Finally

Два абсолютно разных характера. Не привычные «плюс» и «минус», дополняющие друг друга. Не надоевшие «притягивающиеся разноименные полюса». Огонь и лед, уничтожающие друг друга при малейшем соприкосновении. У них, по сути, из общего-то – только королевский статус. Но с разным подходом. Эгоцентрик, вечный мальчишка, привыкший получать все, что захочет, и девушка, отринувшая свое женское начало ради собственной страны. Осознанно замкнувшая душу и сердце на такое количество замков, что бесполезно подбирать ключи. Что могло быть общего у тех, кто смотрел на мир под абсолютно разными углами? Необходимость кого-то видеть рядом. Чувствовать. Даже правители, стоящие на самой вершине, нуждаются в самом простом ощущении тепла. В возможности на короткое мгновение перевести дыхание и понять – не один. Не покинут. Есть что-то за спиной, что просто морально придаст сил. Кто-то, незримо идущий рядом. Это не обязательно домашний очаг, семья, дети, мир и покой. Пушистые тапочки и кофе по утрам. Милые глупости на ушко и вечерние собрания за столом. Это не для них. Не о них. - Это все, на что ты способна? – вопрос риторический, но она и не собирается отвечать, - Победа за мной, Король Рыцарей, - превосходство в голосе и во всем его облике выводит ее из себя. Кажется, у него даже дыхание не сбилось, что уж говорить о каких-то ранениях. Она находится в легком недоумении от последнего приема, хотя этому чувству, равно как и крупицам чего-то похожего на восхищение, нет места внутри нее. Их вытесняет раздражение. Звон скрещенных клинков все еще стоит в ушах. Она хмурит брови: выбить оружие из ее рук – да как такое вообще возможно? Острие чужого меча царапает шею. Стоит ей слишком сильно дернуться, и добротно наточенная сталь полоснет по коже. Предплечье уже украшает парочка порезов. Не смертельно, но неприятно. Такая мелочь в реальном бою ее не остановит, но сейчас ей необходимо помнить о слабости человеческого тела. Глупая ситуация. Насмешливый взгляд кроваво-красных глаз заставляет стиснуть зубы и опустить голову – он рассматривает ее лицо слишком откровенно, словно видя насквозь. Это всего лишь тренировка, если можно так назвать, но она реагирует на результат так, будто на кону стоит как минимум жизнь человека, которого она поклялась защищать. Они оба знают, что никто никого не убьет. У каждого на это есть свои причины. Но заставить почувствовать боль – вполне. Ей это полезно, ему тем более не повредит. Она чувствует, даже через тонкую ткань платья, тепло его разгоряченного боем тела. И это странное расслабляющее ощущение вносит сумбур в мысли мечницы. Попытки вырваться тщетны. Ничья? Вряд ли. Всего лишь передышка, которую она себе позволила, чтобы собраться с силами и вновь броситься с яростью львицы. Эта борьба бесконечна. Даже осознав, что ее эмоции уже давно не продиктованы одной лишь ненавистью к Королю Героев, а его слова, что греха таить, порой оказываются возмутительно приятны, она не согласится на поражение. Пусть даже девушка, которую она когда-то подавила в себе, став Королем – не Королевой – все чаще в последнее время пытается заявить о себе, что бесспорно пугает. Пусть за прошедшую пару лет Гильгамеш смог изменить свой образ в ее глазах совсем немного. Она все равно никогда не сможет принять целиком и полностью свою участь и склониться перед ним, как подобает, по его мнению, женщине. Только, кажется, он и не ждет ее покорности, забавляясь ситуацией. Словно ему хватает ее присутствия рядом, даже если и на расстоянии вытянутого в руке клинка. И она ищет в этом обманчивом спокойствии подвох. - Все сокровища мира – мои, - подводя итог недавнему разговору, он властно привлекает Сейбер к себе, - И ты – в их числе. Она не может оставить это вынужденное сближение без внимания, с силой заезжая ногой ему по голени, стараясь отвоевать