Кости

Солнечный луч изо всех сил старался пробраться под веки спящего и выжечь ему глаза к такой-то матери. Именно такое ощущение было у Селвина, боровшегося за свой сон и безнадежно проигрывающего коварному светилу. Недовольно поморщившись, послушник попытался прикрыться от раздражающего света рукой. К его удивлению, конечность подчиняться отказалась. Отлежал, что ли? А левая, в таком случае? Что, тоже? Ничего себе он разоспался... Так стоп! Внезапно пришедшая в голову мысль была настолько ужасной, что сон с послушника слетел в мгновение ока. Он не просто спал, он спал на посту! В добавок ко всему - на том самом проклятом посту в подземелье, где спать было запрещено под страхом самых ужасных кар. Попытавшись молниеносно принять вертикальное положение, послушник обнаружил себя сидящим под здоровенным зеленым деревом, да еще е в добавок ко всему к этому дереву привязанным. Обстановка вокруг ни в малейшей степени не напоминала родной монастырь - находился Селвин где-то в чаще леса, на небольшой круглой полянке. Рядом журчал небольшой ручеек. Светило солнышко. Все бы ничего, вот только напротив, облокотившись на похожее дерево сидел мертвец. Самый настоящий, закутанный в пыльный бурый балахон, изорванный до невозможности, сидел и пялился на него пустыми серыми глазами. Несколько секунд назад послушник считал, что он в ужасе. Так вот нет - СЕЙЧАС ОН В УЖАСЕ! Самый настоящий мертвяк, Пресветлый, спаси и помилуй! Да как же такое может быть?! Светлый день, а этой твари хоть бы хны! Как он вообще здесь оказался? Да... Это же... Аааа... Мысли послушника становились все менее упорядоченными, в его фантазиях мертвец уже пожирал собственные послушнические мозги, урча и чавкая. Пресловутый мертвец, впрочем, с завтраком не торопился. Он равнодушно наблюдал за паническими метаниями пленника, не выражая своего отношения никоим образом. Подергавшись какое-то время, Селвин убедился в своей неспособности освободиться самостоятельно. Геройским телосложением он никогда не отличался, а веревка выглядела весьма крепкой. Впрочем, неподвижность молчаливого спутника начинала внушать ему некоторые надежды. Чего она перепугался-то, дурак? Это же обычный труп! Мертвецы уже сто лет как не бродят по земле, с чего бы вдруг этому... Мертвец неторопливо поднял правую руку, поднес к высохшим губам грубую глиняную кружку, отхлебнул из нее и поставил обратно на землю. Не успевшие еще окончательно разбежаться со спины послушника ледяные мурашки вернулись с друзьями. Все-таки немертвый. В самом деле, кого еще встретить связанным в лесу, как не немертвого. Его невезение и так было слишком велико для одного человека, но это уже перебор. - Как тебя зовут? Тихий шипящий голос прозвучал, казалось, у него в голове. Послушник завертел головой, пытаясь найти источник звука. - Я прямо перед тобой. Селвин пораженно уставился на мертвеца. От разговаривает? Да нет, не может быть, как он может разговаривать, он же скелет! Померещится же... - Как тебя зовут, дурак? На этот раз он явственно рассмотрел, как шевелятся губы мертвеца. - Се-се-селвин... - Расскажи мне о себе. Ух ты, какой любознательный труп! Он не ест тех, с кем не знаком, так что ли? Надо попробовать убедить его себя отпустить, в конце концов, он не может умереть так глупо... А еще так страшно и так больно. Заикаясь и перебивая самого себя, незадачливый служитель монастыря поведал свою немудреную историю жизни. Родился Селвин в небольшой рыбацкой деревушке, в семье потомственного рыбака и потомственной рыбачки. Был он четвертым сыном, и вторым дожившим до дееспособного возраста. С детства помогал родителям. Жили бедно, едва хватало на еду и дешевую одежду. На обувь уже не хватало. В двенадцать лет его отобрали для службы в монастыре, как "самое здоровое и наименее тупое, что тут есть". Выбравший его тощий сердитый священник ругался всю дорогу, рассказывая неофиту, какая великая честь ему выпала и насколько он ее недостоин. С тех пор, вот уже три года, он живет в монастыре. Работает в огороде, драит каменные полы, чистит овощи на кухне, таскает тяжести, стоит ночами на посту - и молится Пресветлому