Сожми мою руку

Документы, анализы, серьезные разговоры, и вот Кастиэль уже в одной палате с мальчиком, ждущим операцию. До дня X оставалось всего ничего. Кас боялся до жути. Нет, он боялся не врачей, боли или же самой операции. Он боялся, как это ни странно, света. Свет, цвета, краски – все это было недоступно ему с самого детства. Он смирился с этим, принял себя таким, какой он есть. Он не считал это каким-то заболеванием. Нет. Это просто особенность, которая почему-то досталась именно ему от Господа Бога. Да она причиняла определенные неудобства, но она была частью его. Как он думал, неотделимой частью. Не то чтобы он не хотел видеть, просто ему не нравилось, что его пытаются переделать, исправить, сравнять со всеми. «Мы избавим его от этого», - слышал он, чуть ли не каждый день. Болезнь. Порок. Недуг. Немощь. Как здесь только не называли слепоту. «Мы исправим его», - говорил доктор, и мама начинала лить слезы счастья. А Кастиэлю хотелось кричать, бежать от этой несправедливости. «Я нормальный. Нормальный! НОРМАЛЬНЫЙ!», - постоянно проносилось у него в голове, когда он, сжимая кулаки, пытался сдержать слезы. Где те радость и восторг, что он должен был испытывать? Порой, Кастиэлю казалось, что он не такой уж и доброволец здесь. Была бы его воля, он ушел бы отсюда. Неизвестность пугала больше тьмы, что стала ему привычной. Дин был рядом. Не так часто, как раньше, конечно же, но все-таки был. Постоянные наблюдения у врачей отнимали много времени и сил. Часто Кастиэль даже не успевал выйти к семье. Но он старался ради них, ради Дина. Казалось, что только Винчестер понимает Новака. - Дин, зачем ты хочешь, чтобы я видел? – спросил Кастиэль, когда они остались наедине. - Ну как зачем Кас? - Ты хочешь исправить меня. Почему? Я же не сломанная игрушка. Я родился таким. Исправить это глупо так же, как пытаться исправить цвет глаз! Хоть решение и было принято, Кас неоднократно возвращался к этому вопросу. Он как червь засел в его сознании, отравляя все мысли своим существованием. - Так. Слушай меня внимательно, - Дин взял Кастиэля за руки. – Мне все равно, слепой ты или зрячий. Я все равно люблю тебя. Я хочу этого не для себя, а для тебя. Я знаю, что ты интересуешься художниками и скульпторами…Так почему же должно случиться так, что ты ни разу не увидишь ни одной из их работ? Я хочу, чтобы ты смог посмотреть мир, изучить по полной. Кас, я знаю, что тебе тяжело, но, поверь, я хочу тебе только хорошего. Я люблю тебя. Сожми мою руку и верь мне: все будет хорошо. По щекам Кастиэля покатились слезы. Как он мог быть таким эгоистом? Как можно было чистые умыслы Дина превратить в злобный заговор? Он устал. Слишком устал. Скорее бы все закончилось. Дин крепко обнял его, прижимая к себе. Он шептал на ухо какой-то нелепый бред, но становилось легче. Когда они вместе они делят все пополам: любовь, боль, жизнь. *** Визиты Дина были очень редкими, поэтому большую часть времени Кас проводил со своим соседом Бальтазаром. Мальчику было всего десять лет, он с восторгом рассказывал о том, как после операции поедет в кругосветное путешествие, покорит неизвестные страны и полетит в космос. Кастиэлю нравилось слушать мечты ребенка. Они были детскими и наивными, еще не оскверненными миром взрослых. Бальтазар еще не знал, что такое неудачи и падения. Его окружали лишь грезы и улыбки, которыми он с радостью делился со своим однофамильцем. Да, в одной палате встретились два слепых Новака. Какая ирония. - Кас, а какая твоя самая большая мечта? – спросил Бальтазар ночью перед операцией. - Мечта? Не думаю, что она у меня есть… - Глупый, у каждого