Не обязан работой

Безвкусно. Та девушка, что сидит невдалеке от них, мило переговаривается со своим хостом. Она что-то щебечет о мировой политике, моде и искусстве, абсолютно не разбираясь в этом. Её речь, как пустышка: глупа и бессмысленна. Даже более менее привлекательные черты лица, обтягивающее голубое платье, обворожительная улыбка и прекрасная талия не спасают эту даму в такой ситуации, а напротив, добавляют комичности ко всему происходящему. Её хост устало смотрит сквозь легкую голубую дымку, которая образовалась в результате бесконечного потребления табачных изделий. Проще говоря, дорогие папиросы, слегка уцененные сигаретки, кто что предпочел. Все это смешалось в единую картину, добавляя атмосферы в их небольшой клуб. Правда из-за этого клиенты, так же как и их хосты частенько откашливались, прикрывая рот ладонью. Чуть подальше от их столика расположилась ещё парочка: молодой, один из самых привлекательных хостов Рюноске Акутагава и, его клиентка. Парень не переносил на дух таких личностей. Как было принято в их узких кругах «мальчиков-принцев», таких звали очень по простому, так же как и среди подобающего большинства Японии — «шлюшкой». Легкомысленные, с коротенькой юбочкой, чаще всего брошенные своими «папиками», изливающие душу хостам. Единственный плюс в них был так это то, что они обожали алкоголь. Эти барышни были отдать половину своего состояния ради этих сладких и горячих напитков. Рюноске плавно вел разговор, разводя клиентку на их фирменные бутылки, внимательно и как-то безразлично наблюдая за тем, как она спивается, несет пьяный бред и кокетничает, слегка разводя ноги перед ним. Но парень привык: такое он видит почти каждый день, ведь «шлюшек» приходится обрабатывать именно ему. Почему? Потому что он идеально обучен и имеет невероятную силу воли перед таким сладким, но запретным плодом. Акутагава всегда спокоен, никогда не посмеет вспылить и лишь тихонько оттолкнет клиентку, если она, в край потеряв чувство стыда и достоинства пристроится на его коленях. Он не пьет, а лишь пригубляет бокал с вином, делает вид что курит, оставляя сигары дымиться в пепельнице. Парень исправно выслушивает все страдания клиенток и великолепно выполняет свою работу. Многие дамы, которые посещают их хост-клуб просто без ума от такого красивого, молодого и загадочного парня. Вот поэтому Рюноске и получает неплохой гонорар в виде высокой оплаты. Бесит. Конечно, Накахара имеет хорошие отношения со всеми хостами, ведь конфликтов на своей работе совсем не хочется. Но все эти лживые фразы о дружбе, посиделки и такое же постоянное пиздострадание о надоевшей работе просто капали на мозги. Они все понимали, что их отношения — тупая показуха. Все здесь ради денег и признания. Эта немая война за право быть лучше. — Эй, Накахара-кун, обрати на меня внимание! Низкий, но слегка задорный и веселый от пьянки голос позвал парня к себе. Тяжело вздохнув, стараясь изо всех сил сделать вид того, что он не услышал своего клиента из-за бьющий басами в колонки музыки, Накахара продолжил бесцельно разглядывать своих «товарищей» и их таких же назойливых посетителей. Единственным различием между Чуей и остальными хостами было то, что тот сидел и развлекал не пожилую и состоятельную дамочку, не одну из «шлюшек» Шибуи, не холостую и весьма умную женщину, которая нуждалась в мужском внимании, а парня. Мальчишку. Надоедливого и уже крайне заебавшего мальчишку. — Накахара! Эй, чего это ты там рассматриваешь? Чужих клиентов? Голос чуть более требовательно подозвал его к себе, а бокал с алым, сладким, но все же немного горьковатым напитком ударился об стол. — Чуя! Чуечка, ну чего ты такой холодный? Я же здесь… Его собеседник был готов заскулить от обиды и, чтобы привлечь свое внимание, вытянулся на столе, укладывая свою головку на руки, сложив их крест-накрест. — Ну… ты должен меня развлекать и говорить со мной… ты же мой хост, малыш! Чуя недовольно повернулся к нему. Скептически осмотрев надоедливого клиента, он как-то тяжело вздохнул. Как же его это заебало. — Дазай, какого черта ты развалился за столом? — он потянулся и, хитро сощурившись, все же смягчился, — да ладно тебе, весь вечер на тебя уже потратил. Будешь рассказывать что-то ещё? Выпьешь? Осаму поднял свою голову и, немного растерянно похлопав глазками, задумался. Каштановые, до безумия мягкие и шелковистые, пара прядей этих чудесных волос спали ему на лицо, слегка прикрывая порозовевшие щечки. Закусив губу и уставившись на своего хоста, он пьяно подхихикнул. — Ах, Чуя, ты такой заботливый! — парень довольно улыбнулся, подзывая официанта, — конечно буду, а ты выпьешь со мной за компанию, моя винная принцесса? Заебало. Этот высокомерный, но полный искренней радости взгляд, приятный, но низкий голосок. Он вечно светится от радости рядом с уже, по факту, своим хостом. Накахару раздражала одна маленькая, но до безумия назойливая деталька. Чуя хотел погладить его. По его мягким и приятным волосам, осторожно перебирая в них своими тоненькими пальчиками, приласкать, словно маленького котенка. Что за странные желания? Накахара, где твой самоконтроль? Угомонись, прекрати думать об этом мальчишке, он пришел только чтобы мило пощебетать о своих проблемах, девушках и просто выпить, твои обязанности включают в себя только разговоры, никаких тут милований… Голова раскалывалась, а в виски била эта громкая мелодия. Голоса окружающих, пьяные вскрики, изредка заглушенные постанывания, это все смешалось с музыкой, что доносилась из массивных колонок. Из приличного хост-клуба скатились в настоящий блядюжник. Но так считал только Накахара. Его принципы были просты: разговорить, споить и получить свою выручку за ночь. Никакого секса. Все, кроме Акутагавы и, непосредственно самого парня, не отказывали в интимной близости своим клиенткам. Секс между хостом и клиентом — это не услуга. Это всего лишь отвлечение от внешних проблем, время, когда ты впадаешь в состояние эйфории, обычная страсть, основанная на обоюдном, но все же пьяном согласии. Бесплатный секс без обязательств. Тем не менее, здесь есть свои отличия и плюсы. Но Чую это не волнует. — Чуя, тебе подлить? Этот голос вновь отрывает из раздумий. Похоже, сейчас не время для философских обработок, а время обработки своего крайне надоедливого клиента. — Неужели ты не видишь, что в моем бокале есть вино? Пей сам. Заебал. Невыносимо и до мозга костей. Своей, пусть и наигранной, но тупостью. Постоянными «понтами» в виде новых богатых вещей, рассказы о дамах, что словно загипнотизированные и ослепленные его красотой липнут одна за другой. Это вызывало противное чувство отторжение и своеобразной злости. Зачем ты ходишь ко мне, тебе что, баб твоих мало? — Чего ты такой грубый? — Осаму хитро улыбнулся, стараясь втянуть его в разговор, — малыш… будешь проявлять ко мне безразличие — я не выплачу тебе. В твоих же интересах немножко смягчиться. Неужели я такой плохой клиент? Чую передернуло от подобных слов. Все же смирившись и растянув на лице лживую улыбку, парень потянулся за своим бокалом. Перекинув ногу на ногу, сделав вид, что он пьет, хост внимательно осмотрел Осаму. — Ты хороший клиент, — сухо процедил Накахара, — мне нравится проводить с тобой время. — Ну и чего ты врешь мне? Чуя, по глазам вижу. Лжец. Что-то прошипев себе под нос, рыжеволосый зыркнул на него. — Прекрати выдумывать и плести чушь, я даже не смотрел на тебя! — озлобленно поставив бокал, Чуя сжал губы и наклонился над столом, — сам лжец! На него не смотрят, а он тут что-то выдумывает! Парень прикрыл глаза и, возмутившись поведением своего клиента, сжал