Зимняя Луна

После матча мы вернулись в палаточный лагерь и всей компанией завалились в нашу палатку. Все сейчас праздновали, на улице был слышен шум веселья и повсюду летали лепреконы и мы решили не ложиться сразу спать, а посидеть за чашечкой божественного напитка и поболтать. Начали закругляться мы только тогда, когда Джинни заснула прямо за столом. Все уже разбрелись спать, когда в нашу палатку забежал мистер Уизли. -Скорее, собирайтесь и уходите через лес! - торопливо сказал он. -Что случилось, Артур? - спросил мистер Лавгуд. -Пожиратели! - и мистер Уизли скрылся за дверью. Когда мы вышли из палатки на улице, как и до этого, стоял шум, но это не были крики радости, наоборот, крики ужаса, звуки пламени и топот убегающих волшебников. Через поле шла большая толпа в мантиях с капюшоном и в масках. Все попадавшееся им на дороге они сносили или поджигали, а над их головами висело четверо людей, причем двое из них дети, одна женщина, а еще один это магл, который говорил нам куда идти и жаловался на странно одетых людей. И огромные толпы волшебников убегали от этой кучки, даже не пытаясь что-то сделать, это выглядело жалко и отвратительно. *** В палаточном лагере воцарилась паника. Люди всегда боялись Пожирателей смерти, как огня и их появление вселило ужас в сердце каждого, волшебники бежали, даже не думая о сопротивлении, лишь министерские работники сейчас собирались, чтобы дать отпор. Но во всем этом океане хаоса был островок спокойствия. Молодая девочка, еще школьница спокойно поднималась по воздуху, идя в сторону Пожирателей. Все кто ее видел завороженно замирали, забывая сразу о своей панике. Она источала такую уверенность, что люди даже не допускали мысли, что у нее может что-то не получиться, чего бы она не задумывала. Многим казалось, что сам воздух с радостью становится для нее ступеньками, но самые внимательные могли заметить маленькие платформы льда. Девочка поднялась достаточно высоко чтобы ее все видели и остановилась, она была прямо перед пожирателями. На всю округу легла тишина, все завороженно глядели на нее. Прекрасная белоснежная кожа, и ниспадающие водопадами белые волосы, будто окруженные полупрозрачной молочной дымкой. Очень красивое лицо, на голове белая диадема с тремя голубыми камнями. Прекрасное пышное белое платье, туфли на каблуках, на ее руках было несколько колец, очень подходящих ей, а на правой руке был белый браслет с белым камнем, закрывающий некоторую часть руки за кистью. И конечно же глаза, голубые глаза источающие видимое всем сияние, они смотрели на пожирателей сверху вниз и были совершенно равнодушны, но при этом всем казалось, будто они источают презрение. Легкое движение рукой и висящие в воздухе фигуры маглов медленно и аккуратно опускаются на землю вопреки заклинаниям Пожирателей. Лишь самые внимательные заметили, что теперь в этой руке она сжимала белую и очень короткую палочку, остальным же казалось будто она колдовала без палочки. Пожиратели попытались помешать спуску маглов, но безуспешно, в следующую секунду заклятия полетели в девочку. Волшебники пришли в ужас, нет они не боялись за девочку, ведь разве можно навредить такому необыкновенному созданию? Они пришли в ужас от того, что эти глупцы осмелились поднять на нее палочки. Их вечный страх, перед Пожирателями отступил, остался только трепет перед необыкновенной девочкой, такой властной и могущественной. Заклинания Пожирателей вместо того, чтобы ударить девочку просто напросто впитывались в одно из ее колец. Тогда пожиратели попытались атаковать опускающихся на землю маглов, но между ними тут же возникла стена изо льда. В следующее мгновение девочка легонько взмахнула палочкой и небо стало белым, а затем оно рванулось на Пожирателей и тогда все поняли, это не небо а ледяные шипы, миллионы ледяных шипов. Шипы столкнулись с Пожирателями и на минуту рассмотреть то, что там происходит было невозможно, а когда ледяная пыль улеглась было видно лишь одно изуродованное окровавленное тело, остальные видимо успели трансгрессировать. Девочка оставшись такой же равнодушной повернулась и как и поднялась, так же начала спускаться, в абсолютной тишине разносился цокот ее каблуков о лед. А на небе появилась Черная Метка, символ Пожирателей смерти. *** Вернувшись в палатку, я сразу пошла в свою комнату, села на кровать и закуталась в одеяло. Впервые в этой жизни я чувствовала холод. Мне было ужасно холодно и плохо, но чертово одеяло совсем не помогало. Я не хотела никого убивать, хотела заковать их в лед, но взбесилась, когда они атаковали маглов и не сдержалась. Мне было очень плохо и еще хуже от того, что я никак не могла это выразить, я хотела зарыдать, но просто не могла и мне оставалось только сидеть в этой большой и холодной комнате наедине со своим ужасом, так паршиво я себя не чувствовала даже после принятия зелий. Через какое-то время зашла мама, она говорила мягко, но было видно, что она не рада моему поступку, она говорила, что нельзя просто так легко