The Genius

Ночь была сегодня особенно прекрасна: свет звёзд, легкий ветерок и мерцающая лунная дорожка на озере. Я впервые брал во внимание столь простые вещи. То, что доселе мне казалось бесполезным, на что можно было не обращать своё внимание. Но сейчас всё было иначе, мне хотелось замечать каждую мелочь, любой прекрасный миг своей жизни. Любое новое ощущение приводило меня в восторг больший, чем каждое новое изобретение вместе взятое. Мир в глазах преобразился... И всё благодаря её появлению. Моника... Действительно красивое имя, не так ли? Я бы никогда не подумал, что смогу вновь испытывать чувство привязанности к людям, останусь таким же сварливым и невыносимым инженером, который видит смысл жизни только в винтах и гайках, заполняя свой разум бесчисленным количеством уравнений и математических примеров, абстрагируясь от остальных людей. Но сейчас я понял, что всё это был тернистый и запутанный путь к счастью, которое сейчас обхватывает мою левую руку и стоит со мной на смотровой площадке, погружая свой взор в бесконечное множество звёзд. Мои ладони всё сильнее обхватывали железные перила, из-за чего по рукам шла дрожь. Но одновременно по телу шёл жар. Голова кипела от того, что я хочу сделать в следующий момент. Сложно было поверить в то, что за эти два года она не отошла от меня ни на сантиметр, постоянно переживала за меня, что в итоге преобразило меня самого и заставило переродиться. Но действительно ли всё это было правдой, действительно ли всё это правдивые чувства... Пора бы закончить терзать себя и сделать то, что либо заставит меня окончательно стать человеком, либо отправит в тёмные уголки моей души, заставляя вновь отталкивать от себя людей, дабы не привязаться. Тем более, эта коробочка уже знатно оттягивала мне карман и заставляла двигаться с дискомфортом. Какие же узкие карманы на этих джинсах.

***

Моя жизнь была действительно беззаботной и светлой лишь в детстве, когда я только начинал познавать мир и искать своё призвание. Мой дядя был действительно прекрасным человеком, он воспитал во мне большой спектр положительных качеств. Учил трудолюбию и любознательности там, где это помогло бы в дальнейшей жизни. Привил любовь к точным наукам. Прекрасно помню как в пятилетнем возрасте я сидел на коленях дяди Абеларда, который держал в своих больших руках учебник математики за второй класс и учил меня сложению, вычитанию, умножению и делению. Прекрасно запомнил ту тусклую лампу на тумбочке рядом и слегка поскрипывающее кресло, которое явно не было рассчитано на двух сидящих. Но моё главное увлечение всей жизни было связано не с земными прелестями, а с воздухом. Шум вертолётных лопастей, шлем верного второго пилота, постоянно съезжающий на мои глаза и безмятежное голубое небо... В воздухе я чувствовал себя счастливым, свободным, не было никаких границ, никто не мог тебе что-то запретить. Ты был птицей вольного полёта. Не существовало земных запретов. Был только ты и твоя верная машина, с которой ты сливался в одно целое. Моя школьная жизнь протекла вполне мирно, ведь на то время я жил на окраине Дюссельдорфа, в небольшом районе, где каждый знал другого. Ребята здесь были вполне себе обычные, они не ставили перед собой высших целей, а хотели просто выучиться, получить среднее образование обычного трудяги и отправиться на завод, где вся их жизнь сводилась к двенадцати часам у станка, ежедневным пятничным походам в бар и воспитанию точно таких же детей без запала внутри. Я же трудился не покладая рук, моих знаний в седьмом классе уже хватало на то, чтобы спокойно поступить в любой престижный университет Берлина. Но я стремился к совершенству, с каждым днём моя голова всё сильнее тонула в уравнениях и примерах, раскладывая все действия в голове, записывая на листок лишь ответ, который всегда был правильным. Мне хотелось вырваться из этого места, быть выше простых обывателей, создавать то, что смогло бы послужить всему человечеству и отдельно взятому человеку. Большое всегда начинается с малого. Все мои нерадивые одноклассники всегда бежали ко мне при малейшей проблеме в точных науках. Для меня было это одновременно развлечением и добрым жестом. Я любил видеть счастливые лица детей, впоследствии подростков, которые знали, что добрый Мариус им всегда подведёт пример так, что цифры с ответом будут совпадать, а их родители не смогут отчитать своего отпрыска за плохие знания. Я считал это правильным, верной дорогой. Верил, что люди не забудут добра и оно обязательно вернётся. Увы, взгляд на мир через розовые очки никогда не делал его светлее для остальных. - Ты видел, что нам дали решать? Весь вечер же уйдёт на это! - Чего ты боишься, этот умник Штрайхер решит нам всё, о чём мы не попросим. Главное морду сделай добрее, тогда этот неудачник тебе точно поверит. Это и другие подобные лестные вещи я слышал всё чаще, чем становился старше. Сделав вид, что мой слух ничего этого не принял, я пытался забыться в цифрах и формулах, начинал игнорировать окружающих. Когда остальные проводили перемены на школьном дворе, я находил как можно более укромный уголок, извлекая из своего рюкзака небольшую книгу с задачами, стремясь быть выше всех оскорблений в мой адрес, начиная возвеличивать своё эго. "Разве они добьются того, на что рассчитываешь ты?" К сожалению, не всегда игнорирование людей ведёт к чему-то хорошему.

