I'm Gonna Be

У Харви на левом запястье витые буквы. Благословение и проклятье. Маркус в детстве любил разглядывать их, обводил пальцем и стучал по буквам там, где они пересекались с голубеющими венами. Thanatos. Он начал носить часы на левой руке в колледже, потому что люди продолжали пялиться. Кому-то даже было его жалко. Он ненавидел жалость. Надпись никак его не определяла, но иногда Харви чувствовал себя опустошенным, несобранным. Он контролировал свои эмоции, потому что это было важно. Потому что, рано или поздно, и Харви не хотел об этом думать, это может спасти его жизнь. Или хотя бы немного отсрочить ее окончание. В офисе знали только Джессика и Донна. Джессике он признался сам, после того, как она стала присматривать за ним. У нее не было надписи, но она сталкивалась с множеством дел на почве саморазрушения, и она направляла его порывы в рабочее русло. Донна узнала сама, это заняло у нее пять месяцев и случайно-специально пролитый кофе, чтобы убедиться. У Донны на правом запястье Psyche, и Харви одергивает свою руку так быстро, как только может. Она поджимает губы, и они больше никогда не говорят об этом. А потом в его жизни появляется Майк Росс. И что-то внутри Харви, до этого свернутое в тугую пружину, разворачивается и выстреливает. Он не может дышать. Каким-то образом он очарован с первого взгляда. Уже потом, придя домой, он делает несколько открытий. Внутри него бурлит вулкан, и он не может это остановить. Он только что нанял мошенника на работу, которой дорожил больше всего. Это не проходит через неделю и через месяц. Харви режется бритвой, нажимает слишком сильно там, где не должен переступать границ, выматывает себя тренировками, пока не перестает чувствовать свое тело от усталости и боли. Проходит три месяца, и он швыряет стакан в стену из-за какой-то мелочи. Донна смотрит на него сквозь стекло офиса испуганными глазами, и Харви обессиленно рычит. Запястье ноет и горит огнем, и он чешет его, пока жар от разодранной кожи не унимает гул в голове. Донна звонит доктору, который только подтверждает то, о чем Харви знает уже три месяца. Время пришло. У него полукруги борозд на ладонях, он больше не может не сжимать пальцы так сильно, чтобы они не впивались в его плоть. Гнев и раздражение убивают его изнутри. Он бросается на людей, он ввязывается в драки. Он пьет по вечерам больше, чем должен, он колотит стены в квартире. Харви ненавидит все это, но не может перестать. Харви ненавидит, что его хваленый контроль продержался так мало. Майк смотрит встревоженно, спрашивает Донну, но та молчит. Она дала Харви слово, как только узнала. Спектр работает на износ, порой он едва ли спит по ночам. Он убивает себя столькими разными способами. Майк предлагает ему взять отгул, он спрашивает, чем он может помочь, и Харви смеется, глухо, долго, на грани отчаяния. У Майка на правом запястье ровное Psyche, которое он прикрывает ремешком часов, и Харви разрушает себя изнутри, потому что он не может, не может-не может, сказать Майку, и это тоже часть разрушения, но это он начал еще в первую чертову ночь, когда вернулся в свое кондо и понял, что Майкл Росс тот самый. Его душа, его дух, его спасение. Его тень. Потому что Майк уходит домой к своей девушке и иногда строит глазки Рейчел Зейн. Потому что Харви не может заставить его помочь ему. И не станет. Он режет руки осколками бокала, который лопается в его сжатом кулаке, прямо за столом в офисе, и его кровь заливает документ о слиянии. Майк, готовящийся войти к нему в этот самый момент, вскрикивает от ужаса. Майк держит его руки в своих, он кричит Донне, чтобы та позвонила Рею или в скорую, что его срочно нужно отвезти к хирургу. Харви мотает головой и прокусывает губу до крови. Боль мечется между разными частями его тела, он так устал ее терпеть. Струйка крови стекает по его подбородку, и пальцы Майка задевают его левое запястье. Харви кажется, будто он в огне. Он хочет заорать, ему плевать, боль сжирает его с головой. Он просто хочет закончить это. Майк срывает с его запястья часы, и Харви чувствует, что слезы скапливаются в уголке его глаз. Он не простит себе этого, не простит, если не сдержится. Это уничтожит его. Майк охает, переводит свой взгляд от запястья Харви к его лицу. В его глазах страх. Спектр едва не воет. Он хочет выдернуть руки из ладоней Майка, но не может. Майк сжимает губы в полоску, его взгляд становится решительным и серьезным. Он смотрит Харви в глаза и коротко обрывает всю его сущность. - Прекрати. Харви закрывает глаза. Он делает глубокий вдох, затем еще один и еще. Он дышит рвано, словно не может поверить, что кислород снова поступает в его легкие. Он открывает глаза. Боль по-прежнему чертовски сильная, но Харви больше не чувствует такую нужду уничтожить себя. По-правде говоря, все, что он чувствует, это боль и теплые ладони Майка на своих запястьях. Имя бога смерти чуть покалывает под пальцами Росса. - Спасибо, - приглушенно и обессиленно говорит Спектр. Майк качает головой. - Я родился ради этого, - коротко отвечает он, и Харви снова закусывает больную губу. "Я родился ради тебя".