руки на груди. От его тяжелого вздоха рыжая прядь, что всегда спадала и мешалась, вновь упала на это недовольное личико. — Чуя… Не желая выслушивать больше этот неиссякаемый бред, Накахара решил посмотреть, сколько времени осталось до окончания его приема. Не успев открыть глаза, как он ощутил что-то постороннее и чужое рядом с собой. Убирая руки с груди, парень тут же был готов вновь переместить их туда — его сердце разрывалось от волнения. Что с ним происходит? — Чуя… Сладкий, немного хриплый от сигарет голос раздался совсем близко. Наконец-то ощутив на своем затылке чужие пальчики, что разглаживали и перебирали непослушные волосы хоста, Накахара тяжело вздохнул, раскрыв глаза. Прямо перед ним, в каких-то ничтожных сантиметрах был его клиент. Он весь светился, взгляд был затуманенным и явно пьяным. — Теперь я смотрю в твои глаза и вижу тебя насквозь, — с его дрожащих губ доносились различные тихие комплименты, которые мог слышать только Чуя, — Маленький, твои глазки…прекрасны… Сердце отчаянно забилось. Казалось, что ещё мгновение, и он последует в больницу со своей ненормальной сократимостью сердечной мышцы. Хватая губами воздух, чтобы попытаться вернуть свое сбивчивое дыхание в норму, Чуя смог лишь что-то пролепетать. — Что ты хочешь, Дазай?.. — Твои глаза такие красивые, — разглаживая щечки парня, перебравшись уже туда, абсолютно игнорируя посторонние вещи, Осаму приблизил его ближе, — они…они…понимаешь, их оттенок! Он очарователен! — он буквально светился, убирая с уже раскрасневшегося личика хоста рыжую прядку, осторожно заправляя её за ушко того, — Ты такой красивый…мамочка дала такую природную красоту или это операции ради работы? Стало невыносимо жарко. Хотелось отойти в туалет и умыться, оторваться от своего клиента, прервать зрительный контакт, одним словом — уйти подальше от этого мальчишки. Дыхание было прерывистым, конечности словно отнялись — тело стало ватным и не поддавалось его хозяину. Почему так близко? Зачем ты смотришь мне прямо в душу? Мне ведь неловко. Дазай, ты сволочь, смог нарушить мое личное пространство так просто. Поздравляю, мало кому это удавалось. — Чего ты замолчал? Язычок прикусил? — этот опьяняющий, ласкающий слух голосок нежно шепчет уже совсем близко. — Неужели ты в шоке от моей красоты? Ох, ты такой милый. Именно сейчас ему потихоньку приходит осознание происходящего и, это заставляет нервно дернуть плечиками. Его уже в край пьяный клиент горячо дышит прямо в губы своего хоста, придерживая за мягкие щечки и продолжая что-то мило нашептывать о красоте. По телу пробегают холодные мурашки, а сердце будто падает куда-то вниз. Шея, словно кто горячо выдохнул в неё, загорелась. — Прекрати, Дазай. Накахару уже изрядно трясет. Заметив волнение и покрасневшую шею своего хоста, Осаму мило улыбнулся. Заботливо и нежно поводя большими пальчиками по уголкам его губ, он сближается с ним, соприкасаясь с его лбом. — Ты весь горишь, тебе жарко? — парень прижимается крепче, словно проверяя наличие температуры у того. — Ты такой милый, когда волнуешься…боже, Чу, прости меня… Где-то в другом конце клуба раздается громкий смех и звуки побитого стекла. Скорее всего, одна из пьяных и неуклюжих дамочек вновь выронила из рук дорогую бутылку с фирменным вином. Криворукие бляди. Только лишняя морока уборщице, что работает за гроши и убирает буквально любой погром в этом клубе. На улице взрываются петарды — и какой идиот решил поиграться с пиротехникой в три часа ночи? Тем не менее, чтобы там не происходило, Чуе абсолютно плевать. Его не заботит ничего, кроме того, что происходит здесь. Те взрывы от небольших фейерверков очень схожи с внутренним состоянием хоста. Внутри парня также все искрится и взрывается, а внизу похолодело, мурашки пробежались по телу, словно электрический разряд. А пульс теперь едва ли можно восстановить в норму. Теплые, с остатками алкоголя, губы Дазая наконец-то соприкоснулись с Чуей. Прикрывая глаза и со всей осторожностью и нежностью, будто боясь навредить этому маленькому человечку, Осаму медленно двигал ими, не ожидая ответа со стороны хоста. Пальчиками, играясь с его волосами и осторожно придерживая его за щечки, он не давил на него. Похоже, шатен и сам все понимал: ему и так прилетит за потерю самоконтроля, так ещё если он в наглую продолжит, то может и вовсе никогда не увидит своего любимого Чую. — Малыш Чу, — играясь, слегка прикусив его нижнюю губу и последний раз тяжело выдохнув, Дазай отстранился от него, — ты очень красивый. Коленки Накахары неловко сжались и, тяжело вздохнув, он наконец-то посмотрел на своего клиента. В глазах хоста не было одной или даже двух эмоций: все смешалось во что-то единое. Недовольство, полное непонимание действий, смущение, страх. В голову словно ударило алкогольное опьянение, сковывая тело и мешаясь действиям Чуи. Он хотел ударить парня, накричать и убежать, но все что он смог, это слабо оттолкнуть его и всматриваясь куда-то в сторону, заливаться краской все сильнее. Сейчас он плохо соображал. — Чуя, у тебя кружится голова? Этот блядский, но такой манящий голос. Он плохо, будто какими-то провалами доносился до сознания Накахары. Его не волновала его речь, ему было плевать на все, что сейчас говорит его клиент. Было даже сложно поверить в то, что все это случилось. — Маленький человечек, ты меня слышишь? — рука Дазая, оказавшись на ноге хоста, заботливо гладила его. — Тебя так смутило то, что я так нежно поцеловал тебя? Это был край. Мысленно обругав себя за то, что не смог сразу дать отпор, Чуя вскочил с диванчика, на котором парни удобно расположились и сидели уже около пяти часов. Зажимая свой рот ладонью, рыжеволосый старался скрыть явное смущение и уже покрасневшие уши, глазами бегло оглядывая этот клуб. Куда ему убежать от этого идиота? Что ему сделать, чтобы успокоить свое сердцебиение? Как уйти, чтобы не лишиться работы и денег, как послать этого Дазая куда подальше и не испортить репутацию? Словно спасительный сигнал, в кармане черного пиджака зазвонил будильник. Это было время окончания приема хоста. Четыре часа утра. Дрожащими пальцами доставая телефон, чтобы отключить тихую, вечно назойливую мелодию, Накахара что-то сбивчиво пробурчал себе под нос. Эта дурацкая мелодия из какого-нибудь детского аниме для маленьких девочек, с глупыми вскриками, вечно вгоняла в краску самого Чую и вызывала смех у клиентов. Он бы и рад её сменить, но это единственный громкий рингтон на этом дешевом, ненавистном гаджете. Раньше он мог проклинать эту идиотскую лолю, а сейчас был готов расцеловать исполнительницу этой песни. Она освободила его от клиента. — Какая жалость, наше время вышло, — как-то безрадостно поднимаясь вслед за хостом, Осаму поправил галстук. — Тогда, до встречи, Чуя. Покажи чеки на алкоголь, я же должен знать сколько я пропил сегодня. Он не желал и минуты находится рядом с ним. Ноги подкашивались, а тело горело. Он должен уйти. Немедленно. — Чеки на столе, под салфетками, — стараясь скрыть дрожь и волнение в голосе, Чуя начал быстро говорить все, что касалось работы. — Деньги за прием отдай администратору, я…я заберу их позже. Д-до свидания, Дазай. Осаму не успел ответить ему что-то на прощание. Только шатен хотел погладить его по плечу, приласкать и обнять, желая хорошего дня, как вдруг этот мальчишка вырвался и, не оглядываясь, поспешил убежать в сторону уборной. Дазай лишь усмехнулся и умилился с его смущенности, перекинул пиджак через руку и, забирая чеки, направился к стойке с администратором. За свою несдержанность он готов выплатить за прием чуть больше и оставить «чаевые».