конечно же. В свободное от работы время. Которое может урвать от сна. Вчера вечером, отстояв на посту и пропустив ужин, пытался стащить с кухни немного еды. Был пойман отцом-настоятелем, слегка бит и отправлен в подземелья монастыря караулить таинственную дверь. И вот к чему все пришло. Мертвец слушал, периодически отпивая из своей чашки. Когда история жизни неуклюжего толстячка с голубыми глазами закончилась, он помолчал пару минут и начал задавать вопросы. Обо всем. Какой сейчас год? 442 от Великой победы. Кто правит? Его Святейшество Румата Четвертый. Что он знает о магии? Магии нет, есть только чудеса Пресветлого и козни его врагов. Знает ли он, что находится за той самой дверью в подвале? Не знает точно, лишь слухи. Кто служит в монастырях, есть ли паладины? Паладинов очень мало, они несут службу лишь в столице и нескольких крупных городах. Какова сейчас валюта? Золотой Святого Престола. Вопросов было множество. Любознательный скелет интересовался буквально всем - историей, политикой, предками нынешнего правителя, ценами на овощи, сколько людей казнят в год - и за что, существует ли рабство - и чем от рабства отличаются долговые расписки с огромными процентами. Мертвец рисовал для себя картину окружающего мира - яркую, подробную, с множеством мелких деталей. Наконец он замолчал. Селвин поерзал в путах и рискнул в свою очередь задать вопрос: - А... а что со мной будет? - А чего ты хочешь? Встречный вопрос поставил послушника в тупик. И правда, а чего он хочет? Вернуться в монастырь, по здравому размышлению, не было хорошей идеей. Ничего хорошего его там не ждет. Заснул на важнейшем посту, упустил немертвого - тот наверняка выполз из подземелья за железной дверью. Выдал некросу кучу информации - ладно еще что-то общеизвестное, но вот рассказывать про паладинов и монастырские дела, пожалуй, было не лучшей идеей. Хотя стоп, а кто вообще сказал, что он сможет делать что хочет? - А выы... меня отпустите?.. - Отпущу, немного позже. Фух, и уже не так страшно. Надо было сразу спросить. Врожденная жизнерадостность послушника начинала брать верх над страхом. Мертвяк судя по всему не злой, а что связал - ну так стал бы он с ним иначе разговаривать! На языке вертелось множество вопросов, и наконец парень не удержался: - А скажите, как оно? Ну, это... Таким? - Не понял вопроса. - мертвец все так же потягивал водичку из чашки и никуда не торопился. - Нууу... Немертвым, вот! В пустых серых глазах мелькнула какая-то тень. Больше ничем своего отношения к вопросу костлявый собеседник не выразил. - А мне откуда знать? - Что? Ну так как же, вы же... - глаза послушника расширились от изумления. Он хочет сказать, что не мертв? В смысле, не немертв, то есть... Тьфу! - Я прескверно выгляжу, но все еще жив. Этот факт до сих пор изумляет меня самого. - сложно было сказать, говорит он всерьез или пытается пошутить. Высохшее горло плохо передавало эмоции в голосе. Селвин с новым интересом оглядывал своего собеседника, пытаясь найти в нем какие-то признаки жизни. Несмотря на то, что его собеседник считал себя живым, не всякий покойник выглядел настолько отвратно. Человеческий костяк, обтянутый сухой сморщенной кожей. Как этот суповой набор до сих пор не рассыпался на запчасти - удивительно. - Я вижу в твоих глазах недоверие. Ну уж извини, за четыреста сорок два года удалось сохранить только это. - Четыреста... сорок... - оказывается, холодные мурашки ушли недалеко, и вот они уже вновь маршируют вдоль его позвоночника. Это даже не толстый намек - это целый бегемот. Этот скелетик родом с той самой войны, из-за которой немногие выжившие предпочли отказаться от своего прошлого и ввели новый календарь - и все это для того, чтобы не допустить повторения тех страшных событий... - Я смотрю, ты побледнел еще сильнее чем раньше. Ну-ка, ну-ка, расскажи-ка мне подробнее про Великую войну. Не сразу собравшись с духом, парень заговорил. Он сам знал все это в основном со слов своей старенькой бабушки, рассказывавшей им в детстве перед сном об этих страшных событиях, да кое-что читают из святых книг на проповедях священники. Четыре с половиной сотни лет