Память (Батя о Багире и Борисове)
Когда зажигаются звёзды в небе ночном, Память непрошеным гостем входит в мой дом: Тихо войдёт, свечи зажжёт, музыку включит И беседу начнёт
Ты призналась недавно, что панически боишься вечеров, боишься оставаться одна. Боишься собственной памяти, которая как искусный палач рвет на части твою душу, подкидывая одну картинку за другой. Ты говорила, что видишь его смерть, пустую кровать в лазарете, чувствуешь боль от ожогов по всему телу. И самое страшное — глаза его вдовы, женщины, у которой ты его украла и теперь обвиняешь себя… И меня, ведь не добейся я его перевода, жил бы Игорь и дальше. Работал, ночевал попеременно у тебя или у нее… О мертвых либо хорошо, либо ничего? Не могу хорошо, не могу! Я смотрю в твои глаза, мертвые даже теперь, спустя несколько месяцев и не могу. Я готов его убить во второй раз, не менее мучительно. За то, что ты плачешь, глядя на его портрет, за украденную песню, которую я раньше так любил, за твои глаза, которые все реже становятся живыми, так что я даже уже не могу вспомнить их такими. Вспомнить…В эту минуту твои оживают глаза, В них, как и прежде, невольно таится слеза, Смотрят с надеждой, смотрят любя: Вот и опять я с тобой и — без тебя. Вот и опять я с тобой и — без тебя.
Знаешь, у меня есть твой портрет. Старый, ты тогда еще была темноволосой и резкой, но художник сидевший на набережной в твоем городе, почему-то нарисовал тебя рыжей. Помнишь, после той истории с дельфином, мы задержались на пару дней? Я еще бегал куда-то с утра, и мы чуть не опоздали на самолет. Бизон и Гном тогда долго на меня ругались, а ты молчала. А я прятал под рубашкой твой портрет и мечтал, как устрою себе вечером романтический ужин. Знаешь, если зажечь свечи, то ее глаза кажутся совсем живыми. Будто бы я с тобой, но можно ничего не помнить и ничего не бояться. Просто рассказывать то, что я хотел и не мог рассказать тебе…Я приглашу на танец Память, И мы закружимся вдвоём, И вместе с нами, вместе с нами Помолодеет старый дом, Ну, а когда погаснут свечи И за окном рассвет вздохнёт, Произнесёт: «До скорой встречи», — Мне тихо Память и уйдёт.
Я редко проводил ночи таким образом, все-таки работа, но когда молчание становилось совсем невыносимым, можно было говорить с ней. Говорить, танцевать под песни о любви, ставить портрет в резной рамке у своей кровати, чтобы первым с утра видеть любимую женщину. И тщательно прятать тот же портрет от гостей. Никто ничего не знает о нем. До сих пор. И не узнает… А потом расформировали «тайфун» и я попал в ад. Знаешь, для меня ад — это когда тебя нет рядом.Когда зажигаются звёзды в небе ночном, Память непрошеным гостем входит в мой дом: Кружатся даты, свечи горят, В рамке багетной опять оживает твой взгляд.
Остался только портрет и безумные надежды. Я продержался ровно полгода, а потом начал искать тебя, выяснять все о твоей жизни. А рядом с тобой уже был Борисов. Когда я впервые увидел его, а точнее ВАС, идущих в обнимку по набережной… Господи, мне впервые в жизни захотелось убить! Просто убить человека, не врага, не террориста. Убить за то, что он оказался сильнее или просто смелее, за то, что нашелся офицер, наплевавший на запреты и рискнувший просто быть с любимой женщиной. Знаешь, когда я узнал о его смерти, то несколько минут испытывал самое настоящее злорадство. Ненавижу себя за это чувство, оно теперь будто стоит между нами, запрещая нам сближаться. Запрещая мне тебя любить… Сам себе запрещаю, только не помогает…Так продолжается каждую, каждую ночь, Ты далеко от меня и не можешь помочь, Ты так стремишься найти своё счастье с другим, Ты далека от меня и несчастлива с ним. Ты далека от меня и несчастлива с ним.
Да, ты старалась показать всем, что счастлива, но я не верил. Может не хотел верить? В любом случае сейчас тебе плохо, плохо из-за него и я не могу ничем помочь. Ты не принимаешь моей помощи, хотя и не опускаешься до обвинений. А и не надо, меня ни одно твое слово не ударит больнее, чем мертвый, тусклый взгляд. Любовь — горькое чувство, требующее слишком много сил. А память это лучшее, самое жестокое и изощренное наказание. Я помню тебя молодой, веселой и яркой и с упоением мазохиста воскрешаю эти воспоминания при каждой возможности. А утром снова вижу тебя, такую как сегодня. Полумертвую. Это больно, но справедливо. Но как же хочется, чтобы люди не имели памяти…Я приглашу на танец Память, И мы закружимся вдвоём, И вместе с нами, вместе с нами Помолодеет старый дом, Ну, а когда погаснут свечи И за окном рассвет вздохнёт, Произнесёт: «До скорой встречи», — Мне тихо Память и уйдёт. Я приглашу на танец Память…