есть мечта. Вот я хочу увидеть звезды. Мама рассказывала, что они как маленькие яркие огонечки. Такими мы их видим, а на самом деле они гигантские… Голос ребенка был очень тихим, но Кас его прекрасно слышал. Полет его мечтаний словно подхватывал Кастиэля и уносил ввысь. - О чем мечтаешь ты? - Наверное, моей самой большой мечтой будет… Скажем так, я хочу, чтобы меня принимали таким, какой я есть, не пытаясь исправить или вклинить еще одну, как они думают, нужную деталь. Я бы хотел, чтобы меня окружали только такие люди… - А звезды все равно красивее… Кастиэль усмехнулся. Конечно, Бальтазар не понял его. Он ребенок, для него все вокруг улыбается, даже если это неправда. Он ребенок, поэтому его мечты так возвышены и нереальны. Кастиэль же уже сталкивался с глухой стеной взрослого мира, он уже перешагнул черту. Кас очень привязался к мальчику. Он надеялся, что все его мечты сбудутся. *** Дин вбежал в больницу. Почему мы опаздываем именно в самые важные моменты? Когда мы должны быть рядом с кем-то, нас разделяют километры. Когда спешишь к любимому, попадаешь в пробку. Когда делаешь что-то действительно важное, весь мир против тебя. В отделении стояла абсолютная тишина. Все замерли, ожидая результатов. Сейчас в пяти комнатах шли операции. Пятеро слепых ребят. У каждого всего один шанс. Дин знал, что операция – всего лишь эксперимент, что она опасна и не опробована. Все это ему говорил отец, предупреждал. И сейчас Дин боялся пуще прежнего. Ему было страшно, что у врача дрогнет рука, что неправильно подействуют медикаменты…Он не знал всех тонкостей этого дела, от этого становилось еще страшнее. - Новак. Летальный исход, - уставший голос врача разнесся по отделению. Ноги подкосились. Дин упал на колени, больно ударившись о холодный кафель. Три слова словно вырвали сердце, вырвали душу. Руки начинают дрожать, а слезы уже текут по щекам. Кажется, что ты кричишь, но губы просто безмолвно шепчут его имя. В горле ком, а в сердце дыра, которая не заживет никогда. К нему подбегают медсестры, протягивают воду и успокоительное, но он отталкивает их. Стакан с оглушительным звоном разлетается на мелкие осколки. Наверное, также разбилось его сердце. Никакие таблетки не помогут унять ту пульсирующую боль, что так рьяно поглощает его. Подбегает отец, трясет за плечи, что-то говорит, но Дин не может разобрать слов, он все повторяет и повторяет его имя. Отец резко дергает его, ставя на ноги, и ведет куда-то. Пелена слез застилает глаза, а в голове лишь одно ужасное слово, которое никогда не сможешь принять. МЕРТВ… МЕРТВ. МЕРТВ! Оно как кислота разъедает его сознание. - Смотри, Дин. Смотри же! Он жив! – отец снова трясет его, пытаясь привести в чувства. Показывает на стекло, за которым лежит и дышит Кас. – Не он умер, а его однофамилец. Ну же, успокойся… Отец обнимает его. Как давно Дин не чувствовал это: теплые, крепкие отцовские объятия. Наверно, Дин стал отдаляться от отца, когда ему исполнилось шесть лет. А сейчас эти объятия помогают успокоиться и понять, что все хорошо. - Спасибо, пап. Спасибо… - шепчет Дин, глядя на Кастиэля. Он готов был считать его вдохи и выдохи. Он жив! Они живы! *** Кас лежал в привычной ему темноте. Глаза закрыты. В какой-то степени, он даже боялся, что что-то пошло не так, что он все еще слепой. Ведь чтобы он не говорил, взглянуть на мир ему всегда хотелось. - Кастиэль, как ты себя чувствуешь? – спрашивает доктор. - Хорошо, но я не понимаю, что изменилось… - На твоих глазах повязка. Сними ее, как будешь готов. - А можно я так и буду ходить? Доктор смеется. «А я не шутил», - подумал Кас. Врач помог ему