убивать людей, от этого мне старовилось еще хуже. Спасла меня вошедшая Луна. -Миссис Вайс, разве вы не видите? Вы говорите, что нельзя так равнодушно убивать, но ведь Винтер сейчас очень плохо, как вы можете это не замечать? - в вечно мягком тоне Луны слышался упрек и недовольство. Я подняла на нее взгляд, она видит, что мне плохо? Меня наполнила некая странная надежда и радость, а в следующую секунду я почувствовала что-то мокрое на щеках. Я плакала? Луна просто подошла, села рядом и обняла меня, а я уткнулась ей в плечо. Что было дальше я не знаю, я ничего не помню. Пришла в себя я только в последний день каникул. Я временно жила в доме Лавгудов, с Луной в ее комнате и все, что было после того случая для меня было как в тумане. До сих пор я себя чувствовала довольно паршиво, но теперь это было хотя бы терпимо. Оказывается мама, Джинни, Гермиона и миссис Уизли навещали меня каждый день. Узнала я об этом только когда они пришли и сегодня, и все очень обрадовались, что я наконец в порядке. Еще они сказали, что один раз меня навестил даже Дамблдор, он хотел убедиться, что со мной все нормально. Убитым Пожирателем оказался Крэбб, а так же там оказалась оторванная левая рука, и вот совпадение Нотт неожиданно потерял руку, причем левую, однако, ему удалось откупиться. Оказалось, что от толпы журналистов и минестерских работников меня спасли мама, мистер Уизли и мистер Лавгуд, последний намекнул Министру, что новые поставки Адского Льда невозможны, когда нас постоянно донимают и все дела на мой счет замяли. Что же, думаю стоит отблагодарить Фаджа и все таки передать Министерству еще льда. Так или иначе скоро начинался учебный год. Этот год обещал быть необычным, миссис Уизли проболталась, что в Хогвартсе будет проводиться Турнир Трех Волшебников, но попросила никому не рассказывать, это был сюрприз. Думаю мне стоит хорошенько подумать, стоит ли принимать участие в нем. По воспоминаниям прошлой жизни, там произошло что-то очень важное, но проблема в том, что я не помню что. Если все будет так же, то участвовать в нем, значит иметь возможность повлиять на события так, как выгодно мне, с другой стороны если же это будет просто турнир, то все равно это должно быть довольно интересно, хотя это привлечет ко мне ненужное внимание, но его и так слишком много... Так или иначе решать мне сейчас не нужно и у меня еще есть время подумать. На Кингс Кросс мы доехали на автобусе "Ночной Рыцарь", а Уизли предпочли поехать на магловском такси. Поездка на Хогвартс-экспрессе прошла спокойно, но большую часть времени мы молчали. Кареты все так же были запряжены фестралами и мы с Луной договорились на этой неделе сходить покормить их. Погода была ужасной и мне пришлось создать купол изо льда над нами, чтобы мы не промокли. Большинству учеников не так повезло и они оказались совершенно мокрыми. Первокурсники пришли все как один насквозь мокрые, бедолаги, им ведь пришлось плыть через озеро при такой погоде. Шляпа спела новую песню и распределила первокурсников по факультетам. Затем Дамблдор объявил о начале пира и на столах появилась еда, лишенная вкуса для меня. После пира Дамблдор начал произносить, как он это делал из года в год, свою речь. Он сделал стандартное объявление о запретах, а затем объявил, что чемпионата по квиддичу не будет. Дальше он сказал, что это связано с событиями, которые начнутся с октября, и уже собирался объявить о турнире, как двери Большого зала открылись. На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в черный дорожный плащ. Все го­ловы в зале повернулись к незнакомцу-неожиданно освещенный вспышкой молнии, он откинул капюшон, тряхнул гривой темных с проседью волос и пошел к пре­подавательскому столу, с громким клацаньем его деревянной ноги-протеза. Лицо его словно было вырезано из изъеденного ветрами дерева скульп­тором, имевшим довольно смутное представление о том, как должно выглядеть человеческое лицо, и вдобавок скверно владевшего резцом. Каждый дюйм кожи был ис­пещрен рубцами, рот выглядел просто как косой разрез, а изрядная часть носа отсутствовала. Но самая жуть была в глазах. Один был маленьким, темным и блестящим. Другой-большой, круглый как монета и ярко-голубой. Этот голубой глаз непрестанно двигался, не моргая, вра­щаясь вверх, вниз, из стороны в сторону, совершенно независимо от первого, нормального глаза, а кроме того, он временами полностью разворачивался, загляды­вая куда-то внутрь головы, так что снаружи были видны лишь белки. Незнакомец подошел к Дамблдору и протянул ему руку, так же, как и лицо, исполосованную шрамами. Ди­ректор пожал ее, негромко сказав при этом несколько слов. Похоже, он что-то спросил у вошедшего-тот неулыбчиво покачал голо­вой и тоже вполголоса что-то ответил. Дамблдор кивнул и жестом пригласил его на свободное место по правую руку от себя. Незнакомец сел, отбросив с лица длинные сивые пат­лы, и пододвинул к себе тарелку с сосисками; поднял к тому, что осталось от его носа и понюхал, после чего до­стал