***

Это была обычная перемена светлым майским днём, все ребята пинали мяч, с шумом носясь по школьному двору. Я же сидел в теньке на мягкой траве, подогнув колени, положив на них книгу с различными примерами. Очередная задача в моей голове складывалась в размеренное и верное решение, рука мягким движением сама выводила ответ на листке бумаги. Оставалось дописать лишь одну цифру, но внешние факторы считали иначе. Кожаный мяч влетел в меня, выбив из руки ручку и сбросив на траву все мои принадлежности. Не обращая внимание на возможный неудачный пас, я принялся собирать свои вещи, но ещё один толчок сзади заставил меня упасть на землю. Обернувшись, я увидел над собой двух своих одноклассников, которые с ухмылкой смотрели на меня. - Чего же ты, Мари, совсем про своих друзей забыл, и с примером не поможешь, и проект то всегда один делаешь. - саркастично, произнёс голос одного из мальчиков. - Тебе то какое дело, в любом случае ты пойдешь на завод, где мозгами то шевелить не особо нужно. - ответил я, не обращая внимания на двух идиотов. Ловко подхватив одну из моих книг с земли, мальчик помахал ею перед мною и довольно сказал. - Ой, кажется ты что-то обронил. Джакоб, лови! - А ну верните, идиоты! Мальчишки начали перекидываться моей собственностью, заставляя меня метаться от одного к другому, желая забрать то, что принадлежит мне. - Ну-ка, дотянись! - заигрывающим тоном сказал Джакоб, поднимая книгу над головой. - Невоспитанный дурак! Попытки допрыгнуть были тщетными. Оставив эту затею и секунду вглядываясь в лицо своего недруга, внутри зарождалось совершенно новое желание. То, к чему я прибегать совершенно не хотел. - Вы только гляньте, наш Мари сейчас расплачется! - сказал задира, заливаясь хохотом. В следующую секунду мой кулак непроизвольно сжался и встретился с лицом парня, изменяя его выражение с радости на гнев. Удар ногой сзади заставляет меня упасть на землю, после чего сильные ладони сжимают мой воротник, поднимая меня с земли. - Держишь нас за дураков?! - разозлившись и брызгая своими слюнями, выпалил другой паренёк. - Зачем вас держать за тех, кем вы являетесь? - ответил я сквозь зубы. Сильный удар по лицу заставляет меня рухнуть на землю, после чего хаотичные вспышки боли проходят по всему моему телу. Всё закончилось также быстро, как и началось. Придя наконец в себя, я открыл лицо и разлёгся на траве. На душе было скверно и отвратно, слёзы сами подкатывали к глазам. Осознание того, что всё твоё добро выходит тебе боком, больно било по устоявшимся представлениям в моём сознании. Люди не осознавали того, что я делал для них. Рука крепко сжимается в кулак, внутри горит новое желание, сжигая попутно всё то, что было до этого момента. "Они не признают того, кто стоит выше их. Они боятся тех, кто не подвластен им, кто имеет собственное сознание, не признавая силу". С этого момента внутри зажглась искра, заставившая оставить всех позади и ждать того, когда они сами приползут ко мне на коленях, признавая мой гений.

***

После этого случая я начал зазнаваться, ввиду своих обширных знаний и способностей, которые я стремился проявить везде, буквально указывая пальцем на свой гений. Успешно поступить в Берлинский технический университет мне ничего не стоило. Учёба там была для меня скорее маленькой проблемой, чем задачей жизни в этот момент времени. Я нередко заводил споры с преподавателями, доказывая их неправоту при всех слушающих студентах, что зачастую у меня получалось с завидным успехом. Любой зачёт по предмету я получал автоматом, забирая зачётную книгу и отпуская парочку слов о том, что даже профессора не способны вложить в меня новых знаний и мне приходится делать это за них. Многие стремились завести со мной общение, но видя их досуг, в виде вечеринок с реками алкоголя и девочек с формами, которые стремились оседлать парня с агрегатом побольше, мне становилось тошно, и я, высказывая своё мнение, как можно скорее удалялся. Единственным местом, где я чувствовал себя человеком, оставался воздух, а также компания моего дяди Абеларда Штрайхера. С ним я мог отложить в сторону своё эго, быть спокойным и перестать вспылаться по любому поводу из-за глупости людей. Его каморка, пропитанная запахом табака и старых книжных страниц была моим парадизом.

