Часть 1
17 апреля 2018 г., 18:46
Гон всю свою жизнь жил в маленькой деревеньке, которую почему-то назвали Китовой. Что общего имела глухая, поросшая зелеными лесами и достаточно удаленная от морей или океанов местность с китами, — вот что оставалось загадкой. Многим нравилось здесь: Китовую деревню считали местом тихим и красивым, с красотой спокойной и робкой.
Но Гона всегда тянуло вдаль. Он хотел увидеть мир, выбраться из отрезанной от остальных людей деревеньки, стать сильнее, найти приключений. Жаль, что он просто не мог оставить тётушку Мито и бабушку одних.
Жажда приключений с каждым годом становилась все мучительнее, Гон уже не мог с ней бороться. Но его она не обременяла. Наоборот, Гону было приятно осознавать, что он испытывает те же чувства, что испытывал когда-то и его отец, Джин Фрикс, который был известен в Китовой деревне как свободолюбивый бунтарь, убежавший из родного дома ещё в подростковом возрасте.
Гон вырос, слушая о подвигах своего отца, об его одном-единственном визите в родную деревню после побега. Это и был тот самый момент, когда юный Фрикс остался на попечение тётушки Мито. С тех пор он всегда стремился убежать далеко-далеко и отыскать Джина, затем обнять его крепко, сказать, что он рад быть его сыном.
Для исполнения своей мечты он был готов пойти на все, что угодно. На все.
— Слушай сюда, Гон. Я не пущу тебя путешествовать, ни за что!
Рыжие волосы тетушки снова растрепались. Гон смотрел, как они сияют в лучах заходящего солнца, такого же яркого, как выбившиеся из прически Мито пряди. Он мог спорить, кричать, но знал, что если эта женщина решила сделать именно так, а не эдак, то ее уже не переубедишь.
Гон вздохнул. Солнце утопало в облаках, ослепляя напоследок золотистыми бликами. Скоро стемнеет.
— Тетушка Мито, отпустите меня. Я очень хочу встретиться с Джином.
Он говорил это уже сотню раз. И сотню раз почти получал разрешение уйти из Китовой деревни.
Взгляд женщины, которая стояла напротив него, которая его вырастила, которая научила Гона всему, был уставшим. Под глазами были синие круги. Впервые он заметил, что она не такая энергичная и живая как раньше. Впервые он подумал о том, что готов остаться в этом захолустье на всю жизнь только ради нее.
Тётушка смягчилась. Тетушка дала слабину. Вечно железная тетя Мито, которая бралась за любую работу, стирала, гладила, готовила, не давала Гону спуску, сейчас решила сдаться и пойти на уступки. Что-то в глазах Гона заставило ее это сделать.
Но так просто дать ему уйти она была не готова.
— Достань мне звезду с неба. Вот тогда я и подумаю насчёт твоего ухода из дома.
Ни одна мышца на лице Гона не дрогнула. Он ожидал того, что будет непросто.
— Хорошо. Достану.
Оставалось только ждать ночи.
***
Он не спал ночами, а днём заваливался на кровать и снова ждал, когда небо потемнеет, когда над головой раскинется тонкая блестящая шаль, вся в ярких крохотных звёздочках. Гон ждал неделю, пристально следил за каждой маленькой точкой на безграничной черной карте. И в эти минуты его захлестывало то самое трепетное ощущение. Ощущение, что он смотрит на нечто настолько прекрасное, что от такого захватывает дух и хочется петь. Он ждал. И в один прекрасный день это случилось.***
Одна звезда сверкнула ярким серебряным хвостом, исчезнув в направление леса на окраине деревни. Гон был так рад, что бежал, сломя голову. Пересекая пустынный зелёный луг, что был полон особыми, ночными звуками, он уже предчувствовал: случится нечто особенное. И дело не в предстоящей свободе. Что-то медленно разливалось по телу, какая-то неудержимая радость бурлила в венах Гона, заставляя бежать его быстрее, заставляя его прийти к своей судьбе. Он вбежал в лес, который, несмотря на глубокую ночь, был полон странного, волшебного света. Будто бы все вокруг было покрыто серебристым туманом. Гону было так хорошо на душе, что хотелось смеяться. Он сразу нашел это место. Огромная яма, из которой исходило невероятно яркое сияние, сломанные деревья вокруг. «Звезда, наверное, огромная!» — успел подумать Гон, прежде чем подошёл к краю. Сначала свет, который шел со дна ямы, слепил глаза, не давал нормально все рассмотреть. Позже он начал слабеть, и Гон уже мог увидеть невероятное: внизу него был человек. Он стоял и улыбался. Смотрел прямо на Гона своими невероятными, волшебными глазами, синими, бездонными. От его белоснежной кожи исходило сияние. Гон был поражен этим чудом, этими светлыми одеждами, этими руками, этой невероятной красотой, почти нереальной, такой, которая может исчезнуть в любой момент, испариться, как дым. Он несколько минут стоял в оцепенении, не в силах оторваться от созерцания прекрасного существа. А затем Гон улыбнулся в ответ. Спустившись вниз, несколько раз неуклюже споткнувшись по пути, он испытывал ещё большую