Когда наступит завтра

      Ребекка сидела на небольшой крытой террасе и неспешно покачивалась в кресле-качалке. Живот уже давно ее не беспокоил, он просто был огромным и ей стало тяжело передвигаться, вечно тянуло спину, но… это ее не беспокоило. Вообще никак. У нее был Картер и у нее было Его имя – Джереми. Этого хватало. Этого, пожалуй, было даже много. Она дремала, не мечтала, не вспоминала ни о чем – просто тихонько засыпала, погружаясь все глубже в мир легкой дремы.       - Бекки, милая, здесь слишком холодно, зайди внутрь, - Картер прикрыл ее немного озябшие плечи вязаной шалью, она улыбнулась, не открывая глаз. – Ты слишком беспечна…       - Ты даже не представляешь насколько… - но прозвучало это как-то отстраненно, будто даже не в качестве подтверждения его словам.       Картер вздохнул. В последнее время ему стало трудно понимать жену. Она будто жила в каком-то ином измерении, будто привычные ему понятия времени, пространства, чувств были ей чужды. Он списывал все на беременность и прощал ей странности. Картер был убежден, что стоит только появиться сыну на свет и его веселушка-Бекки снова вернется к нему, оставив как пережиток прошлого вот это странное состояние апатии и какой-то вселенской лености.       Когда Картер принес ей теплый имбирный чай, она уже спала. Она не изменила положения тела, не укуталась потеплее в шаль, просто ее дыхание стало более ровным и тихим. Картер присел на небольшую лавочку, которая стояла неподалеку. Чай слегка горчил и Картер добавил в него немного меда – он не понимал предпочтений Ребекки и в противовес общественному мнению сам очень даже любил и уважал сладкое.       Небо пылало костром заходящего солнца. Был здесь и коричневый, и ярко оранжевый, охровый, красный, желтый, золотистый… Слишком ярко, глаза жмурились и Картер не любил этого краткого мига ослепления, поэтому поторопился отвести глаза. Жена все еще спала, температура резко начала понижаться и Картер решил занести ее внутрь. Она даже бровью не повела, когда он ее поднимал. Зато ухватила его за руку, когда он собирался уйти из комнаты.       - Посиди со мной немного, не уходи…       Не то, чтобы Картер куда-то торопился, к тому же вот такие приливы неожиданной нежности с Ребеккой случались в последнее время редко. Поэтому он остался. Присел рядом с облюбованным ею диванчиком, привалился к нему спиной и аккуратно, но крепко переплел свои пальцы с пальцами жены. Всего десять. Нерушимый замок семейных уз. А совсем скоро их пальцы будут переплетаться с маленькими пальчиками их сынишки.       Картер готов был боготворить тот день, когда он встретил эту женщину, благодарить судьбу, что она все же оказалась к нему благосклонной и свела с Ребеккой. И да, он верил в судьбу, хотя бы потому, что в тот день он не собирался никуда выходить из тренировочного корпуса своей военной части, но получилось так, что он был вынужден это сделать. А если бы не сделал, то никогда бы Бекки не встретил – на следующий день она должна была покинуть этот городок. Тут невольно начинаешь думать «а что если бы…» и от этих мыслей бросает в холодный пот. Потому что в обратном случае, он до сих пор бы мерил плац своим ровным солдатским шагом.       Ребекка причмокнула во сне, Картер не удержался от улыбки. Да, может они и не успели перед свадьбой притерпеться друг к другу как следует, может, поторопились, но он нисколько не жалел об этом. Потому что он готов для нее пойти на все, готов вытерпеть то, чего не мог терпеть раньше. Пусть мать ругала его по началу, говорила, что он опять не думает своей головой и борется с последствиями, которых вообще могло бы не быть… Бла-бла. Скучно. Отец, вон, поддержал, хотя Картер и видел, что сделал он это тоже скрепя сердце, что называется. Но на свадьбе были оба.       