***

Это был обычный летний день. Не сомневаясь в успешной сдаче второго курса, я уже прибыл на небольшой военный аэродром вблизи Берлина. К моему счастью, ношение одинаковой фамилии вместе с Майором Абелардом давало мне пропуск на базу даже без специальных документов, учитывая, что почти каждое лето начальник приезжал со своим племянником, которого все запомнили способным и умным малым. Всё тот же знакомый пропускной пункт, который не менялся с моего детства. Единственное, подкрасили наконец шлагбаум, который до этого был простым куском железа с облупившейся краской. Подойдя ближе, солдат на КПП довольно быстро признал в пришедшем родственника Майора Штрайхера, после чего он мигом встал по стойке смирно и отдал честь. - Вряд ли я твой начальник, чтобы ты так стоял перед мною. - со слегка недовольным тоном, который уже вошёл в привычку, сказал я, проходя мимо небольшой будки охраны. В воздухе отлично слышался гул лопастей. Вскинув свой взгляд в небо, я увидел резво летающую в воздухе машину, которая ловко маневрировала, в то же время двигаясь довольно плавно. Зайдя в главный ангар, можно было увидеть бойцов, заправляющих вертолёты, ведущих техническое обслуживание, не давая своим верным боевым птичкам осечься в опасный и ответственный момент боя. - Как я вижу, старику на земле не сидится? - сказал я, подходя к радистам, державшими связь с вертолётом. - Приветствую тебя, Мариус. - обернувшись, сказал один из двух бойцов, сидящих у радио. - Да, вы не ошиблись, прибыл ваш дорогой племянничек. Дать связь с ним? Разумеется. - ответил солдат, прикладывая к уху один из наушников. Протянув мне аппаратуру и освободив место я услышал всё тот же живой, но порядком старый голос с хрипотой из-за постоянного курения. - Вот уж не ожидал увидеть тебя на три дня раньше. Приятный сюрприз в начале чудесного времени года, не находишь? - с радостью произнёс мой дядя. - Ещё более приятно, это знать, что следующие две недели пройдут в компании действительно умного человека, с которым можно завести интересный диалог. - воодушевленно ответил я. - А ты всё такой же ворчун, хуже чем старик, ей богу. - отпустив добрую шутку, произнёс пилот. - Увы, но все гении с прибабахом. - усмехнувшись, сказал я. - В любом случае, как только я спущусь, то продемонстрирую тебе свои новые наработки насчёт компактной системы активной защиты. - с удовольствием, сообщил Абелард. - Я и не сомневался, что у тебя получится реализовать это. - радостно, поддержал я. - Позволь мне закончить полёт и мы вместе насладимся... Вот чёрт, что-то не так с управлением. Сейчас попробуем разобраться. - с напряженностью, говорил голос на той стороне. - Дядя? - Не волнуйся, Мари, сейчас мы с этим быстренько разберём... - Дядя? Дядя Абелард?! - со страхом и одновременной яростью, кричал я в рацию. Внезапный шум заставил меня снять наушники и выбежать из ангара, чтобы взглянуть в небо и увидеть картину, которую я не забуду никогда. Горящие обломки, падающие с неба, бывшие некогда боевой машиной, которую пилотировал, пожалуй, один из самых близких мне людей. Вместе с остатками вертолёта внутри меня тоже что-то обрушилось, потерялось. Будто выдернули что-то нужное и важное для меня. Как только я достиг места падения, то начал лихорадочно искать тело моего родственника. Увидев торчащую из под обломков конечность, мои руки начали с бешеной скоростью разбирать металл. Как только тело было более-менее свободно, то я рывком вытащил то, что осталось от Абеларда. Упав на колени рядом, я сжал его ладонь, которая была ещё тёплой. Порванные перчатки, обожжённая плоть и ещё одна оборванная жизнь. Проводя пальцами по его руке, на глаза наворачивались слёзы. Он стремился сделать так много, всегда был другом для окружающих его людей. Почему именно он? За что? Почему? Его тело уже давно упаковали в чёрный мешок и увезли, а я так и остался на коленях у обломков вертолёта, который впервые поднял меня в небеса, открыл чудеса полёта и подарил столь чудесные ощущения в жизни. Увидев в паре метров я от себя разбитый, но столь знакомый, шлем, я медленно приподнялся и аккуратно взял его в руки. Специфичный запах прокладки, очки, которые опускались из козырька и наушники с микрофоном, в которых в детстве я в шутку переговаривался с дядей. Приложив шлем ко лбу, я закрыл глаза и пытался осознать, принять то, что такого близкого человека больше нету. Шагнув в его каморку, всё ещё сжимая головной убор в руке, я двинулся в сторону ящика с чертежами. Все новые разработки и то, что мне собирался показать Абелард всегда было сверху, на самом видном месте. Отложив шлем, я резким движением развернул чертёж. Это был явно верх его гения. Устройство представляло собой аналог системы активной защиты, на подобие той, которая была на танках. Присоски, для закрепления девайса на любой поверхности, четыре камеры наведения и сам снаряд, который вылетал с большой скоростью, разрывая гранаты в воздухе. Имелись небольшие пропуски в расчётах, по всей видимости, хотел сделать это вместе со мной... Виновника в трагедии нашли быстро. Как ни странно, но им оказался один из радистов, которых я видел за несколько минут до несчастья. Это было удивительно, ведь все подчинённые отбирались Абелардом на основе личного доверия к каждому отдельно взятому человеку. Вычислили его по горячим следам, найдя на его компьютере исходник вируса, отключающего управление, а также обнаружив в его квартире взрывчатку. После на допросе он признался, но от трибунала это его не освободило. Присутствуя на заседании, хотелось объявить ему смертный приговор и застрелить на месте. При виде его лица и ухмылки, показывающей успех его намерений, во мне пылала злость и ярость, руки непроизвольно сжимались в кулаки, а внутри было дикое желание выпустить весь пыл на его шкуру. Это был единственный раз, когда приходилось сдерживаться. Правила немецкого военного трибунала были суровы, любой дебош и ты мог отправиться вслед за тем, кому выносили приговор. Оставалось надеяться лишь на то, что 25 лет военной тюрьмы пойдут ему на пользу. Даже самые близкие люди могут оказаться предателями.

***

Прошло три года. После успешного окончания университета я получил приглашение и официально попал в ряды GSG 9. Благодаря выдающимся инженерным навыкам и знаниям в точных науках, после трагической смерти Абеларда Штрайхера, я получил приглашение и заранее прошёл все курсы с отличными результатами. Оставалось лишь официально получить разрешение и шеврон столь элитного немецкого спецподразделения. Первые настоящие боевые операции не вгоняли меня в страх или стрессовые ситуации. Меня было сложно чем-то удивить, а настоящий бой лишь дарил яркие эмоции, заставляя испытать новые, довольно острые, ощущения. Но моей главной целью жизни как было, так и оставалось создание системы отражения гранат, которую не успел реализовать мой дядя. Я мог сидеть по 3-4 дня без сна, отрываясь на еду только по сильному дискомфорту в желудке. Вся моя голова была забита тем, как соединить всё в единую систему. Все испытания были провальными, из-за чего меня внутри разрывала злоба на себя же, за то, что не могу создать то, что хотел сделать дядя Абелард. Получив приглашение в Rainbow, спустя год службы, я ещё раз удостоверился в своей профпригодности и способностях. По моей личной просьбе, мне выделили довольно просторную комнату, где я планировал расположить свою мастерскую. У меня не было интереса к людям, все вокруг для меня казались простыми, скучными и нудными. В диалоге с ними я бы вряд ли нашёл какую-то занимательность. И от каждого я ждал удара в спину... Первый месяц Rainbow собирал выдающихся оперативников по всему земному шару. Люди оказались чуть более интересными, чем я думал. Тут тебе и американец с подрывными зарядами, совмещенными с термитным составом. Француженка с довольно уникальным разведботом, который имел в своей комплектации тазер. Удивил меня и британец с ЭМИ-гранатами, но языковые барьеры сковывали меня. Понимать то понимал, но ответить было сложновато. Узнав о немецком пополнении, я сначала немного воспрял духом, надеясь увидеть такого же достойного человека. Ага, размечтался. Доминик Брунсмайер. Работал под прикрытием 4 года, отсидел в тюрьме, участвовал в разбойных нападениях и торговал наркотиками в ганноверских "Ангелах ада". Наркоман, отсидевший срок. Отличная парочка для меня, отлично. Просто класс. К моему удивлению, он оказался не таким отморозком, каким я его себе представлял. Мыслил довольно глубоко, продумывая каждый свой шаг на любой операции, следил за товарищами, мог вовремя подкинуть магазин и громогласно заставить обернуться, чтобы убить очередного противника. Но в то же время, в моих глазах, он был довольно назойливым, чтобы сразу не заметить моё нежелание с ним контактировать. Лишь однажды, случайно поймав меня в коридоре, вблизи моей мастерской, он смог завязать со мной небольшой диалог, попутно схватив за руку, пока я не скрылся за дверью. - Знаешь, не очень красиво полностью игнорировать своих напарников. - с недовольством, сказал он мне, удерживая за запястье. - Что бы ты понимал, в моём видении контактов на боевых операций вполне хватает для удовлетворения в общении со своим сослуживцем. - смотря на него в пол-оборота, сказал я. - Хочешь сказать, что машины могут заменить живой контакт? - с презрительной ноткой, ответил он. - Знаешь, по крайней мере они не заставляют в себе разочароваться, из-за своих заданных задач и отсутствию, в более полном смысле этого слова, сознания. В отличии от людей. Я выдернул свою руку из его лап и захлопнул дверь мастерской. Время не ждало, СОГ требовалось закончить как можно скорее. Это был второй день без сна, я практически довёл до ума систему наведения. Лишь одна маленькая оплошность загубила месяц трудов. Потянувшись за отвёрткой, я случайно сбил бутылку с водой прямо на открытый отсек с проводкой. Коротко замыкание, вспышка и все мои труды можно смыть в унитаз. Сил как-то негодовать совершенно не было, поэтому только коснувшись подушки, я отправился в царство снов.

