больно…