***

Мягкий, но в то же время слабый голубоватый свет пробивался сквозь разреженную дымку. В туалете, несмотря на предупреждающую табличку о запрете курения, висело облако от табачных изделий, словно кто специально выпустил дым, как это делают на больших концертах. Закашлявшись от этого горьковато-приторного запаха сигарет, Чуя, прикрывая рот ладонью, прошелся к раковине. Музыка из клуба потихоньку стихала, надоедливые клиентки разбредались по домам, цокая своими высокими каблуками. Хосты и официанты устало тянулись и также расходились. Кто домой, кто усаживался и начинал изливать друг другу душу, а кто-то и вовсе болтался без дела. Один лишь Накахара ощущал дрожь и истощение в своем и так хрупком теле. Пока остальные считали выручку и готовились к дневным приемам, этот парень судорожно обмывал лицо ледяной водой, что тоненькой ниточкой стекала из крана. Холодные капли затекали за воротник рубашки, пытаясь хоть как-то остудить разгоряченное тело. Он буквально сгорал, а от чего, так и не мог понять. Кончики волос также намокли, свисая с его плеч. Мысли сейчас путались и, стараясь не думать о произошедшем, Чуя надеялся списать все на случайность, на обычное пьяное состояние своего клиента, да на что угодно, только бы не думать в другом ключе. Он боялся того, что происходит с ним. — Что, Накахара, ты теперь отдаешься за деньги этому молодому человеку? Не успев ещё толком умыться и встать, парень ощутил на своих бедрах холодные руки, что грубо сжимали его. Противный, леденящий душу голос раздался прямо над его ухом, тяжело выдыхая. Он знаком ему до боли. Слегка охрипший, всегда такой безразличный. Голос одного из самых привлекательных и загадочных хостов. — А-Акутагава? Голова шла кругом. Даже не так. Она разрывалась от невероятной боли в затылочной, височной части, будто даже отяжелев. Дыхание из-за учащенного сердцебиения было сбивчивым, а когда его так нахально сжимали, он закусил губу, чтобы не вскрикнуть. — Что? — недовольно выдохнув, Рюноске задрал края его пиджака, обвивая руками талию парня. — Чего тебе, Накахара? — Акутагава, — стараясь не выдавать свое волнение, Чуя крепко сжал края раковины, всем телом опираясь об неё, — пожалуйста, не трогай меня. И в каком смысле «отдаешься»? Что ты…ах, несешь?.. — Ох, растерял всю уверенность в себе, — усмехнувшись, Рюноске слегка опустился с ним, прижимаясь, — даже отбиться не можешь? Некогда дерзкий, такой наглый и грубый мальчишка стал таким, — он тяжело выдохнул, нежно куснув завиток на его ушке, — растерянным? Тело не слушалось и словно отнялось: ноги подкашивались, руки дрожали, словно у пьяного, а голова, как неподъемный груз опустилась на плечо. Сжав коленки и попытавшись хоть как-то оттолкнуть Акутагаву, парень тихо вскрикнул. Ощутив чужие губы у своих до боли чувствительных ушей, он едва подавил в себе стон. Это его эрогенная зона, одна из самых скрытных, но таких очевидных. Его уши краснеют вместо щек, он никому не позволяет их трогать. Это ужасно. — Ох, тебе нравится, когда твои ушки трогают? — он усмехнулся, тяжело вздохнув, — расскажи об этом своему любимому, — Рюноске сжал руки на его талии и также резко отпустил парня, — клиенту. Или вы уже, больше чем клиент и хост? Хмыкнув и отойдя к выходу из уборной, темноволосый внимательно осмотрел своего, если его так можно было назвать, коллегу по работе. Наблюдая за дрожащими коленками Накахары, красными ушами и шеей, растерянности и дрожи, Акутагава, довольный собой, взмахнул рукой. — Что же, даже если ты и будешь молчать, мне плевать, — он как-то безразлично кинул на него прощальный взгляд, всунув руки в карманы своих брюк, — твой Дазай оставил деньги у администратора, при чем, он выкинул неплохую сумму, — презрительно шикнув, он пнул косяк двери, — мне похуй на ваши терки, но если из-за этого он платит тебе больше, знай, Накахара — я так просто не дам тебе стать лучшим хостом. Хлопнув дверью, закрывая её ногой, Рюноске поспешил удалиться обратно в помещение клуба, к своему месту, чтобы собраться и уйти домой. Он сощурился, вспоминая то, как дрожал и постанывал этот маленький хост, как загорелись его ушки от прикосновений. Он смог принизить его и доказать, пусть только себе, ведь Чуя навряд ли понял этот посыл, что он лучше. Он намного привлекательнее и интереснее какого-то слащавого мальчишки, к которому приклеился самый богатый клиент за всю историю клуба. Сердце начало давать отказ. Словно сумасшедшее, оно стучало и стучало, отдавая жуткой болью в груди. Тело бесстыдно и предательски ныло и горело, а из глаз, ещё бы чуть-чуть и потекли слезы. Накахаре было обидно за свою слабость, за то, что он такой жалкий и даже не смог оттолкнуть Акутагаву. Он плохо понимал, что хотел и чего добивался его «соперник». Разозлившись, он резко отскочил в сторону, пнув ногой дверь кабинки. — Катитесь вы все к чертям, — сжав кулачки, даже не пытаясь подавить свой резкий приступ гнева, Чуя замахнулся и через мгновение эта чертова дверь уже шаталась на одной петле, — и этот тупой Дазай, и Акутагава! И даже эта дебильная лоля, будь проклята та официантка, пусть катится нахуй тот день, когда я встретил тебя! Ненавижу это все! Тяжело выдыхая, Чуя все же попытался успокоиться, решив, что устраивать лишний шум и погром в уборной ни к чему. Ненавистно оглядывая дверь, он что-то злостно прошипел и, кое-как постарался пристроить её на место. Вышло, конечно, отвратительно, но хотя бы для виду хватит. — Скажите спасибо, что я не побил зеркала и не разнес её в щепки, — парень встрепенулся, задрожав. — Пошли вы все к чертям собачьим. Нервно разглаживая складки на брюках, которые образовались из-за прикосновений Акутагавы, парень кинул быстрый взгляд на зеркало, осмотрев, не замялся ли его костюм в других местах. Убедившись, что все в порядке, Чуя поправил пряди волос, что небрежно спадали ему на плечи и поспешил отойти. Ему надо ехать домой и выспаться, ему ещё ночь сидеть здесь. Парень всей душой и сердцем надеялся на то, что он сможет приехать в клуб пораньше, буквально «подцепить» себе любую клиентку на улице и взять её на всю ночь. Лишь бы не встретить Дазая. Улыбнувшись своему спонтанному плану, он, уверенный в себе и в том, что этот поцелуй — чистая случайность, поспешил пройти за своими вещами и деньгами к администратору. Сколько бы не улыбался этой милой девушке, которая отдала ему выручку от клиента, как бы мило не щебетала о том, что Накахара может придти попозже и как бы одобрительно хозяин не хвалил его за такие доходы, на сердце все равно была какая-то тяжесть. Чуя прекрасно понимал, что вечер, другой он может не встречаться со своим надоедливым клиентом, пусть это и ударит по его зарплате. Но, как долго парень сможет бегать от Осаму и как быстро тому надоест упрямство хоста? Эта неизвестность пугала и будоражила. Решив, что может быть за пару дней что-то решится, Накахара состроил улыбку и, забирая несколько тысячных купюр, поспешил удалиться из клуба.

***

Очередной вечер опустился на окрестности района. Молодые люди, оживленные этим радостным событием, поскидывая с себя скучную повседневную одежду, спешат красиво приодеться, девушки — накладывает тонны макияжа, достают свои коротенькие юбочки, закрепляют пряди цветных волос, а кто-то напротив, накидывая скромную накидочку берет под руку своего молодого человека или подружку и отправляется гулять по мини-барам, чтобы скоротать время. Парни же, забросив свою школьную форму далеко в шкаф, наконец-то дают себе волю и балуют себя рваной одеждой, мужской косметикой или же, напротив, облачаются в элегантные костюмы, чтобы очаровать взрослых холостых дам. У всех свои намерения и планы на эту воскресную ночь. Солнце только-только скрылось за водами океана, а на улицах уже было оживленно. К полуночи здесь будет народу больше, чем на больших рынках. Будильник Накахары не зазвонил в нужное время и поэтому собираться пришлось очень быстро. Время пробуждения было около восьми часов вечера и, казалось бы, что такого — спи себе дальше, хозяин и администратор поощрили его и разрешили придти хоть к трем часам. Но мысль о том, что надо найти себе клиентку как можно раньше, чтобы Дазай отправился искать себе другого хоста и не домогался до Накахары. До работы надо было ещё добраться и найти клиентку, так что, в его планах было выйти из дома в восемь, а не проснуться. Его сборы были похожи на классическое утро старшеклассницы: все в кучу, мирно спящий котенок, которого Накахара взял около месяца назад был задет и возмущенно что-то пропищав, он куснул парня за лодыжку. Проклиная белый свет и даже это маленькое пушистое чудо, он быстро натянул на себя какие-то брюки, рубашку и пиджак, даже не успев ничего съесть и причесаться. Хватая телефон и бумажник, он буквально выскочил из дома, стараясь не навязывать себе мысли о том, что он не закрыл квартиру, не выключил утюг, оставил кран включенным, не стер историю браузера с порно. Нет, там были милые видео с котятами. Никакого порно у него не