из кармана маленький нож, подцепил сосиску за конец и начал есть. Его нормальный глаз был устремлен на еду, но голубой без устали крутился в глазнице, ози­рая зал и студентов. -Позвольте представить вам нашего нового препода­вателя защиты от Темных искусств, - жизнерадостно объя­вил Дамблдор в наступившей тишине. - Профессор Грюм. По обычаю, новых преподавателей приветствовали аплодисментами, но в этот раз никто из профессоров или студентов не захлопал, если не считать самого Дамблдора и Хагрида. Их удары ладонью о ладонь уныло про­звучали при всеобщем молчании и скоро затихли. Всех остальных, видимо, настолько поразило необычайное появление Грюма, что они могли только смотреть на него. Грюм остался совершенно равнодушен к та­кому более чем прохладному приему. Не обращая вни­мания на стоящую перед ним кружку тыквенного сока, он снова полез в плащ, вынул плоскую походную флягу и сделал из нее порядочный глоток. Дамблдор прокашлялся. -Как я и говорил, - он улыбнулся множеству сту­денческих лиц, все взоры которых были обращены к Грюму. - В ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого еще не было в этом веке. С громад­ным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хог­вартсе состоится Турнир Трех Волшебников. -Вы ШУТИТЕ! - оторопело произнес Фред Уизли во весь голос, неожиданно разрядив то напряжение, ко­торое охватило зал с самого появления Грюма. Все засмеялись, и даже Дамблдор понимающе хмык­нул. -Я вовсе не шучу, мистер Уизли, - сказал он. - Хотя, если уж вы заговорили на эту тему я этим летом слышал анекдот... словом, заходят однажды в бар тролль, ведьма и лепрекон... Профессор МакГонагалл многозначительно кашля­нула. -Э-э-э... но, возможно, сейчас не время... н-да... - Дам­блдор почесал кустистую бровь. - Так о чем бишь я? Ах да, Турнир Трех Волшебников. Я тоже, думаю, некоторые из вас не имеют представления о том, что это за Турнир, а те, кто знают, надеюсь, простят меня за разъяснения, и пока могут занять свое внимание чем-нибудь другим. Итак, Турнир Трех Волшебников был основан при­мерно семьсот лет назад как товарищеское соревнова­ние между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства - Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Каждую школу представлял выбранный чемпион, и эти три чемпиона состязались в трех магических зада­ниях. Школы постановили проводить Турнир каждые пять лет, и было общепризнано, что это наилучший путь налаживания дружеских связей между колдовской моло­дежью разных национальностей - и так шло до тех пор, пока число жертв на этих соревнованиях не возросло настолько, что Турнир пришлось прекратить. За минувшие века было предпринято несколько попыток возродить Турнир, но ни одну из них нельзя назвать удачной. Тем не менее наши Департаменты магического сотрудничества и ма­гических игр и спорта пришли к выводу, что пришло вре­мя попробовать еще раз. Все лето мы упорно трудились над тем, чтобы в этот раз обеспечить условия, при кото­рых ни один из чемпионов не подвергся бы смертель­ной опасности. Главы Шармбатона и Дурмстранга прибудут с оконча­тельными списками претендентов в октябре, и выборы чемпионов будут проходить на День Всех Святых. Бес­пристрастный судья решит, кто из студентов наиболее достоин соревноваться за Кубок Трех Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галле­онов. Я знаю, что каждый из вас горит желанием завое­вать для Хогвартса Кубок Трех Волшебников, однако Гла­вы участвующих школ совместно с Министерством ма­гии договорились о возрастном ограничении для пре­тендентов этого года. Лишь студенты в возрасте-я под­черкиваю это-семнадцати лет и старше получат раз­решение выдвинуть свои кандидатуры на обсуждение. Это, - Дамблдор слегка повысил голос, поскольку после таких слов поднялся возмущенный ропот, близнецы Уизли, например, сразу рассвирепели, - признано не­обходимой мерой, поскольку задания Турнира по-прежнему остаются трудными и опасными, какие бы предо­сторожности мы ни предпринимали, и весьма малове­роятно, чтобы студенты младше шестого и седьмого курсов сумели справиться с ними. Я лично прослежу за тем, чтобы никто из студентов моложе положенного возрас­та при помощи какого-нибудь трюка не подсунул наше­му независимому судье свою кандидатуру для выборов чемпиона. Поэтому настоятельно прошу-не тратьте понап­расну время на выдвижение самих себя, если вам еще нет семнадцати. Делегации из Шармбатона и Дурмстранга появят­ся здесь в октябре и пробудут с нами большую часть этого года. Не сомневаюсь, что вы будете исключитель­но любезны с нашими зарубежными гостями все то время, что они проведут у нас и что от души поддержите хогвартского чемпиона, когда он или она будет выбран. А теперь уже поздно, и я понимаю, насколь­ко для вас всех важно явиться на завтрашние уроки бодрыми и отдохнувшими. Пора спать! Не теряйте вре­мени! Дамблдор сел на место и заговорил с Грюмом. С громким шумом и стуком ученики поднялись на ноги и толпой хлынули к дверям в холл.