Морские песни

Бизон привычно кокетничал с парой симпатичных студенток и временами недовольно косился на Барса, сидящего, по его мнению, слишком безучастно. Он вообще давно подозревал, что со Снежным что-то не так, слишком мало внимания он обращал на девушек. Даже на очень симпатичных девушек. Даже если девушки делали все возможное, чтобы статный мужчина их заметил. Бизон начал было подозревать друга в нетрадиционной ориентации, но вынужденные страстные объятия вызвали у Снежного ещё большее отвращение, чем у самого Бориса. Нет, если уж совсем не придираться, то определенное внимание красивым женщинам Снежный оказывал, но как-то без огонька. Да и о подвигах Барса на ниве обольщения никому и ничего не было известно. В отличие от Бизона или Бати он никогда не жаловался и никогда не стремился посоветоваться с Багирой. В обет безбрачия Тарасов не верил. Нет, мысли пару раз мелькнули. Но опроверглись быстро, стоило только внимательно присмотреться к товарищу на тренировках. Такие роскошные царапины точно не могла оставить кошка, ну только если очень дикая и двуногая. А ещё Барс что-то от товарищей скрывал. Что-то мелкое, носимое на цепочке на шее. Вообще, из ситуации было два разумных выхода: расспросить самого Андрея или оставить товарища в покое. Но Бизон временами предпочитал нетривиальные выходы разумным. Сейчас был как раз подобный случай. Проследить за Снежным после работы оказалось не просто. Конспирировался парень профессионально, да и ничего предосудительного не делал. Ездил с работы домой или в клуб филателистов, периодически являлся на собрания своего байкерского клуба. Женщин рядом не появлялось. Слежка Бизону быстро надоела, тем более что и новых царапин он не замечал довольно долгое время. А Барс день ото дня мрачнел, и все чаще смотрел на собственный мобильный телефон со странной смесью ненависти и надежды. Потом порвалась цепочка на шее, вызвав у смелого мужчины приступ панической бледности, а Бизон смог рассмотреть висевший на ней предмет. Это было обручальное кольцо. Мужское, по размеру вполне подходящее самому Барсу. А потом у Снежного зазвонил телефон, причем вопреки обыкновению на звонке стоял не стандартный перезвон, а песня, старая, но хорошо знакомая всем. С собеседником Барс почти не разговаривал, только пару раз отрывисто сказал «да», а завершив разговор даже не попросил, в ультимативной форме потребовал выходной на сегодняшний день. Любопытно стало не только Бизону, в пойманное такси набилось три человека, изрядно озадачившие таксиста требованием следить за мотоциклистом. Слежка была непрофессиональной и заметить её было бы совсем не трудно, но мысли Барса были слишком заняты местом и целью визита. А вот остальные бойцы были очень удивлены, когда целью этой сумасшедшей поездки оказалась больница. Точнее, центральный госпиталь ГРУ. Пробраться внутрь вышло с трудом, пришлось замаскироваться под медперсонал, да и найти Барса в этом лабиринте удалось только минут через десять. В палате интенсивной терапии. Андрей сидел на стуле возле больничной кровати, держал за руку лежащую на ней пациентку и пел. Совсем негромко, но довольно приятным голосом пел ту самую песню, которая звучала сегодня на его мобильнике. Это можно было посчитать совпадением, но от негромкого мужского голоса пульс, отражаемый ломанной линией на мониторе, становился полнее и ровнее, а на лицо девушки возвращались краски. Рядом с палатой обнаружился офицер ГРУ Виктор Рокотов, старый знакомый Бати. Заметив Булатова он понимающе усмехнулся и пояснил.  — Жена она ему. Что не знали? Хотя, эти двое те еще конспираторы. Я тоже долго не знал, Пчелка не говорила. Боится, она за него жизнь отдаст, а врагов у нее много, один из лучших наших снайперов. **** Андрей не мог сказать точно, когда в его жизни появилась Лана. Она была всегда, их матери оказались в одной палате после родов, ещё и на соседних кроватях. Она была всегда… С ней были связаны воспоминания о песочнице и детском садике, с ней он сидел за одной партой в школе все десять лет. Именно она стала его первой девушкой, сразу после выпускного. В ту ночь они и выбрали свою песню.

Легче облака и нежней, Спит в ладони моей твоя, И эту ночь ты не торопи. Я не стою любви твоей И прошу тебя снова я, Прошу тебя: «Лишь не разлюби».

Расстаться все-таки пришлось, его призвали в армию, она поступила в ВУЗ. Все получилось как-то слишком быстро и по-дурацки, хотя забыть друг друга не выходило. А потом они встретились, причем в не в театре или на улице, как обычно бывает в таких ситуациях, а в горах. Катеру береговой охраны, в экипаж которого входил и лейтенант Андрей Снежный, поручили забрать из заданной точки отряд спецназа ГРУ. Снайпером отряда оказалась Лана. Это было… неожиданно.

Вдруг взглянешь, не любя, Скажешь, не любя: «Это — насовсем». И что я без тебя? Что я без тебя? Что я и зачем? И зачем?

Но что-то значило ровно до того момента, как Андрей встретился с девушкой взглядом. Она улыбалась, улыбалась той особой улыбкой, которая предназначалась только ему. То, что они по ошибке приняли за влюбленность, оказалось любовью. Жить без нее Андрей уже не смог, точнее не видел в такой жизни ни малейшего смысла. Вечером того же дня Снежный оказался в её номере, причем просто, чтобы спеть девушке их общую песню. Ей понравилось…

Ты — единственный луч во тьме, В этом мире, что так жесток. И я шепчу: «Лишь не разлюби». Словно узник я, что в тюрьме Нежный вырастить смог цветок. Забыв его, ты не погуби.

Они поженились как-то очень быстро и просто, без церемоний и огласки. Андрею пришлось смириться с её работой, отсутствием домашнего уюта и постоянными командировками. Ей тоже было не легче, часто приходилось волноваться, сидеть у его кровати, но все это было возможно. Невозможным Лане казалось только одно: сказать ему «не люблю». После этих слов обе их жизни сразу утратили бы смысл. А остальное — мелочи. Она каждый раз готова была вернуться откуда угодно, хоть с того света, чтобы снова услышать Андрея, напевающего ей на ухо:

Вдруг взглянешь, не любя, Скажешь, не любя: «Это — насовсем». И что я без тебя? Что я без тебя? Что я и зачем? И зачем?