Send me an angel

Иноуэ умерла на следующий день. Улькиорра, забирая ее душу, плакал, а Ичиго сидел в своем инвалидном кресле и держал прозрачную ладошку подруги. Он так и не успел ей сказать, что наконец встретился со своим Хранителем... - Ичи-нии, Орихиме-тян... умерла? - в палате стояла Юзу. Парень вздрогнул, оторвал взгляд от лица Иноуэ и повернул голову к готовой разрыдаться сестре: - Да, Юзу. Иди сюда, - он протянул девочке руку, и та, всхлипнув, подбежала к нему. Ичиго обнял сестренку, глядя поверх ее головы на опустившего голову Улькиорру, который держал в руках белое пламя - душу Орихиме. Через секунду ангел исчез. Куросаки отпустил руку умершей и, усадив плачущую Юзу к себе на колени, развернулся на кресле, нажимая на рычаг. Кресло двинулось с места. В его палате Карин тут же бросилась к плачущей Юзу: - Боже мой, что случилось? - Орихиме-тян... у-умерла, - всхлипнула девочка, прижавшись к сестре. Карин оторопело посмотрела на Ичиго. Тот кивнул. Затем взял с кровати свой телефон и выехал из палаты. Он хотел успеть попрощаться с Иноуэ, пока ее тело не увезли врачи. - Алло, Арисава? Приезжай в больницу. Она умерла. *** - Улькиорра себе места не находит, - сообщил Гриммджоу, обняв Ичиго, - бедняга мечется по всему Раю, пытаясь найти то место, где Иноуэ возродится. - А она может возродиться? - встрепенулся Куросаки. - Только как ангел, - улыбнулся голубоволосый, - там она будет жить вечно. - Ясно, - снова сник рыжий. Ему до сих пор не верилось, что Орихиме не стало, хотя уже прошло три недели. Он не смог попасть на похороны. Он не рассказал ей про Хранителя. Он не успел сказать ей "спасибо". Он ничего не успел. Теплые губы ангела накрыли его уста, и Ичиго устало закрыл глаза, обнимая Джагерджака за шею. Гриммджоу пытался его хоть как-то утешить. - Гримм... - Тише, - ангел нежно обнял зажмурившегося парня и прижал к себе потеснее. Куросаки спрятал лицо в складках его одежд и притих. Внезапно комнату озарило яркое сияние. Гриммджоу обмер. - Только не это... - прошептал он. - Гриммджоу Джагерджак, отпусти Куросаки Ичиго и отправляйся за мной. - Канаме... - голубоволосый обернулся. В палате стоял высокий темнокожий мужчина в странных очках. Он подошел к кровати и коснулся лба Ичиго. Мальчик мгновенно уснул. Гримм осторожно уложил его на кровать и укрыл одеялом. Канаме ждал. Когда Джагерджак наконец оторвался от мальчишки, он легко взмахнул рукой. *** - Гриммджоу, ты хоть признаешь свою вину? - Высший из Архангелов сидел на высоком троне, с любопытством глядя на голубоволосого ангела, который стоял, отрешенно смотря перед собой, - ты пытался совратить своего подопечного. Мы еще закрывали глаза на то, что ты целуешься со своим сводным братом. Ангелам это не запрещено. Но совращать столь юного мальчишку, да еще и человека... - Я признаю, - тихо сказал Гримм. Кто-то в зале тихо всхлипнул. Голубоволосый чуть повернул голову. Улькиорра закрылся ото всех крыльями и тихо плaкал. - Что же вы собираетесь делать, Айзен-сама? - Джагерджак перевел взгляд на Архангела. Тот снисходительно улыбнулся: - Я бы мог просто убить тебя, но это было бы слишком гуманно. Улькиорра! Шиффер испуганно вздрогнул, и, спрятав крылья, посмотрел на Айзена. Тот указал на Гримма: - Отрежь ему крыло. Ангел округлившимися от ужаса глазами взглянул на брата. Тот мягко улыбнулся и кивнул. Улькиорра, сглотнув вставший в горле ком, вытянул впереди себя руку, растопырив пальцы. Из ладони вырвался луч света, который обратился в белый клинок. Шиффер схватил его за рукоять и на негнущихся ногах подошел к стоящему неподвижно, ангелу. Тот расправил правое крыло. Брюнет взялся за него чуть дальше основания и, замахнувшись, резко опустил меч. На пол зала брызнула багровая жидкость. - Прости меня, пожалуйста! - Улькиорра не выдержал и, выронив клинок, бросился брату на шею, - извини меня, прошу! Гриммджоу обнял его: - Все в порядке, брат. Все хорошо. Честно. Шиффер мелко дрожал, чувствуя слезы брата на своем плече. Их соленый привкус запечатлился на его губах, когда Гримм нежно поцеловал его. - Я тебя найду, Улькиорра. Найду. Только убереги Ичиго. Улькиорра стоял посреди зала, держа в руках серебряные искорки, на которые рассыпался его брат...