было, ему и своего блядюжника хватало. Проталкиваясь сквозь толпу, стараясь не напороться на извращенцев в метро, что норовят облапать молодую девочку или же, женственных мальчиков, Чуя нервно смотрел за временем. Вот опоздает, не найдет клиентку, встретит этого улыбающегося, нагловатого, высокого и такого… красивого мальчишку Дазая… что тогда? Спустя два часа мучительного пути на работу, Накахара наконец-то завидел свой клуб. Настороженно осматриваясь по сторонам, надеясь не заметить своего клиента, буквально вбежал в здание. Тяжело отдышавшись, хост подошел к администратору. — Акико, что с клиентами? Девушка, которую он позвал, появилась из-за стойки и безразлично осмотрев Чую, выдала ему указания, которые так любила раздавать хостам. — Тот молодой человек, что ходит к тебе два месяца, — с привычным спокойствием, натерпевшись уже многого за время работы здесь, продолжила Йосано, — ничего нового, не понимаю, зачем ты спрашиваешь. Он тебя ждет за твоим столиком уже два часа, — поправив прядь коротких волос, она скинула перчатки, — сегодня мы немного промахнулись с отоплением, жарко тут. Пиджак сними, а то сгоришь. Официант придет к вам минут через десять, я позову. Но последние слова девушки он не слышал. Даже проигнорировав только-только подошедшего Рюноске, что остался здесь на день и собирался уже уходить домой, Накахара ощутил легкую боль в груди. Что он здесь забыл? Почему пришел так рано? Может, он сможет разыграть спектакль с головной болью и сбежать домой? — Хэй, добрый вечер, Чуя! — хриплый голос громко окликнул его, делая акцент на имени, — Как твое настроение? Как днем отдохнул? Блять. Накахару передернуло и с ужасом осознавая, что сейчас случилось, он, словно старый дед медленно и со скрипом в сердце повернулся, оглядывая виновника. Акутагава, выкуривая сигарету, облокотился об стойку администратора и хитро сощурившись, смотрел прямо на парня. — Я вот, здесь остался, домой пойду, — продолжил Рюноске, затушив сигарету в пепельнице, что стоял у Акико: такой же любительницы покурить, — а ты, идешь к своему клиенту? Давай-давай, он тебя ждет. Заткнись, Акутагава. Зачем ты это делаешь? Зачем ты сдал меня этому мальчишке? Он точно слышал о моем присутствии и если я задержусь, он просто подойдет сюда. Как же я ненавижу тебя. Я точно отомщу за свои унижения, за насмешки и такое высокомерное отношение ко мне. Ты ещё пожалеешь. — Накахара, ты же сгоришь от жары, — из-за стойки высунулась девушка, готовая отчитать его, — я же сказала, отопление накрыло и все пошло как обычно, по одному месту. Сними пиджак, дурак, уже весь красный стоишь! Его трясло. Он действительно краснел и был готов закипеть, словно чайник, оставленный на плите. Но не от жары, а от злости и жуткой неприязни ко всему живому, а в частности к Акутагаве. — Чуя, ну что ты, совсем глупенький? Ну все, это уже край. Теперь ещё один виновник торжества появился. На пределах, раздраженный и жутко недовольный, Накахара повернулся в его сторону и был готов сорваться на клиента, но даже рта не успел раскрыть. Дазай буквально подплыл к нему, заботливо помогая снять пиджак. — Сказала же тебе Йосано, что жарко, — он миловидно улыбнулся, укладывая верхнюю часть его костюма на руку, — дурашка, сгоришь ведь. Пойдем на место, поговорим, я же так ждал тебя. Чуя буквально обомлел. Почему-то раньше его невероятно бесила эта улыбочка и мягкий голосок Осаму, но сейчас, внутри что-то приятно встрепенулось, словно капля сладкого молочного шоколада растеклась в его груди. Не обращая внимание на усмешки и поддразнивая Акутагавы, рекомендации Акико, и смешки с пьяными выкриками с клуба, он, словно зачарованный пошел за ним. Почему-то именно сейчас, когда Дазай, словно какой-то спаситель вытащил его из окружения тех, кто насмехался и унижал его, Чуя не чувствовал к нему отвращения. Он больше не хотел сбежать, напротив — рыжеволосый даже с желанием шел за ним. Может, его преждевременные выводы — полная глупость? — Чуя, как ты себя чувствуешь? — усаживаясь на диван, Дазай внимательно осмотрел парня. — Я вижу, твои волосики спутались, а под глазами синяки. Похоже, ты плохо спал. Чего так рано прибежал? Отдыхал бы, малой. Поразившись таким вопросам, хост устроился рядом с ним, неловко сжимая коленки. Почему он только сейчас обратил внимание на то, что спрашивает его Осаму? Этот мальчишка каждый день расспрашивал Накахару о его проблемах, обеспокоенно следил за его подавленным состоянием и всегда был готов помочь ему словами и советами. А когда все было хорошо — мило щебетал о себе, о девушках, да о проблемах типичного богатого сыночка. — Да вот, что-то собирался быстро, да и поторопился, — спокойно вздохнув, он устроился рядом с ним, — даже котика своего задел в коридоре, вон, укусил меня за ногу, бестия черная. — У тебя есть котенок? — глаза Осаму расширились и буквально засверкали. — Ох, а какой он? А как появился? А как зовут? Прости, я так люблю котиков и не мог представить, что у моего хоста есть этот пушистый малыш. Какой ты наивный и мягкий, словно малое дитя. Почему ты больше не бесишь меня, а напротив, заставляешь сердце радоваться и желать находиться рядом? Только Чуя заикнулся о том, откуда у него его любимый котенок, как тут же, их диалог прервал официант. — Что будете брать, молодой человек? Осаму призадумался и вопросительно взглянул на своего хоста. — Может, ты выберешь, Чу? — Ах, я? — озадаченный, парень взял их винную карту, пробегаясь глазами. — Знаешь, если бы выбирал я…сухое красное… Альянико. Точно, сегодня ты испробуешь итальянского вина. Утвердительно кивнув, официант тут же исчез в сторону бара. Дазай улыбнулся и перекинул свою руку через его плечо, приобнимая. — Разбираешь в алкоголе? — Да нет, — он даже не смутился руке своего клиента, — просто пробовал их все, за это время здесь. Вот, оно одно из моих любимых. Хмыкнув, Дазай довольно и утвердительно кивнул ему, осматривая других посетителей клуба. — Так, расскажешь мне про своего котенка? Мне-то мама не разрешала никогда заводить, мол, заботиться не будешь. А нянечкам хватает тебя, ха! Накахара удивленно, но даже с какой-то заботой посмотрел на своего клиента. Он улыбался, прижимая рыжеволосого к себе за плечи и что-то говорил о своей семье. О постоянных запретах и ограничениях, о том, что он, Дазай, пусть и сын богатых родителей, но ему не совсем нравится это. Что ты можешь, когда ты богат? Тебе не составляет труда уехать за границу, найти хорошее учебное заведение, ты получаешь лучшее медицинское обслуживание, можешь покупать все, что тебе вздумается и развлекаться на полную. Но, а как же прочие мелочи? Что по поводу семьи? — Мама моя всегда была занята, а папа почти никогда не бывал дома, — Чуя встрепенулся, поняв, что погружаясь в свои раздумья, выпал из разговора, обеспокоенно вслушался в речь Осаму, — вот…у меня были только нянечки, но, эти глупые женщины не могли дать любви. Их обязанности — подними, одень, накорми, да следи, чтобы я не убежал. Честно говоря, — Дазай тяжело выдохнул, потянувшись к бокалу, дабы налить вино, которое только что принесли, — я никогда не бегал от них. Если и прятался, то в своей комнате, библиотеке. Я не искал проблем с ними, им и так доставалось за мелочи. — Я тебя к чему про котенка-то спрашиваю, — шатен потянулся, наливая вино своему слушателю, — я хотел себе домашнее животное. Чтобы хотя бы он, маленький и игривый, непослушный и озорной, любой окраски и породы, но лишь бы он…любил меня. Но мать, словно отрезала, что этот зверенок — лишняя морока нам. А я что, — грустно улыбнувшись, он сделал первый глоток, — я не мог противостоять словам своих родителей. Чуя внимательно слушал его. С каждым новым предложением, когда алкоголь растекся во рту, обжигая и согревая своим градусом горло и грудь, он осознавал, насколько тот был несчастен. Деньги? Толпы поклонниц? Неограниченная власть? Связи? Да кому это, черт возьми, сдалось. Это самые банальные рассуждения, но, увы, самые правдивые. Есть деньги, есть все. Нету любви. Классическая ситуация для клиентов хост-клуба. Накахара, до встречи с Дазаем, часто выслушивал такие вот слезливые истории об ужасном детстве, о мужьях-подонках, о том, что их проблемы — центр Вселенной, самые важные и значимые. Но Осаму отличался от них. Те дамочки щебетали о том, что им не позволяли что-то покупать, бегать с подружками по клубам, заставляли вести себя на показ перед такими же семьями, словно послушную куколку с высшими светскими манерами. Но ни одна из них ни разу не упомянула о настоящем. О высших и важных ценностях. О любви и заботе. То, что впервые раскрыл для него Дазай. Он первый заговорил о любви, смог поделиться своим мнением и переживаниями. Он первый, кто так трепетно заботится и переживает за состояние, казалось бы, абсолютно постороннего человека. Что же это за боль в груди? Неужели, это то, о чем он читал в книжках? Это сладкое, нежное и детское чувство, когда ты не хочешь выпускать человека никуда, вцепиться в него, слушать