Losing everything, you do not lose nothing

Все замирают, как по сигналу, когда из храма выходит полуголый парень, а на землю падают огромные капли дождя. Все удивлены не столько дождём, сколько богом, как думали они. *** На пару секунд назад *Где-то в портале времени* POV Юнги Чёрт, куда я падаю? Куда отправил меня этот чёртов «мастер перемещений во времени»? Вот у него и спрошу, когда вернусь обратно, если он, конечно, услышит меня, ибо мертвым не дана способность слышать. Чёрт, я все дальше и дальше от Томи, да и не только от него, но и от самого себя. Я вижу всю свою жизнь наперед, каждую травму, первую игрушку, моего молодого отца с младенцем в руках. Это я, это моя жизнь. Зачем мне дальше, туда, где меня нет? Где меня ещё не существовало, и я не успел оставить свой след в истории. Всё проносится мимо меня с неимоверной скоростью. Если свою жизнь я мог разглядеть с точностью, то всё, что идёт ранее — я не вижу вообще. И вот всё тухнет, и я не вижу ничего… *** Веки открываются, а все вокруг даёт понять, что я очутился невесть где. Вокруг — тишина, не слышу даже собственного дыхания. Холодно. Помещение, в котором нахожусь — весьма красивое место: яркие стены с изящными узорами, высокий потолок той же расцветки и пол, будто из бархата — мягкий, по нему приятно ходить. И вот я вижу выход в виде высокой двери красного с позолотой цвета. Сквозь небольшой разъём виднеется поток света, направленный в точности на меня. Наконец до ушей доходит, что по ту сторону хлещет дождь, и я, кажется, передумываю идти. Сквозь страх и дикое волнение подхожу к выходу, кто знает, что ждёт меня по ту сторону. С неуверенностью открываю дверь и моему виду предстают люди, количество которых в точности подсчитать невозможно. Они все смотрят на меня, будто я с луны свалился. По бокам от меня стоят парни, одетые в ханбок. Чёрт, в какой год я попал? На голове у них что-то на подобии пучка, закрепленным шпилькой, носящей название «ёнбон-твикочжи». Вкратце, это — серебряные шпильки для волос, дополненные кораллом, или даже зелёным нефритом. И откуда я все это знаю? Я же ненавижу историю… Однако, парни на вид очень молодые, скорее, их возраст — промежуток между пятнадцатью и двадцатью. Они все смотрят именно на меня. В центре я вижу парня, который, кажется, увидел восьмое чудо света. Он же, в отличии от остальных, ранее описанных, в белом одеянии, а волосы заплетены в хвост, или что-то похожее. И вдруг, все начинают кланяться, к чему бы это? Теперь уже я решаю взглянуть на себя. Шок. Опустив глаза на собственное тело, вижу, что на мне нет ничего, кроме ткани, частично прикрывающей пах. Ноги босые, что очень прискорбно, ибо будет весьма больно ходить по земле босыми ногами. О волосах можно вообще ничего не говорить: если раньше они были короткие, белые, со слегка отросшими темными корнями, то теперь они, также как у парней по обе стороны от меня, заплетены в пучок из тех же белоснежных волос… Я шикарен, как никогда, ну, естественно, не в прямом смысле. *** Челюсть наследного принца чуть ли не соприкасается с землёй при виде сексуального парня, появившегося из ниоткуда. Хосок не знает что делать в данный момент и просто смотрит в сторону бога, что делает и парень. Принц тонет в его, чёрт возьми, идеальных голубых глазах, а бог всматривается в глаза Чона, сравнимые только с красотой ночного неба. — К нам пришёл бог! Наследный принц вызвал бога-воителя! Мы должны лежать у его ног! — выбежав из толпы, прокричал старец, и в течении секунды все те, кто смотрел точно на парня, кланились ему. «Я вызвал бога? Это что, очередной план Чонгука по захвату трона?» — подумал принц, не отводя взгляда от создания в паре метров от него. Только спустя некоторое время он понял, что должен последовать примеру остальных и отдать почтение. Император поднялся с колен и встал на расстоянии пары метров от парня. — Бог-воитель, как называть нам тебя? Молчание и недоумение слились и получилось что-то на подобии нелепости. — Я… Юнги. — тихо вымолвил бог и опустил глаза, когда на него снова стали глазеть все. — Боги послали нам самого сильного воителя! Он будет оберегать нашу страну от войн и кровопролития! — повернувшись к народу, громко, чтобы слышали все, сказал он, подобно тому старцу. Всем было уже наплевать на дождь, всё внимание было уделено Юнги. Видимо, Тэхён, тот, который якобы переносит людей во времени, перестарался, и, как бы так сказать, подбросил Мина на несколько столетий не туда. — Мы должны устроить пир в честь пришествия бога! Подготовьте его к торжеству! — не успел омега опомниться, как оказался в паланкине — специальных