***

На следующий день судьба послала мне ещё один шанс на разговор с моим нерадивым сослуживцем, встретив его на утренней трапезе. - Как продвигаются твои разработки? - спросил Доминик саркастичным тоном, садясь напротив меня. - Не думал, что кому-то вообще может быть интересным, как продвигаются мои дела, но раз ты спросил, то я отвечу. Проводка практически законченного прототипа системы отражения гранат, которая сулит в разы снизить количество эффективного использования метательного оружия противником, создала короткое замыкание, сбив весь кропотливый процесс калибровки камер для наводки. А всё знаешь из-за чего? Из-за бутылки воды, которая так неудачно стояла рядом, и будучи заденутой моей рукой, щедро залила устройство. Надеюсь, вопрос рационального распределения рабочего пространства теперь стоит в твоей голове. - самодовольно ответил я, продолжая поглощать свой завтрак.. - Мне кажется, тебе стоит брать более простой взгляд на вещи, обычно, это помогает сделать верное решение. - сказал Брунсмайер, вытирая рот салфеткой. - Да кто же ты такой, чтобы давать мне советы? - залившись смехом, задал я риторический вопрос. - мои изобретения являются вершиной инженерного гения нашего времени, и именно с помощью них Бундесвер добился невероятных высот! - встав со стула, ударив кулаком по столу и выставя палец в его сторону, гордо произнёс я. - В то время, как ты можешь похвастаться лишь опытом в преступной сфере, который здесь тебе совершенно не потребуется. - указав пальцем в стол, закончил я. - Да ну, ты хотя бы знаешь чему это меня научило? Может ты сидел в тюрьме, убивал своими руками массу невинных людей, торговал наркотой под прикрытием четыре года? - встав со стула и опершись руками на стол, выпалил оперативник. - Это тебе не сидеть на заднице и крутить болтики с гайками, создавая очередную игрушку для военных, которые выкинут тебя на помойку, как только найдут замену твоим мозгам! - Да что ты говоришь, чёртов же ты наркобарон, в отличие от некоторых, я спасаю жизни своими изобретениями, в то время, как твоя голова не сможет и произведение дважды двух высчитать! - выкрикнул я. - Тебя что, в конструкторском бюро обидели в юности, что теперь ты качаешь своё эго на каждом встречном?! Что ты знаешь о жизни?! - А что ты знаешь о спасении невинных, ангелочек ада?! - Бесхарактерный и самовлюбленный Großtuer*! - Проклятый Dünnbrettbohrer**! Оскорбления бы перешли в драку, если бы в дело не вмешался голос немецкой девушки. - Мальчики, вы как собаки, которые не поделили кусок мяса. - сказала она, закрывшись ладонью и посмеиваясь. Наш взгляд сразу же развернулся к ней. Это была женщина среднего роста, с глубокими голубыми глазами, над которыми виднелась непослушная светлая челка, так и норовившая упасть, закрыв ей взгляд. На голове виднелись небольшие наушники, из которых можно было услышать довольно бодрую музыку, которая отчетливо прослушивалась в резко наступившей тишине. Не знаю что происходило внутри меня, но я решил первым разорвать тишину. - А ты ещё кто? - спросил я довольно спокойным голосом с ноткой недопонимания. - Вы что, разве руководство не сообщило о пополнении в ваших рядах? - с такой же вопросительностью, спросила девушка. Я начал чувствовать себя довольно неуверенно, пытаясь найти как можно более удобную стойку. - Ну, эм... Мы были слегка обременены задачами по сохранению нашего мира, так что, вот... - усмехнулся я, понимая пагубность своего положения. - Что, не рады женщине в отряде? Ладно, я могу уйти отсюда прямо сейчас. - Эй, стой! - громко сказал я в сторону развернувшейся девушки. - стой, конечно же рады, присаживайся с нами, расскажешь о себе, а мы конечно же с интересом тебя выслушаем, мы ведь одна семья, не так?! - Ещё минуту назад вы хотел кинуться друг на друга, как собаки. Значит, женские чары работают настолько хорошо? - с искренней радостью, сказала она. Не понимаю, что двигало мной, что заставило так громко её окликнуть, боясь потерять из виду. Было немного приятно видеть девушку со столь умными глазами, чем-то похожие на глаза моего дядюшки. Быть может, это сейчас меня и немного потянуло к продолжению диалога. Пустив смешок, Брунсмайер ушёл и оставил меня с девушкой наедине. - Мариус Штрайхер к вашим услугам. Создатель многих новинок на техническом рынке Бундесвера и просто умный собеседник. - представился я, пытаясь произвести некое впечатление на новую сослуживицу. - Моника Вайс, получила высшее образование в университете Лиги Плюща, служила в ВВС и технических подразделениях GSG 9 - вытянув руку, сказала девушка. Обменявшись рукопожатием, она отстегнула со своей руки небольшой прибор и положила перед мною. - Дистанционный детектор электроники. Думаю, такого ты точно не видел. - с довольной ноткой, произнесла Вайс. Повертев девайс в руке, я открыл его верхнюю крышку и нажал на кнопку запуска с торца. Экран засветился голубым цветом. Наведя в поле свой включенный телефон от места расположения батареи начал исходить довольно сильный сигнал. Закрыв устройство и вернув его оперативнице, я был слегка удивлён. - Довольно интересная разработка, хотя бы один человек здесь блещет умом и знаниями и можно заводить диалоги на различные технические, математические и другие темы. - откинувшись на спинку стула и закинув руки за голову, сказал я. - Вижу, любви к себе у тебя хоть отбавляй, выражаться громко любишь. - ухмыльнувшись, ответила девушка. - Когда в твоём окружении всегда были одни идиоты, волей не волей приходится уважать себя и свою личность. - Может, тебе просто стоит узнать людей лучше, а потом уже судить? - с ноткой презрения, спросила Моника. Такой вопрос заставил меня задуматься. Ещё со школьной скамьи я всегда судил о людях по взгляду на них. Никто мне такого не говорил, не заставлял подумать над исправлением этой части себя. - Пожалуй, про это я никогда не задумывался. - протянул я. - Ну, вот тебе будет пища для мозгов. Надеюсь, думать ты любишь. - ответила Вайс. - Да я могу любое квадратное уравнение решить в голове за пару секунд, живу цифрами в голове. - сказал я, стукнув указательным пальцем по своему лбу пару раз. - Ну, тогда посмотрим, насколько шустрая твоя голова. - улыбнувшись, ответила девушка. После этого мы довольно долго просидели в кафетерии, ведя довольно интересные разговоры о технологиях, величии Бундесвера. Говорить с Вайс было поразительно интересно на любую тему, дойдя даже до разговора о любимой Марки кроссовок. После я пригласил её в свою мастерскую, куда раньше я и не думал кого-то звать. - Это и есть твой хвалёный прототип компактной системы отражения гранат? - вглядываясь в устройство, спросила Вайс. - Именно он, увы, но нужно менять проводку и перекалибровать все камеры, так как мои неаккуратные руки умудрились залить всё внутри водой. Довольно глупая ошибка для меня, столь умного и способного изобретателя. - констатировал я. - Сам факт переноса активной защиты в такой вариант поражает. - приложив ладонь к подбородку и почёсывая пальцем щеку, сказала девушка. - Думаю, совместными усилиями сможем доработать, если ты не против. Она улыбнулась краем губ и направила свой взгляд на меня. Он был выразительным, действительно готовым помочь. - Ну... Я думаю, что здесь у меня личные счёты с устройством. Спасибо за предложение, но пожалуй откажусь. - почесав затылок, задумчиво ответил я. - Я не навязываюсь. Ты действительно интересный собеседник, да и то, что ты сделал, может спасти много жизней. Покрывает твоё эго. - усмехнувшись закончила девушка. - Надеюсь, ты не против, что мы продолжим дискуссию завтра? - Конечно нет, я давно не общался с людьми. Так плотно и с интересом. - слегка смущенно закончил я. - В таком случае, удачи. До завтра. - попрощалась девушка, помахав рукой. Дверь за ней захлопнулась, а я лёг в кровать, пытаясь понять то, что было внутри меня. До этой встречи я действительно не думал о том, что люди куда глубже, чем я думаю. Быть может, стоит пересмотреть свою точку зрения? Да и Вайс почему-то с первых минут была в моих глазах.... Особенной? Внутри было ощущение лёгкой теплоты, довольно неестественной и странной для меня. Лишь сон прервал мои размышления.

