Из моего окна.

      Клянусь, он сидел там абсолютно каждый день. На этой самой скамье, которую так прекрасно видно из моего окна.       Сидел, затаившись в тени высоких деревьев, которые росли рядом с цветочной клумбой, украшая двор одного из ближайших домов. Всегда такой грустный, печальный, задумчивый. Ни одной улыбки, ни одной секунды радости. Он носил все черное и постоянно курил.       Курил. Много курил. Иногда читал какую-то книгу, обложку которой я всегда старался разглядеть, но ничего не получалось из-за расстояния между нами. Он переворачивал своими тонкими пальцами очередную страницу, снова увлеченно глядя на огромное множество букв, складывающихся в разнообразные слова.       Он всегда сидел там один; без друзей, без вообще кого-либо. В абсолютном одиночестве парень проводил свой день, сидя на этой скамье, которую так прекрасно видно из моего окна.       Иногда казалось, словно он ждет кого-то. Но никто не приходил.       Абсолютно каждый день видел его там. Я даже и не помню, когда это началось. Месяца два назад? Я просто сидел и делал домашнюю работу, как вдруг глянул в окно. И увидел его. С того момента я ежедневно стал смотреть на него, сидящего на скамье, которую так прекрасно видно из моего окна.       У него были короткие темные волосы. Это все, что я знал точно о нем до определенного момента. Расстояние между нами не позволяло мне разглядеть его лучше.       Но в один день я вдруг встретил его в своей школе. Он прошел мимо, просто прошел. А я узнал его. Был абсолютно уверен, что это именно тот парень со скамьи, которую так прекрасно видно из моего окна.       И тогда я стал выискивать его в толпе. Каждый раз, идя по оживленным коридорам школы, пытался найти его в скоплении людей. И как же я радовался, когда мне удавалось. Он на год или на два младше меня, низкий, у него пирсинг в губе и, кажется, есть татуировки. Опять же я их не мог разглядеть, потому что он нигде не останавливался, всегда шел быстро.       И, думаю, именно тогда я захотел с ним познакомиться. Он все еще сидел там, на скамье, которую так прекрасно видно из моего окна. Все еще один.       Мне так хотелось узнать его. Разобраться, что привело его сюда. Мне так хотелось увидеть его. Посмотреть на него вблизи: увидеть каждую деталь, разглядеть каждый нюанс. Мне так хотелось поздороваться с ним. «Привет!»…       Но я оставался на месте, все еще смотря на парня, сидящего на скамье, которую так прекрасно видно из моего окна.       Я стал видеть его чаще. Однажды даже сел с ним на одну скамью в школьном коридоре, но он, заметив, что кто-то нарушил его одиночество, вскочил и быстро пошел к лестнице.       И тогда я мог тоже вскочить, пойти к лестнице. И сказать: «Привет». Может быть, это что-то изменило.       Потому что однажды, в один день, я не увидел его на скамье, которую так прекрасно видно из моего окна.       Я долго пытался понять, где он. Почему его нет там. Я просидел у окна до глубокой ночи, но парень так и не появился. Отчаявшись, пошел спать.       То утро было тяжелым: я не мог проснуться. Кофе убежал. Опоздал в школу. Но ничего мне за это не было. Почему-то вместо учительницы по математике у доски стояла школьный психолог с непривычным для нее грустным выражением лица. И она сказала, что вчера днем некий Фрэнк Айеро, ученик нашей школы, покончил жизнь самоубийством.       И я сразу понял, что это он. Парень со скамьи, которую так прекрасно видно из моего окна.       Но я не терял надежду, смотрел на пустующую скамью изо дня в день…       От кого-то услышал, что его уже похоронили. И на следующий день я решился пойти на кладбище и попытаться найти его.       Мне удалось это на удивление быстро. Фрэнк Энтони Томас Айеро-младший. Ему было шестнадцать… Два глаза цвета темного ореха глядели на меня с фотографии.       — Привет, — тихо прошептал я.