Маленькое чудо

      Снег медленно падает на полные людей улицы Конохи. Шум, гам, крики радости. Каждый дом в деревне украшен… Каждый, кроме моего. Я никогда не праздновал, да и меня никто не жаждал поздравлять. Каждый раз Новый Год я встречал в гордом одиночестве.       Сижу в кресле, укутавшись в плед, и пью горячий шоколад. На улице холодно и потому я лучше буду сидеть в тёплом кресле, чем стоять на улице под ледяным ветром, который будет замораживать мою и без того холодную душу.       Смотрю на часы. Осталось пять минут. Пять минут и народ с улицы начнёт ещё громче кричать, и многие запустят фейерверки и салюты. Будут поздравлять друг друга и желать счастья в следующем году…       И вот, ровно полночь. Как я и предполагал, с улицы послышались взрывы салюта и галдёж людей. Даже здесь слышно, как в соседних домах трезвонят телефоны…       Мой взгляд переключился на телефонную трубку, валяющуюся на столике напротив. Меня никогда не поздравляли и меня это вполне устраивало. Лучше я буду один и в тишине, чем в толпе народу, оглушенный их визгами, которые наверняка довольно болезненно отзовутся в голове утром, но…       Почему-то хочется, чтобы мне позвонили. Почему-то хочется, чтобы кто-нибудь вспомнил обо мне…       Короткие гудки в трубке. Связь переполнена и я не могу дозвониться, но я упорно продолжаю набирать один и тот же номер. Номер человека, который не знает, что такое праздник. Не знаю почему, я неожиданно вспомнил о нём. Молчаливый, вечно хмурый и… И такой одинокий.       Наконец-то я смог дозвониться. Слышны длинные гудки.       Я вздрогнул от неожиданности, когда зазвенел телефон. Я слишком быстро поднял трубку. Слишком быстро, нетерпеливо и неверяще произнёс «Гаара слушает». А из трубки раздался радостный голос Удзумаки. «С Новым Годом, Гаара!!!». Почему-то я рад. Почему-то мне приятно слышать именно его голос. В душе я ликую от радости, но ответил ему своим, как обычно, мрачным голосом: «Тебя тоже с праздником, Наруто».       Когда он поднял трубку, мне на секунду показалось, что он рад моему звонку. Но это было лишь на секунду. Я поздравил его. Он тоже меня поздравил своим фирменным мрачно-пофигистичным голосом. Но сегодня я заставлю его показать радость. Ведь сегодня праздник и все должны радоваться.       — Выйди на улицу.       — Зачем?       — Там красивый фейерверк.       — И что?       — Ну выйди.       — Ты ведь не отстанешь, да?       — Ага.       — Ладно. Выхожу.       Этот идиот хочет, чтобы я вышел на улицу и глазел, как и вся толпа придурков, на этот фейерверк. Ну ладно. Я не против. Неторопливо одеваюсь. Выхожу из дома и вижу запыхавшегося Удзумаки. Он бежал ко мне? Зачем? Можно же было неторопливо пройтись. Наши дома не так уж далеко стоят. Я его не понимаю.       Когда он согласился, я прыгал от радости. Быстро оделся и побежал к нему. Наши дома друг от друга недалеко стоят, но и то, что стоят близко сказать нельзя. Я подбежал к дверям, когда он выходил. На мгновение на его лице проскользнуло удивление. Лишь на мгновение.       — Ну и что тебе надо?       — Вот, — протягиваю ему небольшую коробочку с золотым бантиком. Вот тут уже он не смог сдержать вечно безразличное лицо и по-настоящему удивился.       Идиот. Какой же он идиот. Спрашиваю его: «Что тебе надо?». Он лишь глупо улыбнулся и со словом «Вот» протянул мне небольшую красную коробочку с золотым бантиком. Мне раньше не дарили подарков. Ошарашенный, я взял коробочку в руки и тупо на неё смотрю. Тихо произнёс: «Спасибо… Но… Я ничего не подготовил тебе». Он весело ответил: «Я знаю».       Он медленно и, можно сказать, неверяще взял коробочку в руки. Смотрит на неё. Затем он почему-то покраснел, тихо и смущённо произнёс: «Спасибо… Но… Я ничего не подготовил тебе».       — Я знаю.       Я ведь действительно знаю. Тебя ведь никто раньше не поздравлял.       Он как-то странно посмотрел на меня. Я только сейчас заметил, что сейчас на улице тихо. Посмотрел на небо. Разочарованно вздохнул: «Ну вот, салют уже закончился». Тут неожиданно он спросил: «Может, зайдёшь? У меня чай можно попить». «А у меня есть печенье», — и я вытащил из кармана пачку печенья.       После его ответа я уставился на него. Он действительно хотел меня поздравить, не смотря ни на что. Просто поздравить. Почему-то мне хочется прыгать от радости. Кстати, салют уже закончился.       — Может, зайдёшь? У меня чай можем попить.       — А у меня есть печенье, — и, глупо улыбаясь, он достал из кармана пачку печенья. Надеюсь, у него эта пачка в кармане не месяц лежит.       Мы вместе пили чай и ели печенье. Он что-то рассказывал, но я не слушал. Я просто смотрел на него и был благодарен. Благодарен за то, что он меня поздравил. За то, что вспомнил обо мне. За то, что он подарил мне маленькое чудо. Чудо — чувство праздника… Я позволил себе улыбнуться.       Мы пили чай и ели печенье. Я рассказывал ему всё самое весёлое, что произошло за этот год. Хотя, я видел, что он меня не слушает.       Он улыбнулся. Так искренне улыбнулся, что я сам не сдержал улыбки.       — Гаара, ты теперь знаешь, что такое праздник.