радость, чем когда бежал сюда, к этому странному туману. И теперь каждая жилка внутри него трепетала, а сам он готов был петь от счастья. Теперь он был так близко к незнакомцу. Сердце его стучало быстро. Какое-то волнение теперь появилось внутри него, расцветая и раскрываясь, как цветок. — Так ты и есть звезда? — спросил Гон, продолжая широко улыбаться. Он приблизился вплотную, оставляя ничтожно малое расстояние между ними. Смотрел, как зачарованный, в глаза Фриксу. — Я Гон. — молчание было нарушено, момент упущен уже безвозвратно. — А я… Незнакомец опустил глаза, видимо, силясь вспомнить, кто он, пытаясь стряхнуть с себя это совершенное мгновение, повисшее капельками росы на них самих. — Меня зовут… Киллуа. Гон ещё шире улыбнулся и протянул ему руку. — Пойдем домой, Киллуа. Его слова остались в воздухе, витая где-то над деревьями. Киллуа робко вложил узкую ладонь в смуглую и мозолистую ладонь Гона. — Пойдем, Гон. И они шли через этот лес, держась за руки, каждым миллиметром кожи ощущая друг друга, слушая звуки ночи. Все несказанные слова остались позади, Гон лишь чувствовал холодную фарфоровую ладошку Киллуа. Киллуа. Какое красивое имя. Его приятно выговаривать в такой красивой, неподвижной тишине, смаковать его, ощущать на вкус. Снова широкая улыбка. Что-то в Гоне стремительно менялось за время их пути. Каждая клеточка тела перестраивалась, ход работы организма становился совершенно другим. И Гону казалось, что виноват в этой перемене Киллуа, его бледная кожа, его синие, чуть раскосые глаза, его пушистые волосы, которые, вероятно, пахли просто изумительно и на ощупь были мягче пуха. У Гона даже промелькнула безумная мысль: Киллуа настолько красив, что ему хочется поцеловать эти чуть полные губы. Но он тут же отмахнулся от этой глупой затеи. Да и как можно думать о поцелуе с тем, кто только недавно тебе представился? Но что-то подсказывало: это новое чувство будет толкать Гона на всякого рода глупости, оно брало верх, шептало вкрадчиво на ухо, чтобы Гон крепче держал Киллуа за руку, диктовало больше улыбаться, заставляло сердце биться сильнее, разбухать в груди теплым осклизлым комом. Они шли недолго, минут пятнадцать, но за это время старый Гон исчез без следа, растворившись в ночном свежем воздухе, оставив после себя абсолютно другого человека в старой оболочке тела. Гон никогда не верил в любовь, лишь читал о ней в книгах. И уж точно он не верил в любовь с первого взгляда, в любовь внезапную, нахлынувшую ароматной волной. Но сейчас, стоя рядом с ним, ощущая его приятный свежий запах, смотря на тонкие, правильные черты лица Киллуа, Гон понимал: в нем вспыхивали такие же нежные чувства, какие испытывали обычно красиво разодетые юноши из романов к своим избранницам. Теперь они остановились перед небольшим домиком, окна которого горели приветливыми огоньками. Гон повернулся к Киллуа и заметил, что именно сейчас он, окутанный лёгким серебристым сиянием, стал ещё красивее, приобретя некую схожесть с белыми цветами, росшими у развалин древнего особняка. Киллуа был чем-то далёким, космическим, чем-то таким, на что смотришь, затаив дыхание. Он был слишком чистым для этой земли, для этих злых людей, которые недостойны нежных созданий, подобных Киллуа. И тут Гон кое-что заметил. То, что поставило его в тупик. Вопрос мучил его, вертелся на языке. Гон все набирался смелости, чтобы задать его. — Слушай, — наконец решается Гон, — почему ты пошел со мной? Мы ведь только встретились, как ты можешь так слепо доверять мне? Лёгкая улыбка. Тонкая рука тянется к смуглой щеке, легко касается мягкой кожи, и Гон чувствует, как сильно горит его лицо под этими почти невесомыми прикосновениями. Тонкие пальцы проводят по скуле. А в глазах Киллуа что-то такое, что было до этого Гону незнакомо. — Потому что ты хороший. И я тебе доверяю, — простой, тихий ответ, которого хватило, чтобы заставить желудок Гона сделать сальто. И Гон понимает, что именно сейчас ему хочется тоже сказать что-нибудь хорошее Киллуа. И ему хочется смотреть на бледную, чуть светящуюся в темноте кожу напротив стоящего парня, на только выступивший лёгкий румянец на щеках Киллуа. И Гон начинает смеяться. Громко и заливисто, нарушая волшебную тишину вокруг них. Он видит лицо Киллуа, которое так близко к его лицу, как тот улыбается в ответ на его улыбку, как тот понимает все без слов. Ещё несколько мгновений они смотрят друг другу в глаза, и каждый видит что-то одно: Киллуа — теплый тягучий янтарь, а Гон — бескрайнюю космическую даль. Затем он притягивает к себе Киллуа, продолжая смеяться. Увлекает его за собой, прямо к простой деревянной двери. Гон распахивает ее, и, заходя в светлую, теплую комнату, с порога кричит: — Тетушка Мито, я принес звезду, как ты и просила! Только можно звезда у нас немного поживет?