***

С этого времени Вайс стала частым гостем в моей мастерской. Мне было приятно слушать её рассуждения, опровергать или что-то добавлять к её словам. Любая тема расходилась на две, та на четыре, следующая на восемь. И так до бесконечности. Я бы никогда не подумал, что чей-то голос затмит вычисления в моей голове, которыми я любил себя занимать, удерживая в руках паяльник. Она была умной, сообразительной и очень собранной. Всегда знала что сделать для достижения своей цели, понимала что и когда нужно сказать в диалоге. Одним словом, лучше человека за последние несколько лет я и не видел. Дверь мастерской раздалась писком и открылась. В проходе возникла Моника, сжимая карту доступа в руке. - Мариус, уже идёт третий день, ты сидишь и сидишь с паяльником в руке, у тебя уже руки трясутся, тебе надо поспать. - подходя ко мне, говорила девушка. - А да, что. Да, ещё пара проводков и я сразу под одеялом. Почти закончил. - выдал я, ничего не соображая. Тёплые и мягкие ладони девушки прикоснулись к моему лицу, отворачивая от СОГа, заставляя глянуть на неё. - Боже ты мой, Штрайхер. У тебя глаза все уже залиты кровью, лица на тебе толком нету. Живо спать! - скомандовала она. - Но, Моника... Я же почти всё доделал, буквально полчаса и я бы уже сладко спал по своей воли. - ответил я, негодуя таким поворотом событий. Тем временем руки девушки уже забрали у меня паяльник и помогли встать со стула, провожая в кровать. - И никаких но, гениям тоже нужен отдых. - говорила Вайс, укрывая меня одеялом. - Да... Гениям нужен отдых... - протянул я, растерявшись. Ещё секунду назад я сидел за своим верстаком и доводил до ума своё изобретение, а теперь лежу под одеялом, плотно укутавшись и смотря в стену. Совершенно было не понятно для меня то, как движения и действия Моники сейчас так мягко меня заворожили, заставили поддаться её скромному желанию в моём отдыхе и лечь в кровать. До этого я о себе откровенно не заботился, сбил себе весь режим дня, только и думая над чем-то новым и инновационном. А сейчас лежу, раздумывая над тем, что в моей жизни появляется что-то новое, разжигающее внутри душевное тепло. Мягкая ладонь девушки проходит по моей голове, медленно поглаживая, заставляя расслабиться, откинуть из головы гениальные идеи и просто уснуть. Но одна мысль успела всё же проскочить в голове.

