Прогноз погоды

      В воздухе пахло озоном, мимо окна заполошно проносились голуби, ища укрытие. Игорь со скучающим видом размазывал остатки мороженого по обёртке. Ну вот, выбрались они всей семьёй на обед в кафе, вроде как, выходной потому так и называется, что предполагает выход куда-то. Но папа с мамой обсуждают какие-то совершенно не интересные финансовые вопросы, увлечённо так, у них давно еда остыла, а сына так и вовсе не замечают.       — Я схожу погуляю, — Игорь решительно выбрался из-за стола.       — Подожди, сынок, сейчас вместе пойдём.       — Тогда я подожду вас снаружи, — парень даже не обернулся.       — Там сейчас дождь пойдёт… Ну вот, начинается. Костя, ты его разбаловал. И не надо мне говорить про переходный возраст, поведение ребёнка в любом возрасте зависит от воспитания в семье!       — Ну, давай теперь ещё раз поговорим о родительском авторитете, поссоримся и испортим выходной и себе, и ему!       — Я, конечно, не хочу ссориться, но и ты, Костя, не Макаренко!       На улице было гораздо приятней, чем в кафе, запах подступающей грозы щекотал ноздри, прохладный ветер с силой толкался в лицо, надувал футболку, взбивал непослушные подростковые вихры. По асфальту с грохотом пронеслась жестяная банка и ткнулась Игорю в кроссовки, почему-то вызвав у него улыбку. Это предгрозовое состояние природы нравилось ему с детства, заставляло радостно волноваться, будто в предвкушении подарка, а когда другие дети пугливо прятались от грома и молний, он наоборот прилипал к окну или выбегал во двор, любовался грозой, пил всей кожей её напряжение и величавую ярость. Маме это не нравилось, папа же считал, что из Игоря растёт настоящий бесстрашный мужик.       Вверху блеснула первая зарница, вдали грохотнуло. Серое небо нависало низко над головой, притягивало взгляд, ветер, казалось, норовил приподнять подростка над асфальтом навстречу этому небу, и дышать было легко-легко, хотелось больше этого насыщенного грозой воздуха, как заядлому курильщику табачного дыма. Игорь неосознанно протянул руку вверх, словно попытался коснуться сизых туч, и они поплыли сквозь его пальцы…       Вдруг парня ослепила невероятно яркая вспышка, и почти сразу оглушительный грохот заставил его подпрыгнуть и шарахнуться назад. Ощущение было как от пушечного залпа у самого уха, показалось даже, что его на пару секунд контузило, в голове зазвенело, перед глазами поплыли яркие мухи. Потом Игоря сильно схватили за плечи и оттащили подальше, и тогда он понял, что случилось: прямо перед ним горело дерево, в которое угодила молния, по электропроводам плясали искры.       — Костя! Боже мой, Костя, что там случилось?! Он живой?! — к нему бежала перепуганная мама, стараясь не свалиться со слишком высоких каблуков.       — Нормально всё!.. Сделай лицо попроще, а то мамка прочухает, слышишь? И чтоб больше такого не повторялось! Иначе тебе тоже будут уколы ставить! — сердито прошипел отец на ухо Игорю.       — Так это я?.. Я притянул сюда эту молнию?..       — А что ты думал, это сложнее, чем пробки на даче выбивать?       — Что вы тут шепчетесь?! — мама опять была на взводе, запыхавшаяся, растрёпанная, испуганная, злая и готовая закатить истерику. — Что, Костя, теперь он молодец, потому что в него чуть не угодила молния?! Поощряешь его во всём, пока я не слышу?! А если он завтра пойдёт с крыши прыгать, ты тоже похвалишь, мол, мужик, высоты не боишься?!       — Не ори ты, не позорься! Люди кругом!..       — Ах, я ещё и позорю вас, «настоящих мужчин»! Может, мне вообще уйти и вас оставить жить вдвоём?! Так, всё, выходной окончен, поехали домой!       — Я потом на автобусе приеду, — Игорь вывернулся из рук отца и злобно зашагал прочь. Получив в спину грозный вопль: «Куда пошёл?! Вернись немедленно!», он перешёл на бег, и вскоре родители потеряли его из виду.       Нелёгкое испытание для психики четырнадцатилетнего подростка понимать, что ты маг. Это, с одной стороны, круто, но одновременно для взрослых ты практически преступник, которого надо жёстко контролировать, потому что, видишь ли, до восемнадцати лет ты по умолчанию не можешь контролировать себя сам, а после восемнадцати лет нужно получить лицензию на магию, иначе тебя обколят десятками уколов и вылечат твою магию, как опасную болезнь. Пострадает ли при этом твоя психика и организм, никого не волнует, хотя всем известно, что бывшие маги долго не живут. Хорошо, что отец у Игоря оказался понимающий. Главное, истеричной матери, вечно считающей, что её мнение ни во что не ставят, не проколоться до совершеннолетия, а там сделать вид, что он только что обнаружил свой дар, получить лицензию и… стать милиционером. На службе у государства лицензированные маги имеют куда больше свободы.       