Send me an angel

Белые коридоры, казалось, постепенно становятся уже. Это очень неприятное ощущение. Даже для демона. Чируччи не заморачивается насчет стражников - просто посылает в них заклятия направо и налево. Это даже странно - слишком слабые демоны поставлены охранять коридоры. Улькиорра опасливо оглядывается туда-сюда, шагая за Чируччи. Вдруг, она останавливается, прислушиваясь. - Слышишь? - еле слышно спрашивает она. Шиффер кивает. В его ладони появляется черное копье из пламени, и демон, обойдя Тандервич, осторожно идет вперед. Чируччи дергает его за хвост: - Офигел? - шипит злобно, - а вдруг это Айзен? - Тем более стой здесь, - спокойно ответил Улькиорра, - и не трожь мой хвост, иначе задушу тебя им же. Желтые, словно золотые, радужки слегка вспыхнули, и этот свет осветил невозмутимое лицо демона. Чируччи поежилась от слабого порыва холодного ветра, когда Улькиорра отвернулся, взволновав воздух крылом. Его страшные, светящиеся глаза вводили в состояние транса, убивали желание сопротивляться. До поворота было метра три навскидку. Шиффер шагал вперед, видя какую-то тень на стене. Тандервич стояла, нервно теребя подол юбки. Впервые она так волновалась. Как оказалось, не зря. Мощный поток сил Ада пригвоздил Улькиорру к стене, который едва вышел из-за угла. Тандервич бросилась вперед, цепенея от крика демона. Жуткий вой, похожий на волчий... Чируччи, увидев Айзена, резко затормозила. Соуске стоял, вытянув руку вперед, выпуская из ладони мраки Ада прямо в дыру Улькиорры, у которого уже брызнула из глаз черная кровь. - Тандервич, - шатен повернул голову к девушке, - что произошло? - он опустил руку, и Шиффер упал на мраморный пол, будучи без сознания. Демонесса посмотрела на Айзена: - Он пытался сбежать, я бежала за ним. - Вот как, - задумчиво протянул Соуске, - значит, обычная темница ему не подходит... В изолятор тогда. Чируччи, отнеси его в туда и закрой все тринадцать печатей. Тандервич, едва сдерживаясь, чтоб не разрыдаться, кивнула. Демон подошел к ней и погладил щеку с сиреневой слезой: - Умница, малышка. Слушайся меня, и с Заэлем все будет хорошо. Чируччи, напуганная его словами, вновь кивнула, и, прежде чем Айзен успел сказать еще что-то, унеслась, подхватив бесчувственного Улькиорру. *** Орихиме вдохнула и выдохнула. Она прекрасно понимала, что лить слезы глупо, но ничего не могла с собой поделать. Грудь сжали невидимые тиски, заставляя задыхаться. Внутри все дрожало. Больше всего пугала неизвестность. Где сейчас Улькиорра? Жив ли он вообще? Может убили давно, а она напрасно ждет и надеется? По телу прошлась дрожь от таких ужасных мыслей. Иноуэ дернула головой, отгоняя их от себя. Но они возвращались. Всегда. В виде мыслей и ночных кошмаров. Это вгоняло хрупкую девичью душу в отчаяние. Ей было бы достаточно знать того, что сейчас с ним. Внезапно грудь обожгла нечеловеческая боль, и из горла Орихиме вырвался поистине ужасающий крик. Цепь Стража, неожиданно почерневшая, вибрировала, и ее словно вырывали из тела ангелессы, грубо дергая. На крик прибежала Нелл и подхватила рухнувшую на колени девушку. В ту же секунду Иноуэ обмякла, тяжело дыша. - Химе, что с тобой? - Цепь... - выдохнула рыжая, - опять... - Ками-сама... - Ту Одершванк крепко обняла Орихиме, и та заплакала: - Нелл-чан... Что с ним делают, почему пытают? Неужели он сделал что-то плохое? Он же просто хочет помочь Гримму и Куросаки-куну... Почему все так?!! - Ну-ну, дорогая, не плачь, - зеленоволосая успокаивающе улыбнулась, - ты же знаешь Улькиорру. Он в лепешку расшибется, но обещание выполнит. Он вернется, Химе. У него есть козырь. - Какой? - всхлипнула Иноуэ. - Он любит, - Нелл заглянула в заплаканные серые глаза, - тебя, Гримма, Ичиго, меня... Другие демоны этого не умеют. В них бурлит лишь похоть. А Улькиорра умеет любить. Любовь, Иноуэ, это самая большая сила, способная свернуть горы. Так что, пока Шиффер любит, он непобедим. *** Изоляторы. Это просто гробы в стене, только пленные демоны там спят. Спят и не могут проснуться из-за высокой концентрации мрака Ада. Закроешь в таком гробу демона - он будет спать вечно, а тринадцать печатей-замков охраняют его сон, никого не подпуская. Чируччи взахлеб рыдала над Улькиоррой. Он был ее последней надеждой. Последним шансом вернуть себе Заэля, которого Соуске, желая подчинить непокорную демонессу, закрыл как раз в одном из изоляторов и теперь шантажировал Тандервич. Подняв Шиффера, девушка пнула ногой выпирающий рычаг в углу и огромная белая плита с противным скрежещущим звуком, выдвинулась и сместилась влево, открыв просторную нишу, чем-то напоминающую кладовку. По стенам скользили языки черного пламени. Тандервич поставила Шиффера и приковала его к стене. Сердце сжималось в груди, а руки делали дело. Слезы струились по щекам, а тонкие пальцы ставили печати. Страх и безысходность. Какой ужас... - Прости меня, Улькиорра... - прошептала Чируччи, прижавшись к вставшей на место плите лбом, - я вытащу тебя, вытащу Заэля, Баррагана, и самолично верну тем пернатым память. Только дождись меня, ладно? Мы убьем Айзена. На этот раз даже его бессмертие не прокатит... *** Халлибел донельзя удивилась, увидев на своем пороге закутанную в черную ткань невысокую фигурку. - Впусти, Тиа. Я же сгорю сейчас... Ангелесса посторонилась и впустила гостя. Тот зашел в самый темный угол и сбросил накидку. Тиа подошла к нему и нервно икнула: - Чируччи?