Не важно

Я смотрю на огни ночного города и выдыхаю дым прямо в стекло. Он ударяется о преграду и растекается в разные стороны, затуманив мне обзор. Я не курю по-настоящему, не втягиваюсь, а лишь гоняю горький дым во рту. Мне просто нравится выдыхать его и смотреть в какие причудливые формы он закручивается. Чувствую как сзади меня обнимают сильные руки за талию. Откидываюсь назад и прислоняюсь к твердой груди Сэма. Он зарывается носом в мои волосы и выдыхает. Я смеюсь — мне щекотно. Знаю, что он улыбается, ведь он так любит мой смех. В его объятиях так уютно и надежно, что я позволяю себе расслабиться. — О чём задумалась, колокольчик? Ласковое прозвище вызывает ответный трепет в груди. Колокольчик. Он меня так называет за звонкий голос и мою постоянную беззаботную болтовню. Но сегодня у меня совсем другое настроение. Не беззаботное. — Ты когда-нибудь хотел изменить свою жизнь? Какой-то поворотный момент, чтобы направить поток событий в другое русло. Он молчит пару секунд и я слышу, как мирно бьётся его сердце. — Хотел. Я задерживаю дыхание, чтоб лучше его слышать, но он молчит. — И чтобы ты изменил? Я завороженно жду ответ. Он никогда не говорил о своих сожалениях. Всегда уверенный и сильный, знающий ответы на все мои вопросы. Он наклоняется к моему уха и я чувствую горячее дыхание на щеке. В животе сладко тянет и я закрываю глаза, наслаждаясь этим ощущением. Его шепот ласкает. — Я бы хотел изменить только одно. Встретить тебя как можно раньше, а не блуждать в поисках столько лет. Защитить тебя от всего, что было до меня. Я поворачиваюсь к нему, и, встав на носочки, обхватываю его лицо двумя руками. Притягиваю к себе и целую напряженную морщинку на лбу. Она сразу тает под моими губами. И вот Сэм улыбается мне, а горячие ладони гладят по спине, путаются в волосах и от них по телу разливается жар. — А о чем жалеешь ты? Его голос мягкий и очень тихий, словно он не хочет меня спугнуть. Зря я затеяла этот разговор. Но я больше не могу молчать. Слова сами собой складываются в предложения и, прижавшись носом к пульсирующей жилке на его шее, я отвечаю. — Я жалею, что пять лет назад вышла из дома. Именно в этот день, — голос затихает помимо моей воли, но я продолжаю, шепотом. — И перешла дорогу пьяному водителю. В ответ сильные руки сжимает меня крепче, а горячие губы целуют шрам на виске. Я знаю, что губы горячие, но не чувствую этого. Уже пять лет я не чувствую в этом месте ничего, как после обезболивающего укола. Слезы жгут глаза. Я столько раз плакала, жалея о том дне, что и не вспомнить. Особенно когда встретила Сэма. Моя рука непроизвольно тянется к животу, а пальцы с силой вдавливаются в кожу. Большая ладонь Сэма ложиться сверху и я расслабляю хватку. Успокаиваюсь. — Все будет хорошо. Я молча мотаю головой, так и прижавшись к шее Сэма. Не будет. Он берёт мой подбородок и с силой заставляет посмотреть на него. Пелена слёз не дает мне увидеть его лицо, и я вижу только светлое пятно в темной комнате. — Слышишь? Всё будет хорошо. Мы возьмём ребенка из приюта и будем любить его всем сердцем. — Но я хочу твоего ребенка, — я всхлипываю. — Он и будет мой. А еще твой. И мы будем любить его всем сердцем. Не важно, где он родится, не важно на кого будет похож… -Но я хочу… - Не важно! — ласково перебивает Сэм мой отчаянный вскрик. — Это будет наш ребенок. Похожий на нас сердцем и Любовью, что мы вложим в него, рожденный нашей заботой. Только наш с тобой. Я обещаю.