Sitcom

      — Эй, старик, — тянет его же голос, только выше на октаву. — Дай прикурить.       Джесси — настоящий, из этой временной линии и реальности, с протезом вместо руки и сигарами вместо сигарет — не глядя бросает спички. Другой Джесси — тоже настоящий, только из другого времени и реальности, с непослушными вихрами, серьгой в ухе и привычкой говорить что вздумается — шумно затягивается, лёжа на диване. Он всё делает слишком громко: дышит ли, курит, стреляет или же молчит. Джесси-привыкший-к-тишине предпочитает не думать о том, что сам был таким. Естественно был, ведь Джесси-даже-думающий-громко просто моложе его лет на двадцать.       — Чем занимаешься?       В комнате мотеля теперь воняет дешёвыми сигаретами вперемешку с оружейной смазкой. Пацан бесцеремонно нависает над плечом, загораживая и без того плохой свет от тусклой лампочки под потолком. Оба их револьвера — Миротворец-номер-один, уже в царапинах, но верно продолжающий служить, и Миротворец-номер-два, блестящий и новый — лежат на столе. Джесси-раздражающий прекрасно знает, чем занимается Джесси-раздражённый.       — Если пепел упадёт сюда — будешь вылизывать.       — Только стол?       Вопрос виснет в духоте комнаты дешёвого мотеля. Потрёпанная тётка, отдавшая им ключи, решила, что они отец с сыном. Джесси-занимающегося-делом это устраивало. Не объяснять же каждому то, что с ним теперь ходит он сам. Сюжет как в научной фантастике. Уинстон заинтересовался бы.       Но Уинстон неизвестно где, а Джесси-бездельник опять разваливается на диване, забросив ноги в пыльных сапогах на спинку. Нет, это скорее ситком про родителей и непослушных детей. Не хватает только закадрового смеха и любопытных соседей. Барабан Миротворца-номер-два щёлкает, вставая на место. Чистый звук почти нового оружия.       — Куда мы дальше?       Джесси-уставший не отвечает, принимаясь чистить уже своё оружие. Пацан молчит некоторое время, периодически шумно вздыхая. Потом тянется к пульту и включает телевизор. Шум какой-то передачи отвлекает меньше кряхтения за спиной.       — Мне привыкать к тебе или ты всё-таки отправишь меня обратно?       — Не нравится будущее?       — Не нравится то, что приходится таскаться за стариком вроде тебя. Приходится сбавлять темп, чтобы ты успевал.       Джесси-мечтающий-о-виски бросает поверх револьверов шляпу и встаёт, поводя затёкшими плечами. Джесси-пьющий-пока-только-пиво ухмыляется исподлобья. По телевизору кричат какие-то женщины, не поделившие мужика. Вечная проблема этого мира наравне с кончающимися ресурсами.

***

      Вспоминая себя в том же возрасте, Джесси-хотящий-спать не может вспомнить такую тягу к мужикам. Да, было любопытно. Да, пару раз пробовал. Но почему его сопливая копия каждую ночь, которую они проводят в постели или её подобии, так отчаянно разводит его на то, чтобы ей вставили, он понятия не имеет. Наверное, в той реальности Джек всё-таки не дал Гейбу, и в итоге пострадала другая задница.       «Повезло», — думает Джесси-больше-любящий-женщин, вдалбливая в старый вонючий матрас Джесси-пидораса. Последний стонет и подмахивает ничуть не хуже женщины. -"Наверное, в какой-то ещё реальности Гейб драл мальчишку-ниндзя. А в ещё одной — нас обоих».       Джесси-в-котором-хуй-Гейба-не-бывал не очень нравится трахать самого себя. Почти то же самое, что дрочить, только поприятнее. Но пацан настойчив и кое-что умеет. Ну и денег на проститутку нет, так что сойдёт и Джесси-похотливый.