его плавную речь, плакать в его объятиях, делиться всем на свете и желать вместе опробовать все-все? Это оно? Черт возьми, он влюбился. Влюбился, несмотря на то, как сильно ненавидел его. Хотя, он был привязан к нему где-то в глубине, это чувство зародилось в нем давно, словно маленький росточек и вот, наконец-то, он смог прорваться через терни его души, прорасти и расцвести этой нежной любовью, словно прекрасная роза. — Чу, ты меня вообще слушаешь? И вот опять он задумался о своем. Его ушки зарозовели, Накахара пытался успокоиться и принять то, что все это правда. Что он влюбился в своего клиента: в богатого мальчишку, в того, кто бесил его, но так…переживает о нем? А что значил вчерашний поцелуй? Что, здесь, черт возьми, происходит? — Чуя! Ты весь горишь, ты в порядке? И вот опять. Его тело словно не принадлежит ему. Оно все дрожит и не желает слушаться: ноги обмякли, голова идет кругом. Он не пьян, нет, Накахара до безумия смущен своими мыслями и присутствием своего клиента. — Да, Дазай, все хорошо, просто, — стараясь не пересекаться с ним взглядом, парень поспешил подняться, — мне жарковато. Отойду умыться, мне просто надо в уборную, да, все отлично. — Чуя, постой. Этот голос был не таким, как какое-то время назад. Он был серьезным, слегка охрипшим из-за сигарет, что уже успел выкурить Осаму за тот час, что они здесь сидят и пьют. Содрогнувшись, парень повернулся к нему. Тот поднялся и с каким-то упреком осмотрел хоста. — Что? Сложно сказать, что ощутил Чуя в тот момент. Не успев вырваться, отойти в уборную и освежиться там, как рыжеволосый понял, что его обхватили за талию. Пьяная ухмылка расползлась на лице Дазая и, хмыкнув, он притянул его обратно к себе. — Боже, ты такой красивый вблизи, — второй рукой он приподнял его к себе за подбородок, улыбаясь, — я говорил о том, какие у тебя красивые глазки? Чуя, ты прекрасен. Не дожидаясь ответа от своего собеседника, Дазай обвил руками его талию, стараясь приблизить к себе как можно ближе. — Прости, я больше не могу сдерживаться. Он впивается в его губы, сладко затягивая в поцелуй. Осаму не надеется на инициативу со стороны Чуи, он понимает, что может быть обвинен за домогательство, но пусть так, он не может больше держать себя. Стараясь дышать ровно и спокойно, шатен плавно перебирает пальчиками на его талии, нежно раскрывая его ротик чуть шире, покусывая нижнюю губу, толкаясь язычком чуть дальше. Обводя им его зубки и небо, Осаму становится тяжелее дышать — он буквально высасывает из него всю любовь. Горячо выдохнув в губы, он меняет угол наклона, впиваясь в своего любимого все с большой страстью. Коленки Накахары задрожали, словно у больного, а уши мгновенно зардели. Разум был словно затуманен — он не хотел больше убежать, не мог сдерживать свои порывы и эмоции и потому, несдержанно притянул его к себе, обнимая за шею. С не меньшей страстью хост уходил в поцелуй, впадая в состояние эйфории с ним. Будто розовая дымка ударила в голову и, потому он откинул все мысли, кроме одной. Как же я люблю тебя. Когда они поняли, что в их легких не хватает кислорода, а дышать через нос просто невозможно — горячее дыхание буквально обжигало, заставляя щеки загораться, то отстранились друг от друга. Жадно хватая губами дымку, что образовалась вперемешку с жаркими потоками воздуха, Чуя отвел взгляд, опуская руки на плечи Дазая. — Что…это…было? Губы Накахары дрожат, мало чего хочется сейчас. Ему абсолютно плевать: заметит их кто, не заметит, будет ли злиться или насмехаться Рюноске — это не его собачье дело. — И ты ещё спрашиваешь? — парень буквально хватает его за запястья, несдержанно прижимая к столу. — Чуя, ты все ещё не понял? Сердце стучит ещё быстрее, когда он оказывается буквально обездвижен: волосы распадаются по столу, прикрывая раскрасневшиеся щеки, ноги слегка разведены, а груди то поднимаются, то опускаются от его прерывистого дыхания. — Чуя, — он наклонился над ним, пряди приятных и мягких, цвета молочного шоколада, волос, спадают на лицо, а глаза засверкали, словно у дикого зверя, — позволь мне сказать. — Я обожаю тебя. Ты, как солнышко, озарял мои самые хмурые дни и хоть ты вредничал, но всегда был безумно милым, — Осаму дышал все тяжелее, впиваясь в его тело, слегка потираясь коленками об его, — ты самый красивый мальчик, которого я видел в своей жизни. Мне всегда хотелось обнять тебя, поиграться с твоими непослушными волосами, буквально утопиться вместе с тобой в нашей любви. Чуя Накахара, я люблю тебя. Можно ли словами описать то, что чувствует сейчас этот мальчонка? Скорее всего, но это почти невозможно. Любовь невозможно выразить словами, так, по крайней мере, считает сам Накахара. Парень вцепился руками в его пиджак, поддевая его края и своими тоненькими пальчиками проводя по изгибу спины. Дазай приятно и одобряюще улыбнулся, помогая ему снять верх своего костюма. — Мой мальчик чего-то хочет? — скинув с себя этот бесполезный элемент одежды, он буквально зажал парня, разглаживая его щечки. — А что ты скажешь по поводу моих чувств? Что у тебя ко мне, Чу? Я тебя бешу? Ох, даже если и так, прошу, — соприкасаясь, носик к носику, Осаму заглянул глубоко в его голубые глаза, — подари мне хотя бы одну ночь с тобой. — Я люблю тебя. Этого было больше, чем достаточно. Впиваясь с новой силой в губы Накахары, он не мог поверить его словам. В голове все смешалось, а разум заволокла розовая пьяная дымка, желания овладели ими, не в силах больше держаться. Зарываясь руками в его каштановые пряди, слегка оттягивая и играясь с ними, Чуя пытается протолкнуться языком в рот своего партнера чуть дальше, с каждым движением меняя угол поцелуя. Тот же, в свою очередь, горячо дышит, расстегивая верхние пуговицы рубашки рыжеволосого, буквально срывая, нахально, но в то же время осторожно и со всей нежностью кусает его за ключицу. — Ах, что за нетерпеливый мальчишка? — дернувшись, хост неловко заерзал бедрами. — Не рви на мне одежду, мне не хочется покупать новые рубашки. — Чуйка дергается, м? — почувствовав движение его таза, он хитро усмехнулся. — Любишь движения, как это мило. Нетерпеливо прижавшись к нему, потираясь пахом об его, Осаму с надеждой взглянул на Накахару. Дергая своими бедрами, шатен восхищался этим взаимодействием с любимым, то, как это все чувственно через темную ткань брюк, как его возбуждали и будоражили тихие постанывания хоста, а как же он хотел его в такой рискованной обстановке, где их могут заметить в любой момент. — Мгх, не трись об меня, ах, Осаму, — он впервые за время их знакомства назвал его по имени, впиваясь руками в края стола, — боже, что ты творишь, бесстыдный мальчишка! — Чу не нравится то, что я делаю? — он наигранно заскулил, чуть активнее потираясь и буквально сгорая вместе с рыжеволосым от стыда. — Я же стараюсь, ах, чувствуешь? Мне так жмет, а тебе, малыш? — Прекрати все озвучивать! — Накахара хотел ударить его за то, что тот так откровенно выговаривается. — Это блядски смущает, ты…ты… — Я, Чуя, я, — усмехаясь, Осаму игриво провел пальчиками по его ляжке, слегка приподнимая, — ах, у тебя тоже уже? Мне так не терпится, позволь мне немножко поиграться с тобой, ах! Мгновенно опустившись к нему, Дазай восхищенно осмотрел парня, устраиваясь между его ног. Сердце Накахары отчаянно застучало и как-то инстинктивно он свел коленки, случайно зажимая своего клиента. — Боже, ты прекрасен! Такая талия, — Осаму заботливо провел ручкой по ней, придерживая, — любой позавидует такой фигуре. Нетерпеливо, желая поскорее заполучить и раззадорить своего любимого, парень расстегнул ширинку на его брюках и, слегка стянул их. Улыбаясь и наблюдая за тем, как тяжело дышит и краснеет его партнер, Дазай легонько провел пальчиками по ткани его нижнего белья, играясь. — Ох, кто уже протек? — он похотливо облизнулся, указывая на пятна от предэякулята, — Чуя, ты очень милый, когда смущен. От подобных слов и действий голова идет кругом: стараясь сдерживать свой тихий стон, парень неловко заерзал, растерянно осматривая Осаму. — Чего ты болтаешь, это надо делать без слов! — Чу, прости, — в знак извинения он плавно провел пальчиком по бугорку на его нижнем белье, — у меня первый раз, я волнуюсь, — он улыбнулся, надеясь, что партнер его поймет, — а я у тебя первый? — Нет, — сухо отрезал Накахара, шикнув, — ах, перестань задавать такие вопросы и болтать, это смущает, глупый. — Тебе так хочется? — поддразнивая, он начал перебирать пальчиками чуть быстрее, горячо выдыхая. — Хорошо, не буду тянуть, милый. Укладывая того на столе, чтобы ему было комфортно, Осаму сощурился, оценивающе окинув его взглядом. Рассматривая оголенное тело, желая оставить что-то о себе. Вспоминая отрывки из красивых фильмов, где в знак любви парочки оставляли друг другу засосы, он встрепенулся и взбудораженный, выдохнул в его бедро. Укусив и оттянув бледную кожу, он припал губами и, нежно высасывая воздух из пространства, что образовалось между телом Чуи и его ротиком, пытаясь вложить в это всю свою