хоть немного свободы или просто выпустить пар. Древний царь даже бровью не ведет. Он получил свой приз в той Войне, теперь его коллекция совершенна. И Артурия – бесспорно – в ней бриллиант, занявший положенную ему почетную нишу. Гильгамеш тянет за синюю ленту, освобождая пшеничные пряди от этих «оков», позволяя им свободно рассыпаться по плечам. Рука, с зажатым в ней мечом, перемещается за спину Сейбер, крепко удерживая девушку рядом с ним. Теперь холодная сталь касается ее лопаток, обещая кровавые следы, в случае попытки сопротивления. Свободной кистью, осторожно, как возможно только с ней, он касается ее лица самыми кончиками пальцев и медленно скользит вниз, от скул к шее и выступающим ключицам. Она вздрагивает от этих, казалось бы, безобидных действий. - Я не твоя вещь, - абсолютно ровный, холодный тон, выдающий крайнее раздражение. На щеках вспыхивает румянец – возмущение вперемешку со смущением. Вроде бы не в первый раз, но все равно никак не может привыкнуть. Злясь на саму себя, она делает усилие выскользнуть из его объятий, не желая соглашаться с собственническими замашками Гильгамеша. Но, скорее по привычке, нежели все так же неистово ненавидя. Спину обжигает болью, по лезвию струится алая кровь. Его губы кривятся в усмешке. Они уже не смертельные враги, но и не добрые друзья. Она знает его истинное отношение к ней, то, которое прорывается сквозь эгоистичную и самовлюбленную сущность Короля Героев. То, которое сквозит в мелочах, во взглядах, между слов. Только ей позволено видеть крупицы нежности, только ее смог признать единовластный правитель всего мира достойной, равной себе. Но ее по-прежнему злит сделанное в старом театре предложение, звучащее полнейшим абсурдом и выглядящее унижением для нее. Ничего удивительного не было в ее ответе мечом. И абсолютно предсказуема была его реакция. И ее поражение в последней битве перед Граалем, когда у нее были связаны руки – Золотой Арчер занял стратегически верное положение. Сейбер не могла атаковать противника в полную силу, когда за его спиной находилась Священная Чаша. Если бы только распоряжение ее Мастера не было столь ошарашивающим – она надеялась совершенно на иной исход. Но все Командные Заклинания до единого были направлены на уничтожение того, ради чего они сражались все эти дни. Того, ради чего было все ее существование. Если бы не это предательство, не скорость реакции Золотого Слуги, и не его эгоистичное желание. Она бы не находилась сейчас здесь, рядом с ним. Артурии и в страшном сне не мог присниться такой вариант развития событий. Жена древнего царя. Да лучше смерть! Возможно, это стало бы логичным завершением ее жизни: ведь, по сути, для нее все закончилось в тот момент, когда был убит ее Мастер, а торжествующий голос победителя озвучивал свою волю. Именно так, ибо с его уст не могла сорваться просьба, обращенная к Граалю – лишь требование. Приказ, сковавший их незримыми цепями, крепче, чем Энкиду, удерживающая измученную мечницу на месте и не позволяющая воспользоваться клинком. Дальнейшие месяцы для Сейбер слились в один ночной кошмар, а утро никак не хотело наступать. Она грезила родной Британией, понимая, что ей уже не вернуться туда. В сновидениях ее продолжали мучить картины прошлого с кровавым холмом и павшими за нее рыцарями, затянутым мрачными тучами небом, закатным солнцем и болью, что никогда не покинет ее сердца. За страну. За несбывшуюся мечту. И, если бы в это время Гильгамеш надавил на нее, как она того ожидала, или взял силой, это стало бы последним ударом, снесшим ее с ног. Но, царь, вопреки ее мыслям, медлил. Словно получивший желанную игрушку ребенок и ненадолго унявшийся. Только кто знает, какое желание следующим взбредет ему в голову? И не отыграется ли он за эти месяцы относительного покоя. Он мог применить насилие, заставив ее