***

Подойдя к двери, я занёс кулак и глубоко вздохнул. В голове вновь воспроизвелись слова Моники: "Может, тебе просто стоит узнать людей лучше, а потом уже судить?" Постучав, хозяина квартиры не пришлось долго ждать. Дверь скрипнула и резко распахнулась. Перед мною стоял Брунсмайер в шортах цвета хаки и ничем не выделяющейся чёрной футболкой. На его лице было удивление, которое перешло в довольную ухмылку. - Вот уж и не думал, что гений спустится с небес и придёт к простому смертному. - усмехнувшись, сказал Доминик. - Давай без всех этих смешков и стёбов, а сразу перейдём к делу. - ответил я, проходя в парадную. - Если это касается чисел, то извини. Я же только способен наркотой торговать. - саркастично сказал немец, закрывая дверь. - Это касается обыденной жизни. Признаю, твоя голова хоть где-то, да будет полезна. - выдохнув, ответил я. - А если точнее? - спросил оперативник. - Женщины. - закончил я. - А я так и думал, что твоя реакция будет иметь последствия. - хлопнув меня по плечу и приглашая рукой в кухню, произнёс Брунсмайер. Сев напротив него, я извлёк из кармана блокнот с карандашом, приготовившись к лекции, каких у меня никогда и не было. Мой сослуживец же сидел в довольно раскрепощённой позе, закинув ноги на стол и попивая дешёвое пиво из банки. - Подожди, ты хочешь конспектировать всё, что я скажу? - спросил немец, пустив смешок. - Слушай, твоё дело говорить, моё слушать. - недовольно ответил я, желая скорее покончить с этим. - Тогда совет первый, слушать нужно сердцем. - сказал Брунсмайера, опуская блокнот от моего лица. - Это тот сегмент жизни, где ты должен слушать чувства и сердце, а не здравый смысл. Когда ты начинаешь чувствовать симпатию к человеку, то рядом с ним ты ощущаешь себя иначе, внутри разжигаются новые чувства, тепло, которое при поддержании теплом другого переходит в любовь. Если человек ненавязчиво делает приятные мелочи для тебя не спрашивая, то здесь определенно что-то большее, чем просто общение. Любовь это обоюдное чувство, это тоже не забывай. - говорил Доминик, закинув руку за голову и попивая алкогольный напиток. Слушая его, мне казалось, будто он угадывает всё то, что было внутри меня вместе с Моникой. Совершенно новое и необычное тепло, желание общаться и видеть её каждый день, брать инструменты из её рук при очередной настройке СОГа. Странно, но мне хотелось касаться её пальцев как можно чаще и как можно дольше. В удачный момент подглядеть в её глаза и не отрываться от них некоторое время. - Эй, ты там завис? - заставляя меня вернуться в реальность, сказал Брунсмайер. - А, да. Просто задумался. - протянул я, подперев голову кулаком и глядя в стол. - Странно видеть великого изобретателя таким растерянным, причём не первый раз. - усмехнувшись, ответил мой сослуживец. - В любом случае, теперь в моей голове есть хоть какое-то представление об этом чувстве. Любовь? - задумчиво задал я вопрос сам себе. - Ты столько знаешь об этом, раз у тебя такие чёткие формулировки даже будучи не готовым к такому разговору. Каково это, любить? - перейдя на более личную тему, спросил я. - Увы, в моей жизни толком не было места этому. Я познавал это суровостью бытия, короткими чувствами симпатии и маленькими романами. Но сейчас для меня все женщины слишком мягкие, дабы ужиться со мной. Может, в этом и причина моего холостого положения. - пожав плечами, ответил Брунсмайер. - В любом случае у тебя с Вайс вполне есть шансы, иначе ты бы не пересилил своё эго и не пришёл сюда, сидя сейчас перед мною. - улыбнувшись, закончил Бандит. - Возможно. - неуверенно протянул я, встав со стула и двинувшись к выходу. - И да, спасибо. - обернувшись, добавил я. - В любом случае, мы служим одному делу и одной цели. Бывай. Коли что, обращайся. - ответил немец. Выйдя за дверь, у меня возникло некое уважение к Брусмайеру. Может, в его прошлом много ошибок, но я надеялся на менее радушный приём. Мне действительно стоит глубже знакомиться с людьми. С тех пор я довольно часто заглядывал к Доминику. Разговоры с ним давались мне также просто, несмотря на моё отвратное поведение на первых парах, сейчас диалог с ним клеился намного лучше, с более доброй ноткой. Вскоре, я чувствовал в его скромной квартире себя также, как и в своей мастерской. Разговоры о личных переживаниях и трагедиях стали обычной вещью. - Значит, майор Абелард Штрайхер? - спросил Брунсмайер. - Да, именно он. Человек, благодаря которому я стал трудолюбивым и усердным. Я чувствовал в нём, пожалуй, самого родного из всех людей. - медленно поставив банку с хмельным напитком, ответил я. - А насчёт того несчастного случая? - Саботаж, радист оказался также и отличным механиком. По сигналу с пульта закоротил управление, упрятал внутрь бомбу и бах. Ещё один отличный человек на небесах. - проведя рукой перед собой, сказал я. - Забавно, но он даже не пытался прятаться после, на допросе хохотал во всё горло, гордясь своим поступком. Признали вменяемым, не смотря на его выходки и поведение. Даже на заседании трибунала улыбался во весь рот. Чёрт бы его побрал! - ударив кулаком по столу, выпалил я. - В любом случае, он получил по заслугам. Постарайся не зацикливаться на прошлом, а делай то, чего бы хотел твой дядя. - попытавшись успокоить ярость внутри меня, сказал Доминик. - Да. Пожалуй ты прав. - сказал я, немного придя в себя. - А ведь СОГ тоже его изобретение, которое я уже второй год пытаюсь правильно воссоздать. - усмехнувшись, закончил я. - Думаю, он будет горд, смотря на тебя с небес и видя то, что ты смог создать то, что спасёт множество жизней. А сейчас, продолжим защищать людей тем, что есть в наших руках. - довольно бодро закончил оперативник.