сесть. Тело все еще не слушалось. Сердце отбивало бешеный ритм. Настал момент. Кастиэль снял повязку, но глаз не открыл. Лишь сильнее зажмурил. - Ну же, Кас, - вырвалось у Дина, когда он смотрел на него, и Кастиэль открыл глаза. Сначала свет ослепил его, и он снова зажмурился. Потом снова открыла глаза. С непривычки взгляд не мог сфокусироваться, но сразу отловил картину: парень, стоящий в дверном проеме. Вот он, его Дин. Кастиэль смотрел на него, не отрывая взгляда. Какой же он красивый… Светлая кожа, русые волосы, веснушки, рассыпанные по щекам. Изумрудные, почему-то заплаканные глаза. Он выяснит это позже, а сейчас просто наблюдает. Смотрит. Какое-то трепетание зарождалось в душе Новака, когда он смог отметить яркость зеленых глаз Дина, белизну халата врача. Он вертел головой во все стороны, лишь бы увидеть как можно больше. Словно это могло куда-то исчезнуть, и его поглотила бы тьма. Дин с улыбкой наблюдал за ним. Вот оно счастье! Оно ощутимо, почти осязаемо. За ним не нужно бежать, искать его в далеких далях, вершить подвиги. Счастье светится в голубых глазах твоего любимого, в его улыбке, его смехе… Оно здесь, в нем. - Иди, обними его, - шепнул на ухо отец. Дин сделал пару неуверенных шагов, Кас поднялся, глядя на него. А потом Винчестер преодолел разделяющее их расстояние и быстро, порывисто обнял Каса. Он крепко зажал его в своих объятиях, уткнувшись носом в шею. Сейчас Дин просто проглотил слезы, он жив. Он рядом. Все позади. *** Спустя шесть месяцев. - Дин! Догоняй! Они неслись по лугу. Вокруг были яркие полевые цветы, трава и небо. Солнце было в зените, оно раскидывало свои лучи по земле. Лето. Когда хочется дышать этим особенным летним воздухом глубже. Хочется запомнить этот запах, это греющее все тело тепло. Кас падает в траву, переворачиваясь на спину, и глядит на небо. По нему плывут облака, складываясь в необычайные фигурки, напоминая то животных, то акробата, то смешную рожицу. - Смотри! - выкрикивает Кас, указывая на очередное облако, которое ему приглянулось. - Кас, когда ты перестанешь восхищаться? – смеясь, спрашивает Дин, падая рядом с ним. - Никогда. Ты не поймешь, каково это после 17 лет тьмы нырнуть в море красок, - говорит Кастиэль, глядя на небо. – Спасибо тебе… - Я люблю тебя, - вместо «пожалуйста» говорит Винчестер. Дин понимает, просто не скажет Касу. Он словно тоже жил во тьме до встречи с этим парнем. Кастиэль раскрасил его мир, подарил ему краски. И Дин сейчас тоже нырнул в новый мир Кастиэля. Ему передавались его восхищение и радость. Они словно сливались воедино. Чувства и эмоции становились общими. - Я буду скучать по нему… - По Бальтазару? - Да…Он был хорошим ребенком, а главное – не по годам умным. Он был таким мечтателем и меня заражал этим, - вздыхает Кас, вспоминая соседа. «Интересно, как он выглядел», - думает он. Это последний вопрос, который задаст Кас. Остальное он сможет увидеть сам, не узнавая это у кого-либо. – Я люблю тебя, Дин. Спасибо, что ты дал мне этот шанс… Дин нависает над Касом. Медленно опускаясь на руках, он приближается к его лицу. Соприкосновение губ, лишь легкое касание. Страсть…Они еще успеют ее испытать. У них все впереди. А сейчас просто две жизни, слившиеся воедино. Дин резко вскакивает на ноги, Кас, ничего не понимая, тоже встает. - Пойдем. - Куда, Дин? - Просто вперед. Дойдем до конца луга, посмотрим, что там. Я хочу узнать мир с тобой. Кас смеется. Его звонкий смех разлетается по пространству, заставляя душу улыбаться. Дин берет его за руку. И они бегут, бегут вперед к краю бесконечного луга. И чтобы они не разлучились, Дин шепчет: - Сожми мою руку.