любовь. Слегка прикусывая зубками, чтобы засос был ярким и остался надолго, Дазай прикрыл один глазик, выглядывая на хоста. — Я правильно делаю? — Да, все в порядке, правда, — желая приласкать этого мальчишку, Накахара потрепал его по мягким волосикам, одобрительно кивая, — делай и не задавай вопросов, пытайся понять все без моих слов. Что-то пролепетав, Осаму засветился от радости и, слегка раздвинул его коленки, удобно устроился между ног партнера. Расстегивая его рубашку до конца, откинув по разным сторонам её края, он нежно провел пальчиком от его животика до начала бедра. Вырисовывая различные узоры, заставляя Чую хихикать от щекотки и краснеть от прикосновений до чувствительных мест, он наконец-то подвел все к тому, чего ждал от него этот маленький хост. Разглаживая ткань его нижнего белья, он высунул кончик язычка и, прикрывая глаза, провел им по бугорку. Внимательно вслушиваясь в подавленный стон Накахары, парень продолжил, потираясь чуть более настоятельно. Стараясь донести до него все свои чувства через эту ласку, Дазай нервно сглотнул, посасывая уже и так мокрую ткань. Второй рукой играясь с коленкой, нежно обводя коленную чашку двумя пальцами, оттягивая его брюки чуть ниже. Решив, что дразнить и так в меру возбудившегося парня нет смысла, он потянул за резинку его нижнего белья. Горячо выдохнув, Осаму попытался собраться с силами, но при таком виде слегка растерялся, а его щечки мило зардели. Все же, это его первый раз — здесь переживания вполне объяснимы. Почувствовав то, что его любимый слегка заерзал бедрами, ручкой поглаживая того по волосам, как бы одобряя и подталкивая на такие действия, Дазай сразу обрел уверенность в себе. Чуть касаясь язычком, будто боясь сделать ему больно, он впервые провел по всей длине его члена. Услышав тихий голосок хоста, он тут же возбудился: он хотел, нет, желал всем телом и сердцем получить ещё. Надеясь не сделать ничего лишнего, Осаму тяжело выдохнул, укладывая свою ручку на его талию, удерживая, будто боясь, что тот ускользнет. Неуверенно, но со всей нежностью, он пару раз провел своим влажным язычком, лаская эрогенные зоны его полового органа. Наслаждаясь глухими постанываниями Накахары, он сомкнул губы на головке члена, слегка посасывая. Пытаясь выдавить из того всю пошлость, Дазай не старался сделать все быстро, а напротив — растянуть удовольствие для своего партнера, услышать больше из его мягких и сладких губ. Чуть старательнее беря глубже, он все же попытался язычком протолкнуться в уретру, но услышав протестующее мычание, оставил это дело. — Кто…сказал…тебе, что можно так делать? Осаму ничего не ответил, не желая слушать упреки в сторону своих действий. Он хотел стона, а не отчетов во время его оральной ласки. Взяв глубже, парень тут же получил одобрение в виде восторженного тихого вскрика Чуи. Ощутив влажный, прыткий язычок Дазая на своих эрогенных зонах, тот откинулся и блаженно прикрыл глаза. Водя по уздечке, Осаму пытался максимально понравится партнеру, все же, делая это лишь по слухам и собственному опыту. У него не было ещё ни одной сексуальной связи и это, был немного другой опыт. Стараясь не ерзать, чтобы не помешать партнеру, хост поглаживал его по голове, цепляясь пальцами за волосы, иногда оттягивая и играясь с ними. Его сердце трепыхало: Чуя наконец-то смог исполнить свою маленькую прихоть, а именно — потрогать его мягкую, приятную копну волос. Радуясь, что его партнеру доставляет то, что делает Дазай, он, довольный собой, постарался обвить язычком его член до конца. Горячо выдыхая в красноватую от засосов и поцелуев кожу, он взял до конца, прикрывая один глаз. Пытаясь дышать через нос и сдерживать свои немного неприятные ощущения при таком глубоком минете, парень забывал о своем комфорте. То сжимая губы, сужая и позволяя его половому органу тереться об стенки ротовой полости, а то напротив, раскрываясь шире, чтобы вдохнуть и подразнить того язычком. Сейчас ему не нужно было ничего на свете, только лишь эти чудесные стоны и, слегка хрипловатый, но до безумия нежный голос. Волосы спадали на лицо, скрывая красные щеки. Они наполнились алым цветом то ли из-за жуткого смущения, то ли от невыносимой жары, а возможно из-за того, что Дазай немного устал и ему нужно немного отдышаться. Отстраняясь, он медленно вынул его из своего рта, оставляя небольшую ниточку слюны, сглотнул то, что осталось на языке. Довольно улыбаясь и рассматривая очаровательное лицо Накахары, парень потянулся за поощрением, расставляя руки на столе, буквально упираясь в его тело своим. — Тебе понравилось? — желая услышать приятные слова, Дазай сплел его пальчики со своими, сжимая в кулачок. — Ты растерялся? Ну скажи, я же первый раз…а вдруг тебе не понравилось? Чуя, ну посмотри сюда. Накахара нервно сглотнул, боясь встретиться с ним взглядом. Пытаясь преодолеть смущение, он все же посмотрел ему в глаза, поджав губки и что-то промямлив. — Да почему ты не можешь замолчать, чертов мальчишка? — он слегка разозлился, но не мог так серьезно отчитывать его, — Справился, но болтать надо меньше! Да что у тебя за язык такой... — Он тебе нравится? — усмехнувшись, Осаму провел им по его шее, заставляя хоста прикрыть глаза от удовольствия, — Нежно ведь? Тебе нравится, когда я играюсь с тобой им? — Да Осаму! — уже успевшие отойти и побледнеть, его щеки вновь зардели от таких вопросов. — Сколько можно, извращенец? — Я? — он непонимающе и невинно захлопал глазками, тыкая пальцем себе в грудь, — Извращенец? Ох, Чуя, ты меня оскорбил! Кошмар какой! Ах, прямо в сердце... Драматично прикрывая глаза, жестикулируя в воздухе руками, делая вид, что для него это трагедия всей жизни, Дазай тихо застонал от, как он говорит, боли в груди от подобных слов. Это было достаточно забавно, но не в моменты их интима. — Да что за клоун, — Накахару разозлили такие выступления и, он резко потянул того к себе, — мы с тобой чем-то занимались! Ты не думаешь, что это некрасиво, сделать приятно, остановиться и начать тут устраивать цирк? Дебил, я точно тебя ненавижу, нет, тут нету любви, Осаму! — Ну что за истеричка на мою голову, — обхватывая его талию руками, стараясь успокоить немного взбесившегося хоста, Дазай улыбался ему, — вот чего такой голосистый? Сам говорил, что надо в интиме без слов, а тут ишь, раскричался. Ты меня тоже ой как бесил в начале. Пусть я тебя и люблю, просто до безумия, — шатен прижимался, уже фактически выговаривая ему это все в губы, — такого маленького и шального, видел я, как ты разносишь здесь все и всех, бьешь посуду и кричишь, ох, но меня так раздражает твоя упрямость. Так хотелось нежно-нежно поцеловать, а временами схватить, зажать и выебать до потери сил. Буквально сгорая от подобных слов, Накахара не желал отвечать что-то партнеру. Хватаясь за волосы, уже чуть более яростно и раздраженно притягивая к себе, хост затянул его в страстный поцелуй. Началась игра или даже соперничество, чтобы доказать друг другу что-то. Они даже не понимали, ради чего так стараются обойти партнера. Возможно, обычная глупость, которая присутствует у маленьких детей, которые пытаются стать лучше своего юного оппонента. Толкаясь дальше, не выпуская и не давая Осаму передышку, парень закинул свои ноги к тому на талию. Притягивая ближе, абсолютно не думая о последствиях, буквально задыхаясь в таких ласках, выражая этим свою страсть. Они одновременно отстранились друг от друга, словно понимая, что им все же нужно чем-то дышать. — Вот ты чертенок рыжий, — довольный собой и своим партнером, Осаму высунул кончик язычка, хищно улыбаясь, — раскроешь ротик ещё раз, для меня? — Зачем тебе? — Неужели ты такой опытный, — раскусив губу до неглубокой раны, Дазай вытянул вверх два пальца, — и не знаешь, что перед таким, надо немножко...ну...размять, приласкать...ты же знаешь, что будет дальше? — Рот закрой, хватит болтать, — огрызнувшись, он расправил руки на столе, недовольно осматривая Осаму, — давай, делай, что ты там хотел! Все я знаю! — Какой ты неугомонный. Не давая Чуе сказать что либо, парень протолкнулся двумя пальцами в его ротик. Тот, не ожидая таких резких действий, резко приподнял язычок к небу, инстинктивно пытаясь вытолкнуть постороннее у себя, но Дазай был настойчивее. Медленно поводя по стенкам, он улыбнулся, надеясь, что тот все же намочит его пальчики. В конце концов, это для его же блага. Прикрывая один глаз, Накахара попытался сдержать слюни, но они вытекали наружу по пальцам партнера, что плотно сошлись в его ротике. То разводя, то трогая язык, с двух сторон потирая его подушечками пальцев, Осаму был доволен такой картине. Последний раз толкнувшись уже глубже, задевая заднюю стенку, заставляя Чую невольно вздрогнуть от такой резкости. Откашлявшись, хост сглотнул, слизав со своих губ слюни, что остались после пальцев Дазая. Сморщившись, рыжеволосый откашлялся и недовольно осмотрел его. — Ты что творишь? Куда пальцы запихал, это же противно! Сразу начался рвотный...рефлекс...