Его младшая сводная сестренка Вирджиния, которой было десять лет, разбрасывала цветы, а мальчишки – Боб и Стивен (шестнадцать и четырнадцать соответственно) подожгли один из навесов. Все обошлось, но от Питера они получили знатно. Было здорово, Бекки много смеялась, радовалась, что с его стороны было столько родни и друзей. От нее была только ее нелюдимая подружка из приюта – Анна. Которой Картер, очевидно, совсем не нравился. Но вела она себя сносно, поэтому Картер расстроился не сильно: у них с Ребеккой перспектива долгой счастливой жизни впереди, так что с ее подружкой он точно найдет общий язык. Пусть она и такая «гикнутая» - как назвал ее Боб. Картер не особо понимал молодежный сленг, но с парнишкой согласился.       Картер не заметил как заснул, а когда проснулся Ребекки уже не было на месте, зато с кухни слышался характерный свист закипающего чайника. Картер с удовольствием потянулся, размял затекшие плечи, поднялся и ленивой, шаркающей походкой потащился поближе к холодильнику, который мог обеспечить его актуальные гастрономические запросы. Да и к жене тоже поближе…       «Жена» - по рукам прошла легкая дрожь, и Картер улыбнулся этому странному ощущению. Себя он, на самом деле, редко представлял стареющим мещанином, в окружении верной жены и толпы ребятишек – внучат, а то и правнуков… Но так уж получилось, что сейчас эта картинка не кажется отпугивающей, сейчас она выглядит как его персональный рай. Эх, романтик. Наверняка заразился этим от Бекки, которая обожала все эти женские романчики, которые продаются в газетных киосках. Все герои были однотипными, все истории под копирку, но… о да, любовь.       Картер подкрался к Бекки со спины и крепко ее обнял. Уткнулся носом в ее теплое плечо и поглубже вдохнул ее приятный аромат.       - Хватит… Джереми…       Картер будто заледенел, окаменел, превратился в неподвижную жесткую безэмоциональную статую. Ребекка тоже поняла, что совершила ошибку, но быстро взяла себя в руки, повернулась к Картеру с улыбкой и продолжила:       - Джереми – как тебе? Мы ведь до сих пор с именем не определились, вот я и…       Энтузиазм ее с каждым словом убывал, улыбка гасла и к концу реплики она прямо и как-то даже холодно смотрела на Картера. Если бы он продолжил эту тему, может быть… Но они только в начале своего пути. Своего общего пути. Так что не стоит все портить. Джереми, так Джереми – он будет любить этого ребенка, как бы его не звали.       - Да, хорошее имя. Мне нравится. *       Картер глубоко вздохнул. Может тогда он допустил ошибку? Может, стоило довести разговор до конца? Но он верил, очень искренне даже, что все эти разговоры – ни к чему. Зачем? У него ведь тоже были бывшие. Со многими он даже сумел сохранить дружеские отношения, кого-то он даже думал, что любил. Он не хотел ворошить прошлое, не хотел потрошить все эти «тайны», вываливать их, разбирать по кусочку как какой-то мясник или патологоанатом… Это "тогда", а сейчас, в итоге, эта «тайна» выворачивала наизнанку его, крушила все, что он считал важным, все, что у него осталось от нее.       А ведь потом она и словом не обмолвилась, ни одним взглядом не дала понять. Ни одного намека. Все безукоризненно. Все идеально. Пасторальная семья, прямо как в тех телевизионных сериалах 40-х: заботливая хозяюшка следит за хозяйством, воспитывает ребенка, ждет трудягу – мужа с работы, готовит ему потрясающие завтрака, собирает в дорогу ланч…       - Картер… - Брэндон присел рядом и протянул ему пачку сигарет. Там оставалось всего несколько, но он не пожалел, предложил ему, считал, что это может помочь.       - Не курю, ты же знаешь, - Картер потрепал парнишку по всклокоченным волосам и отстранил пачку рукой, - не переживай, я в порядке. Джереми как?       - Ну… Сегодня он поднялся без моей помощи. Док говорит, что все срослось неплохо, рубец, конечно, остался, но дыханию это не помешает. Хотя и стоит немного сократить какую-либо физическую активность… - Брэндон закурил. Он делал это редко, только когда сильно волновался, это Картер успел заметить.       - Ты ему не говорил?..       - Да как я мог?! – Брэндон закашлялся и помахал рукой в воздухе, - ну нет. Это вы сами между собой обсуждайте. Я, конечно, буду рядом, но такое надо как-то… поделикатнее.       - О, так ты все-таки оценил мою отцовскую «псевдо – деликатность»? – Картер лукаво ухмыльнулся и Брэндон вздохнул немного более расслабленно. - Я поеду сегодня, прокачусь по округе. Отпугну тварей – их слишком много в последнее время стало. Они чувствуют, что Джер здесь…       - Я с тобой, - Брэндон выбросил окурок в урну – пережиток цивилизации…       - Ну да! А кто останется с Джереми? Он же с ума сойдет, если один здесь останется. Нет, мамуля, сегодня ты сидишь с ним и точка, - Картер уверенно поднялся, пружинисто размял ноги и повернулся к Брэндону, - я уже чувствую, как ты хочешь начать меня упрекать, мол, сколько можно бегать… Сколько нужно, столько и буду бегать. Может ему это и вовсе не нужно знать, а?       - Я так не считаю. Я хочу, чтобы он видел тебя таким, каким вижу тебя я. Не хочу, чтобы он думал, будто ты подонок, который…       - «Который» что? Бросит его? – Картер недобро сощурился, - отставить такие бредни. И, кстати, роль плохиша тебе удавалась лучше. По крайней мере, мне было веселее.       Картер ничего не добавил, ответа Брэндона дожидаться тоже не стал. Он просто развернулся на пятках и своей привычной уверенной походкой, будто разрезая пространство, направился к машинам. Брэндон наблюдал за ним еще какое-то время, думая о чем-то своем, но Картер не обернулся. И Брэндон понуро направился к Джереми, который мирно спал на своей кровати. Да, спал он в последнее время крепко, но посреди ночи вскакивал с ужасающими воплями и больше заснуть не мог. Кошмары мучили его сильнее, чем тогда, когда они ночевали в лесах или разрушенных строениях. В его сознании явно что-то происходило, но Джер не делился ничем.       «Весь в отца, блять! Ни у кого не возникает даже мысли оспорить отцовство Картера. Такой же осел упрямый!» - тут с Брэндоном поспорить не мог никто.       - Спит? – Доктор Келли подошел к Джереми и пощупал его пульс, - сегодня его не мучили кошмары? Я вколол немного снотворного – все равно это не самый ходовой медикамент в последнее время…       - Да, он крепко спит, спасибо… - Брэндон улыбнулся доку краешками губ, потом опять скатился в свои мрачные думы о настоящем положении вещей и об отношениях Картера и Джереми.       - Картер поехал гонять тварей? – доктор Келли не сдавался и, очевидно, хотел продолжить разговор. Брэндон тяжело вздохнул, как это порой делал Картер, но только он это делал «по-старчески», даже «кряхтел» при этом, как обозначал это Брэндон, а вот Брэнд просто тяжело вздохнул. И пусть это и было так похоже на Картера. Чертов Картер.       - Да, ему не сидится на месте. Устал. Привык за долгое время, не дает себе расслабляться…       - Но ведь на место убитых придут новые. Пока Джереми здесь, так и будет, - доктор Келли смотрел прямо, он не бросал вызов – он констатировал факт, который долгое время оставался тайной их небольшой группки. Так они, по крайней мере, считали.       - Откуда вы… - Брэндон не смог закончить своего вопроса.       - Я уже встречал таких людей. Даже знаю, что с этим можно бороться. Но Джереми совсем юный, так что для него, наверно, сложно это переносить, - Келли присел на кресло, в котором обычно сидел Картер, Брэндон не обратил на это внимания, пораженный словами собеседника.       - Джереми не единственный?..       - Конечно нет! – Док даже руками всплеснул, - это же не дар какой-то, не избранность. Но и не телесная патология. Это скорее особенности разных типов личности. Психотипов. Я специалист не в этой области, к сожалению, и помочь не смогу, но я знаю, кто это изучал…       - Вы знаете того, кто может помочь Джереми?!       - Да, я же уже это сказал, - Келли улыбнулся и Брэндон готов был его просто задушить в объятиях. Потому что эта новость могла спасти их маленький персональный мирок от полного краха и уничтожения.