***

      — Ты тупой сопляк, — повторяет раз в двадцатый Джесси-умный, перебинтовывая чужое плечо. Пуля, извлеченная минутой ранее, матово блестит кровью в холодном свете ванны в очередном дрянном мотеле. — Ещё раз полезешь под пули, и я тебя брошу.       — А я думал, что ты хочешь мне помочь, — Джесси-тупица едва ворочает языком от обезболивающего, но молчать ему ещё труднее.       — Хоронить самого себя мне не хочется больше.       Узел получается слишком крепким, и Джесси-раненный протестующе стонет от боли. Его ведёт в сторону, когда Джесси-отделавшийся-парой-касательных помогает ему дойти до кровати.       — А поцеловать, чтобы не болело?       — Может, ещё отсосать тебе?       — Если хочешь.       Джесси-не-желающий-отсасывать возвращается в ванну, чтобы смыть кровь. Проблемы с владельцами им нужны в последнюю очередь. Чудо уже то, что их приняли за заботливого отца и слегка перебравшего алкоголя сына.       Когда он возвращается, Джесси-не-сын уже вырубился. Несколько часов благословенной тишины.

***

      — Куда делась твоя рука?       Джесси-кутающийся-в-выцветшее-пончо мысленно стонет.       — Засунул в шлюхин зад и оставил там вместо оплаты.       Его более молодую копию вновь пробило на «откровения под луной». Эту тупую фразу из дамских фильмов выловил Джесси-пока-ещё-романтик в шуме и помехах старого — если сдать в музей могут даже принять — телевизора в очередном мотеле. Ночевали они в нём больше недели назад, попутно проверяя прочность кровати, а фраза теперь неизменно произносилась с придыханием, и обязательно голосом мачо, каждый раз перед словами «закрыть рот и спать».       Убедить Джесси-упрямого-до-безобразия последовать совету слишком трудоёмкое и времязатратное предприятие. Проще отшутиться или сказать полуправду.       — А если серьёзно?       Джесси-с-целыми-руками смотрит внимательно, без улыбки. Редчайшее явление.       — Зачем тебе?       — Хочу узнать, как её потеряю.       Сдвигая шляпу на лицо, Джесси-хотящий-спать-больше-чем-откровенничать думает о том, что вряд ли пацан потеряет руку по той же причине.       — Я где-то читал, что нельзя рассказывать себе из прошлого о том, что случится в будущем.       — А как же рассказ о тех дамочках?       — Особый случай. Тебе не захочется проходить через то количество врачей, через которое прошёл я.

***

      — Убери это от моего лица.       Джесси-спокойный смотрит в глаза Джесси-на-грани-срыва игнорируя направленный на него Миротворец-два. Его не слишком пугает собственная смерть от рук Джесси-которого-очень-сильно-волнует-вопрос-возвращения-в-родную-реальность.        — Мы ведь не идём к обезьяне-учёному? — голос у сопляка дрожит, но рука твёрдая. — И никогда не шли?       Джесси-закуривающий-сигару кивает, затягиваясь, и выпускает облачко сизого дыма. После того, как дела стали хреновыми, а Гейб с мальчишкой-ниндзя исчезли (вместе или раздельно — насрать), он разорвал все контакты. Люди, которых он знал, стали всего лишь именами в памяти. Даже если бы он хотел, то не смог бы привести пацана к Уинстону.       — И ты ничего не сказал мне?       — Ты не спрашивал.       Джесси-с-пальцем-на-курке издаёт какой-то неясный звук, похожий на вой. Миротворец-два падает на пыльный пол. Джесси-держащий-во-рту-сигару недовольно хмурится. С оружием так лучше не обращаться. Он подбирает более новую копию своего револьвера и кладёт на стол. Его же более новая копия сидит на продавленном диване очередного грязного номера в очередном захолустном мотеле. Прячет лицо в обеих ладонях и плачет, всхлипывая. Видимо, Джесси-хнычащему действительно есть, что терять в своей реальности.       Джесси-плакавшему-последний-раз-много-лет-назад терять же совсем нечего. Но он чувствует ответственность за самого себя из прошлого, и поэтому терпеливо ждёт, пока истерика у пацана закончится.       «Сраный ситком про папашу и его сына», — рассеянно думает он, затягиваясь сигарой до тёмных точек перед глазами.