идиот Осаму. — Фу, зануда. Замолчи уже, Накахарочка и, — он подставил ему свое плечо, упираясь одной рукой в стол, — можешь хвататься и царапаться за меня сколько влезет. Хоть бинты с меня все сорви. Сейчас я немного поиграюсь с тобой, м? Немо кивнув, Чуя внимательно всматривался в действия Осаму. Тело горело и дрожало, а сердце буквально вырывалось в груди от представления того, что дальше будет. Дазай похотливо облизнул верхнюю губу, уже раскусив её до крови. Приподнимая ногу хоста, нежно обласкав внутреннюю сторону бедра, он опустился ниже. Тяжело выдохнув, шатен взглянул на него и, увидев нетерпеливый взгляд, усмехнулся. Как же его завело это. Поглаживая своими мокрыми пальчиками его кольцо мышц, Осаму медленно вошел в него, второй рукой поглаживая бедра парня, ведь тот сразу заерзал. Давая ему буквально пару секунд, чтобы тот привык к чему-то новому, парень медленно протолкнул их чуть дальше, неровно выдыхая. — Чуечка, ты как? Как? Он ещё смеет спрашивать меня в такие моменты? Осаму, сука. — Заткнись, Дазай, ах, ты...блять... Когда Накахара почувствовал пальцы партнера внутри себя, он как-то на автомате заерзал, будто пытаясь остановить это. По телу, словно электрический разряд, прошлись мурашки. Ноги обмякли, а в груди будто что-то закололо, перед глазами даже поплыло. Четкое изображение исчезло и словно по пьяни все пошло кругом — образ любовника пропал, неоновые цвета клуба превратились в какие-то беспорядочные пятна, едва загораясь своими приятными и завораживающими огоньками. Грудь тяжело поднималась и опускалась от прерывистого и тяжелого дыхания, а соски затвердели от нарастающего возбуждения. Чуе было непривычно и немного больно чувствовать кого-то в себе, но черт возьми, как же это приятно. Постанывая в удовольствие своему партнеру, он развел ножки, чтобы тому было удобнее играться с ним. Заметив то, что хосту нравится, он плавно вошел ими чуть глубже, пытаясь как-то быстро найти его чувствительную точку. Толкаясь чуть увереннее и сильнее, рассматривая тело и лицо Накахары, желая поглотить и забрать его всего себе, Дазай ускорился. С нарастающим темпом того усилилось и сердцебиение Чуи. Чуть громче постанывая, он мотал головой и от этого его прикрывали пряди спавших волос, которые скрывали наслаждение на его лице. Глаза были мутными, а запах одеколона, сигарет и алкоголя будто усилился, распространившись по тому пространству, в котором эти двое уединились. Резко ухватившись за плечо Осаму, он тихо вскрикнул, ощутив что-то новое и необычайно приятное, внутри все заныло и сжалось. Испуганно и с опаской оглядев своего маленького партнера, Дазай остановился и внимательно всмотрелся в личико Чуи. Услышав бормотание и нахмуренные брови, он понял, что хост не хочет останавливать это. Нагло растянув улыбку, он пару раз протолкнул пальцы и тут же резко вышел из него. — Чуечка, там приятно, да? — парень наклонился над ним, проводя пальчиками по его тонкому животику, — Ох, такой красненький, весь извозился у меня, ах, что за сладкая конфетка! Сгорая от комплиментов в свою сторону, Чуя нетерпеливо сорвал его ремень, скорее расстегивая и снимая брюки с Дазая. Краснея от подобных действий, он лишь доставлял радость своему партнеру. — Кто такой торопливый и неугомонный? — парень схватил его руку за запястье, будто выпрашивая ласки к себе, — потрогаешь? Мне будет приятненько. Он растерянно взглянул на Осаму, смущенно поджимая коленки и приподнимаясь со стола, усаживаясь. — Я? — Накахара сжал руку там, куда её переложил парень, — тебе? Ну если ты меня просишь... Хитро улыбнувшись, он раздвинул свои ножки и обхватывая ногами талию Осаму, притянул его к себе, устраиваясь поудобнее. Желая как можно скорее приступить к основному, хост решил, что не будет долго возиться с ним. Преодолевая стыд, что должен был пропасть после бутылки выпитого вина, но, увы, тот остался при нем, Накахара смочил уже свои пальцы и мгновенно стянул ненужные элементы одежды со своего клиента. Опуская глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом, он впервые провел по головке его члена, потирая её пальчиками. Услышав, как Дазай что-то промурлыкал от удовольствия, он ощутил такое же желание: услышать этот голос ещё раз. Все же, Чуя не был опытным в таких делах, ведь ласкать кого-то другого, учитывая его чувствительные места и темп, который нужно соблюдать, в разы сложнее, чем развлекать самого себя. Даже те девушки, которые любили спать с Накахарой в старшей школе, не делали это так приятно. Они девочки — им не понять того, что испытывают их партнеры. А вот понять мужчине мужчину куда проще. Двигая рукой чуть быстрее, грубовато сжимая и перебирая пальчиками, рыжеволосый ощутил на своих плечах руки, что буквально цеплялись в него. — Ох, Чуйка, не так быстро, это же так, — буквально завывая, тут же меняясь в лице, Осаму задрожал, — больновато! Услышав пожелания своего любовника, Накахара замедлился. Движения руки стали чуть более плавными и мягкими, заласкивая своими тоненькими пальчиками его эрогенные зоны, рыжеволосый розовел от несдержанных стонов Дазая. Высунув кончик языка, он тяжело дышал и будто специально поднимал голосочек, чтобы раззадорить или напротив, смутить своего хоста. — Да что же ты такой громкий, черт бы тебя… — Чуйке не нравится мой голосок? — наигранно растянув улыбку, он запустил свои пальцы в его волосы, поглаживая по головке, — Просто, ты такой ласковый, ах! Не могу удержаться! Цыкнув, Накахара предпочел промолчать и просто ускорился. Перебирая пальчиками, все ещё пытаясь довести своего партнера до невменяемого состояния, он победно улыбался, наблюдая за тем, как тот буквально извивался в его руках. Внизу все пульсировало и ныло, а от каждого прикосновения становилось все жарче. — Ох, ах, Чу-Чу, ты же сейчас такими действиями, — невольно сжимая коленки, Осаму впивался руками уже в его волосы, оттягивая и сжимая их, — доведешь меня! Ох, маленький, а такой игривый! Плавно остановившись, убирая руку с его члена, Чуя отряхнул пальцы, на которых осталась прозрачная вязкая жидкость, как-то брезгливо осмотрев ладонь. Скривив губы, он поднял голову и тут же вспыхнул, увидев лицо Дазая: щечки того зардели, встретившись взглядом с хостом, глаза были затуманены и с неким желанием и похотью буквально прожигали тело Накахары, а язычок водил по губам, делая их вновь влажными. — Чуйка такой умничка! У него такие игривые и тоненькие пальчики, ах, чудо! — восторженно хватая его за запястья, Осаму вновь повалил парня на стол, удерживая за руки, — А теперь, мальчик хочет продолжить? Нервно сглотнув, вновь оказавшись на поверхности стола, он развел ноги, обхватывая ими талию Дазая, ерзая. Они были совсем близко друг к другу, готовые отдаваться до потери сил и сознания, желая слышать своего партнера и дарить свою любовь дальше. — У Накахарочки это не первый раз? — А у такого болтливого и неугомонного Дазая походу первый. — Правильно говоришь, Чуйка, — наклонившись, Осаму нежно повел пальчиком по его губам, — ты у меня самый первый. Как жаль, что я у тебя нет. — Да прекрати ты болтать, — заткнув его резким и быстрым поцелуем, Чуя обвил руками его шею, притягивая клиента все ближе к себе, — давай. Продолжай. — Ты готов? — Да. Засветившись от счастья, Осаму тяжело вздохнул и, приподнялся со стола, все ещё смотря в глаза Накахары. В нем боролось два порыва: нежно приласкать и осторожно, словно с какой-то хрупкой и ценной вещью взять его, или же грубо, сцепляясь и перекрикивая друг друга, оставляя болезненные засосы, отдаваться друг другу до потери сознания. Нахально сжимая бедра Чуи, Дазай кивнул, немо говоря о том, что готов начать. В этот момент они оба отключились от посторонних источников шума: им не было дело до смеха и выкриков дамочек, звуков ударяющихся друг о друга бокалов, приглушенной музыки и остальных источников звука, что лишь создавали такой себе неоновый клубный фон. Пьяные и спутавшиеся мысли заволокла розовая дымка, напрочь отбивая чувство стыда и страх быть замеченными. Их это уже точно не волнует. Это их ночь. Дазай начал двигаться сразу, не задумываясь о том, что Накахаре следовало бы привыкнуть к чему-то новому. Заласкивая такое резкое начало, он пару раз провел руками по груди, задевая соски, нежно поглаживая и оттягивая их, плавно перешел к животику, вновь опуская свои руки на бедра Чуи, придерживая его таким образом. Сделав пару толчков, он все же замедлился, чтобы убедиться в том, что тот чувствует себя комфортно. Всматриваясь в раскрасневшееся лицо, смахнув слезы, что сами собой появились на глазах, Осаму погладил его по щеке, пытаясь вернуть зрительный контакт. — Прости, Чу, я не могу сдерживаться. У Накахары наступило дежавю: сегодня он это уже точно слышал. Не успев что-либо подумать, как он ощутил новые толчки внутри себя и, откинувшись назад, как-то глухо простонал. Не сказать, что это было очень приятно, но мысли о том, что это происходит именно с ним, именно сейчас и именно с этим человеком, возбуждали. А та атмосфера, просто