Простуда

      Девушка стоит у кровати и, который раз за день, выжимает ситцевую тряпку. Убирает мешающиеся волосы и снимает свой излюбленный красный шарф. Закатав рукава, смачивает и без того мокрую ткань и кладёт на лоб мужчины, который внимательно наблюдает за каждым действием Микасы. — Аккерман, — вздыхая, произносит он. — иди уже домой. Конечно, под «домом» он подразумевает казарму, но кого это волнует? Азиатка не откликается. На самом деле она и сама не знает, что здесь делает, как говориться «просто мимо проходила», как вдруг на неё падает почти без сознания капрал. Оказав больному у которого, к слову, температура, неумелую медицинскую помощь, девушка осталась дабы проследить, чтобы этот несчастный не пошёл работать. И почему она вообще за него волнуется? Но Риваю не по нраву была такая забота, по крайней мере он не хотел этого показывать, и на каждый поступок со стороны девушки отзывался фырканьем. «Прямо, как маленький ребёнок» подумалось Микасе, и с её уст сорвался смешок. Такой необычный жест со стороны брюнетки не остался не замеченным Леви, он удивлённо посмотрел на неё, вопросительно вздёрнув бровь. — Простите… — только и смогла выдавить она, сдерживая смех. — Могу я узнать причину твоего хорошего настроения? — раздражённо спросил мужчина, тоном не терпящем возражений. «Просто я узнала, что вы человек, да и к тому же бываете милым» хочется произнести ей, но девушка вовремя себя останавливает, не позволяя словам покинуть мыслей. — Особой причины нет. — отвечает Микаса, собравшись. Он падает на подушку и прикрывает глаза: — То что я заболел останется между нами, ты никому об этом не скажешь, поняла? — Аккерман украдкой кивнула. — Вот и славно. «А приятно хоть один раз побыть на месте Йегера» думает Ривай, трепля тёмные волосы и слегка ухмыляясь «Чертовски приятно». — Микаса, — от неожиданного обращения азиатка вздрагивает. — всё, что здесь сегодня было, останется между нами. — Как скажете. — отдавая честь, говорит девушка. — Отлично. — улыбаясь, произносит Леви, касаясь бледной щеки и приближаясь к губам брюнетки, целует её, оставляя на устах горьковатый привкус чёрного чая и с удовольствием смотрит на её растерянное и покрасневшее лицо. Она убегает, красная, словно рак, прихватывая с собой любимый алый шарф, который, к сожалению, не может скрыть яркий румянец красующийся на щеках. Девушка сваливает всё на высокую температуру мужчины, но отрицать своё собственное учащённое сердцебиение она не в силах «Дурацкая, дурацкая простуда! Дурацкая любовь!» восклицает она, покрепче закутавшись в шарф и фыркая «Дурак!»