подчиниться, но взамен бы увидел лишь пустые глаза и бездушную куклу. А это было совсем не интересно. Ему хотелось знать, как долго она продержится. Она сама придет к нему, когда поймет, что он может ей дать. Он так решил. А пока, ее выходки развеивали скуку древнего царя. Он позволял ей привыкнуть к себе, в то же время, не забывая напомнить о своей власти над ней, не давая забыть о том, кто перед ней. Он видел ненависть и презрение, рождающиеся в глубине зеленых глаз при его приближении, видел, как вся ее натура противится даже нахождению в одной комнате с ним. Видел ее бесконечные кошмары, обнимая спящую мечницу, а после забавлялся, лицезрея, как утром она, раздраженная его близостью, пытается заставить Короля Героев пожалеть о собственной слабости. Но не мог помочь избавиться от них – дерзкая и ослепленная своими утопическими идеалами дева не хотела принимать ничью помощь. Тем более – ухватиться за его протянутую руку. Ему оставалось только ждать, что требовало невероятных усилий с его стороны, и укрощать ее, не сломав ненароком. Все же, она была очень хрупкой. Что бы там ни думала Артурия, но при всех своих отрицательных сторонах, правитель Урука был мудр. И именно это дало ему – или же им обоим – шанс. - Сдержи свое слово, как подобает Королю Рыцарей, - он нарочно провоцирует ее, зная, что такое она уж точно не пропустит мимо. Эта упрямая девчонка слишком зациклена на чести. А она уже жалеет, что приняла его условия. Даже якобы уравняв их шансы, он в который раз придерживался тактики правильности любого примененного им средства. Именно это стало причиной ничьей, трактованной им как его безоговорочная победа. - Понятие справедливости тебе неведомо, - произнесенный тихим голосом, искренний, то ли протест, то ли упрек вызывает лишь усмешку. В ответ, Гильгамеш подцепляет кончиками пальцев ее лицо за подбородок и заставляет смотреть ему в глаза. Раскрасневшаяся мечница выглядит до невозможного прекрасной и чистой. Мысль о том, что такая женщина принадлежит ему, приводит древнего царя в благодушное настроение. Он даже готов простить ей нанесенную ему рану и утреннюю выходку. Против собственной воли, она встает на носочки – все же, правитель Урука значительно выше ее. Он с интересом и поистине кошачьей улыбкой следит за ней. Каждое действие дается Сейбер с трудом: воспитанная на иных принципах, отринувшая девушку в себе, она не сильна в выражении своих чувств. Даже для того, чтобы дотронуться его волос самыми кончиками пальцев – пересиливает себя каждую секунду. Шум в ушах нарастает, сердце заходится от напряжения. Гильгамеш знает это, видит ее внутреннюю борьбу и наслаждается. Решительное касание сухими губами щеки и незапланированный Артурией маневр Золотого Арчера, вследствие которого практически невинный поступок превращается в куда менее целомудренный, по мнению мечницы, поцелуй, происходят в считанные секунды. А в следующее мгновение, дерзкая девчонка, пылающая жаждой мести, умудряется оттолкнуть расслабившегося на долю секунды Короля Героев и оказаться на достаточном расстоянии, чтобы выставить перед собой меч. Больше никаких опрометчивых обещаний подобного рода. Они слишком опасны для нее самой. Спина саднит – видимо, она все же неплохо приложилась о лезвие противника. Его смех, невыносимый, задевает нервы. Он видит, как ей не нравится собственная реакция на него – напоминание о том, что она все же женщина. Как хмурятся брови и темнеют изумрудные глаза, как стягиваются в ниточку тонкие губы. И как она прекрасна в этом упрямстве. Она может сколько угодно отрицать очевидное, но она все равно принадлежит ему. Это противостояние, продолжающееся даже сейчас, когда все предельно ясно для обоих, доставляет ему удовольствие. У них в запасе – вся жизнь. Целая вечность на то, чтобы насладиться игрой, в которой ни один не сдастся.