Анонимная муза.

«Милый Саша! Вот уже несколько лет ты озаряешь мою жизнь светом своих небесных глаз, и столько же времени горит в моём сердце нежная любовь к тебе и всему, что связано с тобою. Полагаю, лучше тебе не знать, кто я, иначе моё сердце разобьётся на тысячи осколков…»

Саша задумчиво перечитывал слова на сложенном вчетверо листочке, и с каждым разом на его смуглом лице расцветала смущённая и счастливая улыбка. Он спрятал листик за пазуху и, радуясь, выбежал из лицея на улицу. Красавица-весна уже во всю хозяйничала в Царском Селе: лопались почки на деревьях, нежно пересвистывались птички, зеленела первая травка… Саша сел под дерево и вновь достал таинственное послание, раскрывая его и любуясь. — О чём задумался? — осведомился подошедший друг будущего гения, Иван Пущин. — О том, мой милый друг, как всё прекрасно… Видишь, весна повсюду! — воскликнул юный поэт с восхищением. — И в цветах, и в птицах, даже… Даже в людях! Ах, Ваня, если бы ты знал, каким счастливым меня делает это чудное время года!.. — вдруг, небесно-голубые глаза Саши заискрились, засветились и заблистали необыкновенными огоньками. Иван знал этот взгляд. Сейчас его друг поймал своё вдохновение, сейчас он напишет стихи… Пушкин вскочил из-под дерева и начал, по своему обыкновению, ходить взад-вперёд, покусывая от напряжения губу. Вскоре, новое стихотворение юный поэт запечатлел на бумаге, испачкав её (и свои руки) парой чернильных клякс. — Осмелюсь попросить. Не зачитаешь? — будущий декабрист склонил на бок голову. Александр пробежался глазами по стихам и, вместо того, чтобы читать, протянул листок сокурснику, загадочно улыбаясь. Иван поднял на друга взгляд и принялся читать про себя, что было и безопаснее (ибо Саша мог ох, как разозлиться, если что), и приятнее. «Крадутся буквы по листочку, Они напуганы слегка, И видно, что за каждой строчкой, Дрожала автора рука. Но ведь слова его так нежны! И смог бы я ответить им, Но я не знаю, кто он, где же, Таинственный мой аноним…» Иван еле заметно улыбнулся, перечитав стихи ещё раз. А Саша уже нетерпеливо стучал ногой по свежей траве, подобно зайцу. — Ну же, Ваня, какое оно? — спросил Пушкин, садясь рядом с другом и смотря в лицо ему. Щёки Пущина поддёрнул лёгкий румянец, а на губах его заиграла таинственная улыбка. И все комментарии были заключены в глубоких, хитро сощуренных глазах…