накаляла, заставляя голосочек прорезаться и вырваться наружу. Заметив, что партнеру не совсем нравится происходящее, Осаму ускорился, хватая Накахару за запястья, выпрашивая к себе внимание. Заглядывая глубоко в глаза, продолжая рывками двигаться, он что-то промямлил и, не желая получать удовольствие в одиночку, специально застонал, чтобы попытаться смутить Чую именно своим голосом. Шатен до безумия хотел доставить партнеру, донести до него свою страсть и любовь, то грубо сжимая запястья, а то ласково нашептывая имя хоста, блаженно прикрывая глаза. Желая поскорее заполучить желаемое, он протолкнулся чуть дальше, надеясь достать до простаты. Рвано вздохнув, Накахара резко вцепился в края стола, случайно задевая бокал с вином, что в то же мгновение разлилось сладким алым пятном по гладкой поверхности. Игнорируя эти мелкие обстоятельства, Осаму, заметив, что хост заметно изменился в лице, ещё и начал сам двигаться, будто напрашиваясь на продолжение, понял, что нашел его чувствительную точку. Пару раз толкнувшись, он каждый раз блаженно выдыхал, наслаждаясь стонами Чуи. — Здесь, Чуйка? Да как он вообще может говорить? Почему его язык такой длинный и даже во время секса ему надо что-то сказать? Все же немо кивнув, Накахара сглотнул, чувствуя, что ему осталось не так уж и долго. Казалось, что время не идет вместе с ними: оно то торопится, то замедляется, а то и вовсе стоит на месте, останавливая всех вокруг, давая молодым людям слиться в своей страсти. Неловко сжимаясь внутри, он замотал головой, пытаясь притянуть к себе Дазая, хватаясь за края его рубашки. Тот послушно наклонился и, лизнув ушную раковину, горячо выдохнул. — Чу, я скоро, мал...лыш... Задрожав, сцепляясь пальчиками, пытаясь куда-то пристроить свои руки, Чуя уже не мог сдерживать свой голос. Он двигался навстречу своему партнеру, вцепляясь в его спину, оставляя глубокие царапины своими ногтями, выгибаясь и прижимаясь к телу Осаму. Тот же, придержал его за талию и, прошипев от резких царапаний, вошел до самого конца. Уже устало двигаясь, простонав на ухо рыжеволосого, он схватился за него и, буквально завывая, прерывисто задышал. Осаму кончил первым и, прикусив губу, тяжело выдохнул, опираясь телом на Накахару. Хост закончил почти сразу же после Дазая. Извиваясь на столе, он почувствовал что-то противное, но теплое внутри себя, что разливалось и стекало по его бедрам, когда парень вышел из него. Недоуменно захлопав своими слезливыми глазами, Чуя также тяжело задышал, дрожащими руками придерживая Осаму за плечи. — Чуйка, тебе понравилось? — парень слабо улыбнулся, приподнявшись и поглаживая того по щечкам, — Тебе было приятно, правда? — Мне? — от возмущения, что тот так закончил, он недовольно сжал губки и пусть не хотелось ему ругать своего любовника, но все же Накахара должен ему все высказать, — каков молодец, ты...ах, ты ещё и презерватив забыл надеть? Как тебе не стыдно, так нагло ворваться в мое личное пространство, взять и довести меня до потери сил, кончить и ещё что-то спрашивать? Глупый мальчишка! Ненавижу, Осаму! — Тихо, тихо, Чу, — он виновато прикрыл глазки, поглаживая его по рыжим волосикам, прижимая к себе, — раз зовешь по имени, значит все же я тебе дорог. Больше я так не сделаю, прости, маленький. — Больше? — парень начал успокаиваться, принимая объятия, вопросительно выгибая бровь. — Конечно! Я обязательно хочу повторить это с тобой, любимый мой хост, Накахара Чуя. — На самом деле, я буду также не против попробовать это ещё раз, надоедливый мальчишка, Осаму Дазай.

***

Часы показывали уже около четырех часов утра. Акутагава устало потянулся и хрустнул спиной, поднимаясь со своего места. Его ночь с клиенткой ничем не отличалась от предыдущих — алкоголь, болтовня и сигареты. Блаженно выдыхая, скидывая с себя пиджак, темноволосый подошел к стойке, подзывая Йосано к себе. — А ты сегодня довольнее обычного, — отдав ему выручку за ночь, девушка протянула ему сигарету, — что-то интересное случилось? Клиентки развеселили или такой красавчик порадовал себя чем-то более интересным, чем светская беседа с женщиной? — В точку, Акико, — он закурил, всматриваясь в сторону, куда пару часов назад ушел Чуя, — но не думаю, что эта ночь была запоминающейся именно для меня. Хитро усмехнувшись, парень продолжил тянуть сигарету, прикрывая глаза. — Глуши центр, уже заебал играть, — Рюноске обратился к девушке, вновь поворачиваясь к ней лицом, — эй, а Накахара и его клиент не заказывали ничего этой ночью? — Они замолкли с двенадцати часов, — сделав музыку потише, администратор, в знак подтверждения своих слов указала ему на запись в журнале, — около двенадцати была взята Альянико, да и все. Растянули наверное на ночь. А может, Чуя-кун вновь обложил его матом, выслушивая душещипательные истории о проблемах в семье, — усмехаясь, она повернулась к небольшому зеркалу, что стояло на подставке за стойкой, — а тебе, зачем, Акутагава? — Да так, — он растянул улыбку, доставая из кармана мобильный телефон, сверяя время, — обычно Накахарочка на месте усидеть не может и то к тебе бегает, то в уборную, а то и вообще на улицу сбегал от своего клиента любимого. Из их угла всегда ругань слышна, а сегодня что, замолкли? — Рюноске, заткнись, ты порой такой надоедливый, — раздраженно поправив заколку, Йосано тяжело вздохнула, — наше ли дело? — Как грубо, Акико, — он рассмеялся, затушив сигарету, — нет, конечно, не наше. Но, ведь интересно. Парень продолжал что-то рассказывать девушке, иногда выслушивая упреки или комплименты в свою сторону, как вдруг, к стойке не спеша вышел Накахара. Его рубашка была слегка замята, а волосы были растрепаны. Он смотрел в пол, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Вслед за ним вышел и Дазай, зевая и придерживая на согнутом локте пиджак хоста. — А вот и твой Чуя пришел, — Акико улыбнулась Акутагаве, указывая на рыжеволосого, — а то потерял своего друга, бедный Рюноске. — Мы не друзья, — злостно прошипев, Накахара выхватил пиджак у Осаму, — чего вцепился? Хватит тут ходить, давай деньги и сваливай отсюда! — Ну что ты раскричался с утра пораньше, Чу? — скучно осмотрев его, он резко прижал его к себе за плечи, — у тебя нету смены? Пойдем, я довезу тебя домой? А то на метро таскаться — морока. — Не откажусь, — буркнув что-то ещё под нос, он на секундочку повернулся к Йосано, — Акико, я не приду завтра. Беру выходной. — Как скажешь, — она осмотрела его и, хитро сощурилась, — пока, Чуя Накахара. Все то время, пока эти трое вели диалоги между собой, Акутагава молча смотрел на парня. Когда Осаму и Чуя удалились из клуба, хлопнув дверью, темноволосый обернулся к стойке. — Не думаешь, что у них что-то есть? — Ты о чем, Рюноске? — поводив пальцем по журналу с данными, она что-то мысленно подсчитывала, бурча себе под нос, — Чуя, так... иероглифами это... хорошо, думаю, он не обидится, если ты займешь его место. Тогда твой столик там, где раньше сидел Накахара, не возражаешь? Парень остолбенел и удивленно посмотрел на девушку. Непонимающе окинув её взглядом, всматриваясь в список хостов, он обнаружил, что Йосано вычеркнула Чую. Судорожно вцепившись в стойку руками, Рюноске закашлялся, требуя объяснений. — В каком смысле? Ты увольняешь Накахару? — Нет, — она захлопнула книжку, подпирая подбородок рукой, села за свой высокий стул, — нет нужды. Сегодня мы видели нашего очаровательного мальчика последний раз в качестве хоста. Теперь ему не нужен этот клуб и мы, ха, какой счастливый молодой человек... — Почему ты так решила? Разве ему не выгодно брать деньги с этого Дазая каждый вечер и жить как в шоколаде? С чего бы ему уходить? — Какой же ты далекий, — Акико протянула ему бокал, выливая туда остатки белого вина, — неужели тебе непонятно? Он нашел того, кто будет с ним. — Я видел как они в эту ночь... — Ай-я, — прервав его, девушка пригрозила ему пальцем, — некрасиво копаться в чужом нижнем белье, Акутагава. Да, они наконец-то сблизились. Разве ты не понимаешь, что он переспал с ним не ради денег? — Что? — Они будут встречаться и жить вместе, господи, — заливая в себя вино, она перекинула одно колено на другое, — какие же вы, мужчины, глупые. — Но они же парни! Не мели чушь, ты, глупая девушка! — Не оскорбляй меня. Кто тебе сказал, что любви важен пол? — Йосано усмехнулась, двигая ему бокал, — выпей со мной, ты ведь теперь точно стал лучшим хостом. Ты же так боролся за это, хоть и молча. Дурак Акутагава. Давай, если хочешь стать самым востребованным, тебе придется работать ещё усерднее, а то разленишься — не будешь радовать дам, не станешь получать гонорары. Она рассмеялась, подпихивая Рюноске, чтобы тот выпил с ней. Что-то злостно прорычав, он все же принял бокал с белым вином и, поднимая его, залпом опустошил. Да действительно. Пусть этот Накахара катится куда подальше, теперь он не будет мешаться. В груди что-то зажгло: то ли отдал градус выпитого алкоголя, то ли даже какая-то тоска, смешанная с радостью. — И все же, мне будет не хватать такого соперника.