крытых носилках, предназначенных для знатных людей, вроде семьи императора, него самого, министров и прочих. *** Юнги сидел около зеркала, смотря на своё отражение и просто напросто не верил собственным глазам, его внешность просто поражала: гладкая, как у младенца кожа, алые, будто покрытые румянами щеки, розовые губы и восхитительные голубые глаза, олицетворяющие небо. Он удивился, как такое возможно, ведь изначально у него были карие глаза, а волосы и вовсе, как у всех, но не здесь и не сейчас. К нему подошёл парень миловидной внешности, напоминающий, почему-то, кисэн — парня, танцующего и обладающего ангельским голосом и развлекающим мужчин-альф из высших классов. Его небольшие ручонки касались волос Юнги и от них, будто бы, ощущалось тепло. Парень расплёл пучок, распустив волосы Юнги. Они были по-настоящему красивыми. — Ты кисэн, или придворный омега? — поинтересовался бог, но его проигнорировали. Выражение лица слуги ни капли не изменилось, всё также выдавая равнодушие и хладнокровность.– Тебе запрещено разговаривать со мной, верно? И снова это молчание. Да, Юнги оказался прав. Всё дело в том, что в давние времена в Корё слугам запрещалось разговаривать с людьми высшего ранга, кроме наложников и императора. Считалось, что любое сказанное этими людьми слово — оскорбление, из-за чего придворные омеги и прочие подвергались смертельной казни. — Я никому не скажу, честно. — попытался вытянуть из омеги Мин хотя бы единое слово, но ни одна его попытка не увенчалась успехом.– Я ведь бог, захочу и время назад, захочу императором стану. Пошёл на ложь воитель, и прислужник наконец взглянул на него. Опустил глаза в пол, когда их взгляды совершенно случайно встретились. — Правда никому? — боже, его голос показался Юнги настолько великолепным, что он не смог сдержать восхищения и расплылся в улыбке. — Да. — для большей убедительности парень кивнул и снова заулыбался, подобно чеширскому коту. — Я не кисэн. Я придворный омега. Все говорят, что я похож на танцовщицу. — всё-таки не одному Мину показалось, что внешность парня заставляет думать о его месте в обществе. — Как тебя зовут? — У меня нет имени. — Юнги поднял брови от ужасного удивления. Как такое возможно вообще? И тут в голову омеги приходит мысль, что он и малейшего понятия не имеет о том, в каком году обитает. — А какой сейчас год? — А что, у вас на небесах год отличен от нашего? — расчесывая непослушные волосы бога, с некой усмешкой спросил парень. — Наверное. — омега пожал плечами. — У нас 942, а у вас? — снова с усмешкой, но уже более свободно пролепетал он. — Ну…это будет звучать странно, но у нас 2018. — слуга подавился слюной. — И всё же, у тебя должно быть имя. Мин настаивал на том, чтобы тот ответил по существу. Ну, или, хотел убедится, что все в этом парне идеально: и внешность, и голос, и имя… — Я не могу. Нам запрещено называть свои имена, мало того, что я с тобой разговариваю? «Да как такое возможно вообще?» — подумал омега и продолжил смотреть на отражение придворного омеги в зеркало. Парень сделал из волос идеальный пучок и вместо той серебряной шпильки с драгоценным камнем, украсил причёску более подходящей к торжеству шпилькой с подвеской, в которой камней было в разы больше. А между тем, Юнги нравилось, что к нему относятся с трепетом, но жажда мести продолжала разрывать изнутри. Вот и где здесь он может найти Томи? Да он сам ещё, по идее, не родился, как и в ближайшие пару столетий, что уж говорить о том, кто был младше на считанные года. — Я сделаю все, только если скажешь своё имя! — уже с большей настойчивостью попросил он и чуть ли не топнул ногой по полу. — Только не говори моей наложнице! — будто бы обреченно, с каплей раздражения, выдвинул условие слуга. Безусловно, Мин Юнги мог докопаться до чего и кого угодно без исключений. Думаю, нам надо поучиться у него. — Не скажу! — Пак Чимин. — и тут перед глазами бога появляется, не в буквальном смысле, конечно, радуга, а глаза будто бы заблестели. — Чимин… Вау! — продолжал восхищаться Мин, едва ли останавливая слюни. Омеге понравился омега… Так, стоп, мы так не договаривались! — А ты, верно, Юнги? — омега быстро закивал, мешая Чимину приводить его в порядок. — Да. — с радостью отозвался он и всё же успокоился, поняв, что всё-таки мешает. Пак умело наводил красоту на лице парня при помощи, как он выразился, косметики. Это были исключительно естественные компоненты. Оставалось только надеть ханбок, предназначенный для торжественных праздников, который налез на парня на ура. Он ждал того момента, когда узнает, что за парень в белом одеянии на него смотрел.