***

Пули вновь свистели над моей головой, заставляя войти в кураж сражения. Белые маски вновь активизировались, выбрав на этот раз для атаки консульство в Перу. Сражение было довольно жарким, враг напирал, а патронов в запасе было чертовски мало. Укрывшись за довольно крепкими столами на втором этаже, мы были слегка зажаты вместе с Домиником, пытаясь сложить в наших головах план контратаки. Очередная бесконтрольная очередь из моей винтовки, поднятой над головой, не дала толковых результатов, патроны в магазине закончились. Быстро пройдясь по подсумкам, я осознал, что это был мой последний магазин. - Брунсмайер, есть чем стрелять? - выпалил я сквозь шум выстрелов. В ответ мне резво прилетел магазин, после чего я инстинктивно проделал все действия по перезарядке и был готов к дальнейшим действиям. - Слушай сюда, двое справа от тебя, ещё двое слева, по моей команде. Готов? Показав рукой сигнал, мы мгновенно высунулись и нанесли неожиданный удар противнику, что закончилось вполне успешным падением четырёх мёртвых тел. - Как всегда отлично, теперь пора двигаться вниз, кажется у наших были проблемы. - сказал Доминик. - Не задели? - Куда уж этим олухам, их подготовка оставляет желать лучшего. Пора двигаться! - ответил я, уже разбегаясь. Скорость была залогом успеха, поэтому нельзя было тормозить и мы во всю припустили на первый этаж, где сейчас были проблемы у наших. Мы бежали, не встречая сопротивления. Казалось, что один успешный заход в тыл противника решит исход битвы... Внезапно упавший перед нами заряд пластиковой взрывчатки не заставил меня ждать и мгновения. Резким движением я оттолкнул Брусмайера назад, на землю, после чего секундная вспышка озарила мой взгляд. Время вокруг будто остановилось, а в голове вертелось только одно слово: Моника. Уже прошло полгода с момента нашего знакомства. Я видел её каждый день, хотел слышать её голос каждую секунду своей жизни, но в голове продолжали стоять сомнения. Я не мог принять факт того, что был человек, который заботился бы обо мне так, как она. Я прекрасно помню чудесный шоколадный торт её приготовления на свой день рождения, та милая улыбка и крепкие объятия, вместе с тёплыми словами. Тогда внутри меня всё будто горело, на лице стояла непроизвольно широкая улыбка, а руки крепко прижимали её ко мне. Я не хотел, чтобы это заканчивалось, мне нравились эти тактильные ощущения, тепло от дорогого мне человека и столь душевные слова. С тех пор будто открылись новые горизонты наших взаимоотношений. Прогулки в парке, держа друг друга за руку, наслаждение любой секундой, проведённой в её компании. Внутри ощущалось перерождение души. Лишь перед неизбежным мои чувства достигли пика, а внутри пронесся крик души. "Я люблю её..." И лишь тьма заволокла мои глаза, затмевая мысли в голове.

***

Всё тело будто бы переехал каток, после чего то, что от меня осталось перемешали в блендере. Я удивился тому факту, что я всё ещё живой и хоть что-то ощущаю. Было тошно, местами тело будет горело, но что руки, что ноги. Всё что нужно было для жизни, то я чувствовал. Однако, если моя левая рука чувствовала больничную простыню, покоясь на кровати, по правую руку держало что-то тёплое. Будто чьи-то пальцы проходили по моей ладони медленно и ласково. Приоткрыв глаза, картина мира размывалась. Немного повернув взгляд направо, я увидел до боли знакомые светлые волосы и приятные, даже идеальные, черты лица. Как только мои глаза открылись полностью и мир вокруг стал чётким, я увидел около себя Монику. Под её глазами были отчетливые мешки, которые свидетельствовали о нескольких бессонных ночах. Взгляд был устремлён на мою руку, а её пальцы правой руки медленно, будто боясь повредить кожу, ходили по внешней стороне ладони, в то время как левая держала её навесу. Я согнул свои пальцы, дотронувшись подушечками своих до её ладони. В этот же момент её взгляд резко переметнулся на меня, стараясь пройти по каждому сантиметру моего лица, видя жизнь в дорогом человеке. - Мариус! В следующую секунду её руки обвивали мою шею, а Моника прилегла рядом со мной. Своей головой она устроилась в моём плече, прижимая к себе как можно крепче. - Я думала, что потеряла тебя. - сказала девушка, еле сдерживая слёзы счастья. - Когда тебя привезли, ты был ужасно плох, мне казалось, что ты оставишь этот мир и меня. Она всё сильнее вжималась в моё плечо, чувствовалась влага в том месте, где были её глаза. Я же обнял её талию, немного сдвинувшись, освобождая ей место. Мне было больно видеть её слёзы, не хотелось заставлять её страдать, на душе было обидно за то, что она столь сильно изводилась из-за меня, опасаясь за мою жизнь каждую секунду, пока я был без сознания. Я поглаживал её голову, запустив свою левую руку в её волосы. Они были мягкими, пышными и гладкими. Всхлипы девушки стали реже, она слегка приподнялась с моего плеча, взглянув мокрыми глазами на меня. - На тебе совсем лица нету. - сказал я с грустью в голосе. - Ты был два дня в реанимации, лишь когда в палату перевели, дали тебя увидеть. Ужасно волновалась. Думала, что потеряла тебя. - таким же голосом ответила Моника. - Как видишь, я живее всех живых. - ответил я, усмехнувшись. - И даже сейчас, ты такой же остряк. - попытавшись пустить смешок, но издав хриплый звук, произнесла девушка. Некоторое время мы просто лежали и наслаждались тем, что видим друг друга вновь. Её волосы щекотали моё плечо, а голова плотно прижималась, стараясь вжаться в него сильнее. Левая рука Моники покоилась на моём прессе, а правая охватывала и грела шею. Я же прижимал её за талию ближе, медленно просунув свои пальцы левой руки через руку девушки, которая лежала на моём торсе, после чего крепко сжал её, получив в ответ такую же крепкую хватку. - Почему ты так волнуешься? - аккуратно спросил я, нарушая тишину. - Может, потому что у меня к тебе есть чувства большие, чем просто дружеские. - протянула девушка, немного отводя от меня свой взгляд. - Я тебе настолько нравлюсь? - удивленно задал я вопрос. - Ты действительно отличный человек. Может, у тебя невыносимое эго, но ты трудишься для окружающих, порой не осознавая этого. Да и душа к тебе тянет, я издали чувствую хороших людей. - улыбнувшись и взглянув на меня, ответила девушка. - Это... Звучит очень приятно. Никто, кроме тебя, никогда мне не говорил столько тёплых вещей. - растерявшись от приятных слов, ответил я. - Не знаю, никогда не ощущал таких приятных чувств внутри, когда ты дотрагиваешься до меня. - Мариус. - прошептала девушка. - Да? - также тихо отозвался я. Вместо дальнейших слов руки девушки развернули меня в сторону её лица, после чего её губы коснулись моих, заставляя отключиться от мира, остаться и быть её единственным. Поцелуй с ней был, пожалуй, самым приятным, что происходило в моей жизни. Губы Моники были мягкими, упругими и тёплыми. Целовала меня она крепко, не желая в ближайшие пару минут отпускать. Она словно хотела пожирать мои губы, передавая всю симпатию и любовь в этом действии.