Дождь обрушился неожиданно. Нет, то есть, накрапывал он уже некоторое время, но как-то вяло. А тут вдруг полило, как из ведра. Резко, сильно и упруго. Как будто в тучах перевернулось огромное ведро воды.       Во дворах, куда в конце концов завернул Игорь, в голубых резиновых сапогах до самых колен бродил прямо под дождем маленький мальчик. Казалось, ему вообще фиолетово, какая погода, или же просто дождь был ему особенно в кайф.       Игорь пока не знал, но мальчика звали Димой. Магом он ещё не был, он даже не подозревал, что такие есть. Его родители были обычными людьми и даже особо не знали ничего о законах для магов. Дима очень любил дождь. Любил пруды. Лужи. Реки. Море, на которое один раз ездил с родителями. Воду в ванне. Воду, текущую из-под крана. Пить воду. Плескаться в воде. Гулять под дождем. Нет, все же если бы Дима однажды и стал магом, он стал бы магом воды. Но либо его способности крепко спали, либо их не было.       — Привет! — крикнул он маячащему в отдалении Игорю. Мальца еще явно не научили, что разговаривать с незнакомцами (особенно если они шатаются по улицам в погоду, когда нормальные люди этого не делают) нельзя.       Игорь даже не сразу понял, что обращаются к нему. Это потом он заметил, что улица пустая, и больше не к кому. Злость на родителей и весь мир заодно улеглись, наверное, от этого непосредственного и дружелюбного «привет».       — Ну, здравствуй. Ты кто? — ничего другого в этот момент ему в голову не пришло. А мальчонка уже подбежал к нему и снял капюшон.       — Я Дима! — под капюшоном оказались милые светлые вихры, очки и симпатичное, но серьезное детское лицо. — А что ты делаешь под дождем один?       То есть, что этот самый Дима делает в такую погоду на улице, это был вообще не вопрос. Он гулял под дождем. Это же очевидно. Но вопрос прозвучал так требовательно, что Игорь немного растерялся и ответил:       — Гуляю.       — Ты живешь не в этом дворе. И не в соседнем. Тебя так далеко отпускают одного?       — Вот дотошный. Ты кем хочешь быть, когда вырастешь?       — Милиционером, — с гордостью объявил мальчишка. — А ты что такой грустный?       — Надо, вот и грустный, — откровенничать Игорь не любил, но ему было ужасно неловко говорить грубо. Наоборот, хотелось подружится с этим мальчиком. Как будто они были частями чего-то важного. — Потому что все у меня плохо, Дима. Вот у тебя родители хорошие?       — Конечно. А бывают плохие?       — Нет. Но бывают мои. Твои тебе не запрещают в воде возиться? — Игорь задумчиво смотрел на дождь. Гроза. Этот ливень. И мальчишка, с таким удовольствием под ним мокнущий. И так удачно встретившийся. Молния. Дождь. Гроза… Это все не случайно.       — Нет. А что тут такого? Это же вода. Это не опасно. И я плавать умею!       — А если простудишься?       — Я никогда не простужаюсь. И вообще очень редко болею.       Мальчик с серьёзным видом снял залитые водой очки и спрятал в карман. Судя по прищуру, теперь он не слишком чётко видел нового знакомого. Вверху продолжали сверкать зарницы, иногда довольно резко и оглушительно грохотало.       — И грома ты тоже не боишься? — Игорь невольно улыбнулся.       — Нет. Мама говорит, что это нормальное природное явление, оно не злое, и в школе, в классах постарше, мне объяснят, почему оно получается. Мама у меня очень умная.       — Ага… Меня, кстати, Игорь зовут, — продолжая улыбаться, парень протянул серьёзному мальчишке мокрую ладонь. Очень хотелось назвать свою фамилию, в свете нынешних погодных условий получился бы неплохой каламбур, однако что-то удерживало. Вдруг не в последний раз видятся, не в последний раз знакомятся? Дима пожал ему руку, но в тот же миг вздрогнул и выдернул свою. Игорь успел заметить, как по их пальцам проскочила искра.       — Что это было?..       — Прости… кажется, я ударил тебя током… я не хотел, правда…       — Как это у тебя получилось?       — Непроизвольно. Мы оба очень мокрые, а вода проводник электричества… ну, это тебе тоже потом в школе объяснят. И я, между прочим, вполне могу простудиться, меня уже выжимать можно. Так что пойду-ка я спрячусь куда-нибудь, пока ливень не кончился.       Только бы Дима не пристал с вопросами, почему Игорь вообще бьётся током. Он и родной матери не может этого объяснить без последствий для своей и её психики и, возможно, физического здоровья, а распространяться о своей главной тайне первому встречному шкету младшего школьного возраста… хотя и врать ему тоже ужасно не хотелось…       — Правда можешь простудиться? Так дождь для тебя вредный? Жалко… — паренёк, кажется, пригорюнился. — Все так считают, и никто со мной под дождём не гуляет. А ты сказал, что гуляешь тут, и я подумал, что мы могли бы прогуляться вместе…       — Я просто ляпнул первое, что… Эй… Не понял…       Игорь изумлённо заозирался. Только что ливень и не думал затихать, и вдруг толстые косые струи превратились в разрозненные капли, которые ещё несколько секунд покапали, разгоняя рябь по лужам, и тоже пропали. Серое небо просветлело, грохот грозы звучал уже где-то в отдалении.       