назад людям жилось плохо. Тогда всеми правили злые темные маги, которые заставляли людей тяжело работать всю жизнь, и отбирали у них почти все, что те зарабатывали. А когда человек умирал, злые волшебники привязывали его душу к мертвому телу, и человек был вынужден трудиться дальше, до тех пор, пока не рассыплется от ветхости в прах. Но и тогда не было ему покоя - злодеи ловили души и сажали их в черные камни. В этих камнях душа превращалась в злую магию, разрушаясь и не оставляя даже памяти о человеке. У людей не было радости, не было надежды. И тогда пришел Пресветлый. Он родился как обычный человек. С детства от был добрым, мудрым и сильным. Он работал так хорошо, что успевал переделать все и за себя, и другим помочь. Так он принес людям светлые чувства - дружбу, радость, любовь. Волшебникам это не понравилось - самим своим существованием Пресветлый подрывал их власть, он показал людям надежду - и люди увидели ее. Пытаясь предотвратить свое падение, злодеи приказали своим слугам схватить мальчика. Они провели страшный кровавый ритуал, и превратили тело Пресветлого в страшного монстра, уродливого и страдающего от боли. Они просчитались. Его дух был столь чист и светел, что даже в таком теле сиял как солнце. Он бежал из цитадели колдунов и призвал сражаться с ними. Те, кто ему поверил, стал с ним плечом к плечу - стали первыми священниками и паладинами. Злые волшебники были повержены в сражении у Черной Цитадели, их оплота. Пресветлый лично поверг их главарей своей великой силой. Мерзкая плоть, в которую его облекли колдуны, не выдержала и рассыпалась пеплом при этом, и Пресветлый перестал быть человеком - и стал богом. С тех пор он незримо охраняет всех людей от зла, помогает им и дает надежду. А люди живут счастливо, оставив в прошлом мерзких колдунов и стараясь вовсе про них забыть. - Как я и думал, классическая битва добра и зла. - В безжизненном голосе скелета мелькнула тень иронии. - Да нет, я понимаю конечно, что многое преувеличено и приукрашено, - Селвин пожал плечами, пытаясь выразить свое слегка скептическое отношение к собственным словам. - Наверняка все было не так ужасно, но сам факт использования темного колдовства, поднятия мертвецов - это, наверное, правда, ведь... Эээ... Вот я кретин, ты ведь жил в то время! Внезапно ужасная мысль возникла в голове послушника. Кто мог пережить четырехсотлетнее заключение в подземельях? Подсказка - кто из легендарных времен, когда существовали темные маги и созданные ими ужасные монстры? К присутствию обычного немертвого парень как-то уже привык, но вот легендарный темный маг - это уже перебор. Его лицо, видимо, исказила настолько сильная гримаса ужаса, что скелет счел это забавным. - Я смотрю, ты заранее распрощался со своей душой? Успокойся, я не Ужасный Темный Маг. Я... скорее лекарь и агроном. Маг жизни, если тебе так понятней. - О. Ясно. А за что тебя тогда посадили в подземелья? - чрезмерная подозрительность в голосе послушника вызвала слабую улыбку на высохшем лице. - Я был очень хорошим врачом. К тому же я один из немногих, кого доблестным победителям удалось захватить живьем. Победа далась им дорогой ценой, и очень хотелось сорвать на ком-нибудь злость. Ничего интересного, в общем, сплошная банальщина. Скелет допил содержимое стаканчика, сунул его куда-то в складки мантии и начал неторопливо вставать. - Ну что, ты решил, куда направишься, жертва церковного воспитания? Веревки неожиданно свалились на землю, повинуясь небрежному жесту костлявого мага. Ощутив себя свободным, послушник суетливо поднялся на затекших ногах, и остановился в нерешительности. Укутанный в пыльный рваный балахон силуэт удалялся мерным неторопливым шагом, направляясь куда-то в сторону холмов. Селвин посмотрел по сторонам и понял, что понятия не имеет где он. Поблизости от города не было леса - лишь пшеничные поля. - Эй, постойте! А куда мне идти? - Куда угодно. - донесся тихий ответ на грани слышимости. Повертевшись вокруг своей оси и не увидев нигде и намека на тропинку, парень бросился вслед за уходящим собеседником - тот кажется знал куда шел, и мог вывести его хотя бы из леса.