***

- А что если я для неё просто друг и интересный собеседник, что если все эти милости лишь дружеские чувства, а все эти поцелуи лишь иллюзия?! - выпалил я, встав со стула и с шумом упав ладонями на стол. Одна лишь лампа, висящая над столом кухни, освещала помещение. Во мне была тревога, злость и бессилие. Но это было понятным. Моника сделала меня тем, кем я был сейчас. Тот день, когда один беззаботный голос девушки разрядил обстановку. Когда женщина, вместо того, чтобы стать предметом раздора мужчин, наоборот, связала их, сделав их, во всей полноте понятия, настоящими друзьями и товарищами. - Мариус, мне кажется... - начал было Доминик, но тут же был перебит мною. - Брунсмайер, ты же понимаешь, как я привязался к ней, как хочется отдать ей всё, что только есть, дабы она была со мной навсегда. - восклицал я, расхаживая по кухне. - Дружище, ты очень сильно загоняешься. Ты совсем забыл, как она сидела с тобой три дня без сна, держа за руку и волнуясь каждую секунду за твою жизнь, как ты очнулся и у неё просто внутри всё сдало от напряжения. - ответил мой напарник, отхлёбывая прохладную жидкость из банки. - У тебя что, опять какие-то проблемы с очередным гениальным изобретением? - В следующую секунду, небольшое украшение в маленькой открытой коробочке отливалось на свету единственной лампы. Крупный драгоценный камень резал взгляд своим блеском. - Я собрался делать ей предложение. - наконец выдохнув, ответил я. От неожиданности Доминик резко сбросил ноги со стола и головой выдался вперёд, с шумом поставив жестяной сосуд на стол. Что-то попало в его дыхательные пути, заставляя откашливаться, ударяя себя чуть выше солнечного сплетения. - Дружище, ты это серьёзно? - спросил он, пытаясь восстановить дыхание в исходное состояние. - А ты что, считаешь два года практически совместной жизни ещё слишком малым сроком? - ответил я, вопросительно поднимая бровь. - Шутишь?! Да я же рад за тебя! - выкрикнул Брунсмайер, практически восстановив дыхание, после чего крепко и по-мужски обнял меня.

***

Пора бы взять себя в руки, перестать сомневаться и сделать Монике предложение руки и сердца. Внутри всё дрожало, под ложечкой предательски сосало, а руки потели, всё крепче вжимаясь в металлические перила смотровой площадки. Глубокий вдох... Выдох. Пора. Я резко развернулся к Монике, держа её руки перед собой, пытаясь выразить словами то, что она стала значить для меня за эти два года. - Моника, любимая, родная. В моей голове присутствует бесчисленное количество синонимов к тому, насколько ты стала для меня дорогим человеком за эти два года. Я совершенно не представляю, кем бы я был, если в моей жизни не появилось бы тебя. Возможно, я бы продолжил пренебрежительно относится ко всем людям, которые попадались мне на глаза. Но с тобой я понял, что не все люди вокруг меня готовы воткнуть нож в мою спину. Я почувствовал вкус истинной жизни... И всё благодаря тебе. - С выраженным волнением в голосе, говорил я. В следующую секунду я уже встал на колено перед Моникой, демонстрируя открытую коробочку с кольцом. Она сразу же прислонила руки к лицу, на её глазах просветилась высшая степень удивления и счастья. - Ты согласна стать моей женой? - спросил я с ноткой неуверенности, ожидая чего-то плохого в следующий момент. - Конечно! - радостно выкрикнула она. Через мгновение она запрыгнула на мою шею, прижимаясь ко мне со всей своей силой. Внутри меня бурлило счастье, что-то плохое окончательно сгорело в пламени любви, которое мне подарила эта прекрасная девушка. Её губы целуют меня так же крепко, как это было год назад на больничной койке. Я понимаю, что теперь мы связаны ещё крепче, чем до этого момента. Ощущение окрыленности и абсолютного счастья пылали во мне, заставляя забыть абсолютно всё плохое, что случалось со мной за всю жизнь. Ножи в моей спине превратились в перья, собранные любовью в крепкие и сильные крылья, дарившие мне настоящее счастье жизни.