Дима ничуть не удивился, но, если бы его спросили, почему дождь так резко закончился, он бы, искренне недоумевая, похлопал глазами и сказал что-то вроде «так дождь же всегда однажды кончается, разве нет?», не углядев в этом ничего странного.       — Что такое? — Дима и сейчас смотрел на Игоря непонимающе. Что так удивило нового знакомого? Что дождь закончился? Можно подумать он, Дима, в этом виноват!       — Так дождь кончился. Очень уж резко.       — Мама говорит, что ливень с грозой всегда ненадолго. Этому есть какое-то научное объяснение. А еще она говорит, что дождь и гроза не всегда бывают одновременно. А я люблю, чтобы сразу всё, — тем не менее, на лице Димы все еще мелькало разочарование от того, что с ним по-прежнему никто не хочет гулять под дождем. Никто не любит дождь.       — Понятно… Смотри какие лужи налило. Огромные. Глубокие, наверное. У тебя нет бумажки?       — Вот только, — Дима достал из кармана несколько оберток от карамелек. Судя по надписи и тому, что они еще не затерлись, он совсем недавно приговорил две «барбариски», «ириску» и одну «дюшес». — Тебе зачем?       — Хочу творчески намусорить в этом дворе, — заметив непонимание на детском лице, Игорь пояснил. — Кораблик бумажный сделать и в лужу запустить. Господи, взрослый парень кораблики пускать собрался…       — А у меня не получаются кораблики, — Дима грустно вздохнул. — Бумага все время рвется. Руки, говорят, не из того места растут.       — Это из какого же «не из того»? Ты что, моллюск? — Игорь тщательно распрямил фантики, уселся на мокрую скамейку и начал старательно складывать мелкий кораблик из самого большого фантика. С его волос и бровей капало, и где-то под кожей знакомо и волнующе щекотало, аж мышцы местами непроизвольно сокращались. Если не держать эту щекотку в себе, весь двор озарится ослепительными пучками молний, электричество, возможно, на всей улице вырубится. После намокания всегда так бывает. Первый раз было на речке, куда отец взял его порыбачить. Ещё мелкий Игорь упал в речку с лодки. Было неглубоко, отец его быстро вытащил и схлопотал сильный удар током. Осока загорелась…       — А моллюск — это кто? — Дима с любопытством следил за манипуляциями нового знакомого над фантиками и не замечал, что сам довольно быстро высыхает. Вода на нём надолго не задерживалась, волосы были уже почти совсем сухие. Мелкие детали кораблика было никак не разглядеть, мальчик достал очки, и те тоже оказались совершенно сухими.       — Такой вид водных тварей… Ну всё, пробный экземпляр готов, пошли проводить испытания. И, это… не стой так близко ко мне. Просто на всякий случай.       Кораблик из фантика на удивление неплохо держался на воде, яркий, пёстрый, блестящий. Из подъездов начали высовываться люди, с недоумением глядящие на мокрого пацана в футболке и мелкого мальчугана в плаще с капюшоном, почти совсем сухого, которые маялись ерундой в луже.       — Здорово вышло! — Дима аж засиял. Проглянувший луч солнца позолотил его встрёпанную блондинистую гриву и ярко сверкнул в стёклах очков. — А меня научишь делать кораблики? Фантики ещё остались!       — Да я сам еле сделал, тут нужен лист бумаги побольше, с фантиками одно мучение.       — Дима, домой! — во двор вышла светловолосая женщина, тоже в очках, вся такая суровой учительской наружности, и, даже если бы она не позвала Диму по имени, Игорь понял бы, что это его мать. Слишком похожи. Увидев сына рядом с каким-то незнакомым парнем, заметно старше его и неблагонадёжного вида, женщина всполошилась, подошла и требовательно схватила мальчика за руку.       — Мам, ну мы кораблики пускаем… — Дима сразу потух, съёжился и виновато зыркнул на Игоря.       — Здрасьте, — мрачно буркнул Игорь, понимая, какое впечатление произвёл.       — Пошли-пошли, суп остынет! — женщина смерила парня подозрительным взглядом, сделала вид, что не слышала приветствия, и быстро утащила Диму в дом, не дав ему даже обернуться.       «А если бы она ещё знала, что я маг, которого никто не контролирует?» — с грустью думал Игорь, быстрым шагом удаляясь со двора и чувствуя, как по рукам, сунутым в карманы, резво и приятно скачут искры.       Кораблик из фантика ещё долго дрейфовал в луже, ярко и жизнерадостно сверкая на солнце.