Морские песни

Как жизнь без весны, весна без листвы, Листва без грозы и гроза без молнии, — Так годы скучны без права любви Лететь на призыв или стон Безмолвный твой.

 — Насчет отпуска… Скажи еще раз, не жалеешь? Кошкина пожимает плечами и медлит с ответом. Конец лета, местная природа исключительно красива в это время года, можно сделать вид, что любуешься пейзажами и не слышишь провокационных вопросов. Жалела? Конечно! Булатов действительно верит, что можно променять Черноморск с его фруктами, креветками и отдыхом, на Мурманск и работу?  — Не жалею.  — Врешь! — вздыхает Булатов и притягивает на секунду женщину к себе. Жарко, безумно жарко, особенно такого не ждешь от севера и под кителем Багира просто взмокла, так что Батя позволяет себе некоторую вольность. Снимает свой китель, бросает его на траву и садиться, притягивая к себе Кошкину.  — Снимай свою шкуру, тепло еще. Садись. Багира с сомнением смотрит на Булатовский китель, всем своим видом демонстрируя, что гладить не будет, но все же снисходит и садится рядом.

Увы, не предскажешь беду. Зови — я удар отведу. Пусть голову сам за это отдам — Гадать о цене не по мне, Любимая.

В принципе, все очень просто. В очередной раз он позвал, почти буквально к черту на куличики, а она пошла. Не задавая лишних вопросов, беря на себя огромную часть обязанностей, ворча немного для порядка, но поддерживая. И так каждый раз, неважно даже куда. Такая невероятная преданность и верность достойна награды? Да! Только вот паршивая из него награда. Абсолютно бесполезная. Под кителем мягкий мох, можно было и не портить вещь, сесть просто так, но хотелось красивого жеста и даже некого самопожертвования во имя дамы. Умереть за нее он тоже готов, даже были ситуации, когда пытался, но каждый раз так и не мог. Она же и не давала.  — А знаешь, хорошо здесь. Именно здесь, в этом лесу. Даже километра нет от базы, а так тихо и спокойно. Воздух свежий, клевер цветет.  — Нравится?  — Тут никого нет.  — Никого, — тихонько соглашается Булатов, — никто не услышит, никто не узнает.

Дороги любви У нас нелегки, Зато к нам добры Белый мох и клевер. Полны соловьи Счастливой тоски, И весны щедры, Возвратясь На север к нам.

Нужна всего одна секунда, ведь самое трудное — это решится. Бережно коснуться полураскрытых губ, ощутить, как под рукой вздрагивает спина, а потом расслабляются плечи. Китель она все же сбрасывает сама, так, чтобы получилось уже не присесть на мягкий мох, а лечь. И целоваться. По-детски целоваться, пока не кончится воздух в легких, пока не начнет бешено стучать сердце, пока ее глаза не засияют, будто у девочки лейтенанта в день их знакомства. Той самой, которая только пришла в Тайфун, но уже твердо решила, что будет идти за ним куда угодно.  — Тебе нравится клевер? Подожди пару минут.

Земля, Где так много разлук, Сама Повенчает нас вдруг. За то ль, что верны Мы птицам весны, Они и зимой Нам слышны, Любимый мой?

Они возвращаются на базу через два часа, в совершенно непотребном виде, но смотреть уже некому, оценивать тем более. Не высокие офицеры, просто мужчина и женщина. Он с сияющими глазами, отныне и навек влюбленный в север и здешние леса, она с венком из полевого клевера. Мягкая, улыбчивая, верная.