Выиграл

      – Чёрт тебя подери, Пидж!       Лэнс бросает последнюю карту на стол, понимая, что безоговорочно продул, а девушка складывает кончики пальцев, поочерёдно перебирая ими, и хихикает, как какой-нибудь злодей из старого мультфильма. Ей предстоит придумать что-то очень оригинальное и, возможно, безумно смущающее для друга, который только что проиграл у неё желание, и учитывая то, что Гандерсон способна весьма изощрённо мыслить, парню определённо придётся не сладко. И они оба это знают.       Пидж загадочно улыбается рождающейся у неё в голове идее, а Лэнс, предчувствуя, что ему обязательно случится сгорать со стыда (а по-другому и быть не может – Пидж знает своё дело), нервозно поджимает губы и готовится опротестовать любое неприличное задание. Он ведь не обязан выполнять это желание, да? Это же всего лишь игра, верно?       – Хм-м, – тянет Пидж, – я хочу… Мм, о, да! Я хочу, чтобы ты вышел на улицу и поцеловал первого встречного, – и она победно складывает руки на груди и ухмыляется, а её круглые очки поблёскивают на солнце, проникающем сквозь занавешенные окна.       – О, нет, – Лэнс в защиту выставляет ладони лицом к девушке, – нет, нет, нет, нет. Слушай, я, конечно, рисковый парень и всё в таком духе, но не до такой же степе… – оправдывается он, но его прерывают.       – Кх-кхм, – наигранно откашливается Пидж, – друг мой, те фотографии всё ещё у меня, – поначалу парень не сразу понимает, о чём говорит девушка, но, когда он в момент всё осознаёт, его лицо отображает почти что ужас, и Лэнс буквально стонет: «О, боже!», а его подруга продолжает: – Ага. И, если ты не выполнишь моё желание, они совершенно случайно окажутся опубликованными на твоей страничке в Твиттере.       Парень закрывает лицо руками и представляет, как будет исполнять волю Гандерсон, потому что теперь, вне всякого сомнения, он обязан это сделать. И МакКлейн почти что плачет, краснея до ушей, ибо абсолютно точно не хочет, чтобы те самые фотографии вышли в свет, но также он не имеет особенно яркого желания целовать незнакомца. Меж двух огней, как говорится. Зачем он вообще согласился играть в карты с той, которая, направив свои способности в нужное русло, могла бы неплохо заработать, ставя на кон деньги, и по сравнению с мастерством которой Лэнс казался сопливым новичком? Ага, затем, что МакКлейн был слишком уверен в своих силах и надеялся хоть единожды победить «сэнсэя азартных игр». Но теперь он ужасно сожалеет о своей убеждённости в невероятном. И репутация ему, вроде как, всё ещё дорога.       – Ладно, – тяжело вздыхает Лэнс, – но ты идёшь со мной.       – Я от такого зрелища в жизни бы не отказалась, – усмехается Пидж, а парень хочет провалиться под землю.       Они поднимаются со своих мест, на которых МакКлейн в течение последнего получаса всухую проигрывал подруге, и направляются к входной двери.

***

      Есть две причины, по одной из которых Лэнсу претит выполнять это «милейшее» желание Пидж, а по другой - ему относительно любопытно узнать, как всё пройдёт.       Первая – это то, что парню не особенно хочется схлопотать по лицу от ничего не понимающего прохожего, будь то девушка или же юноша. Ну, это в лучшем случае. В ином же его приключения могут закончиться парочкой сломанных костей и травмпунктом.       А второй причиной является особенность мира, заключающаяся в том, что поцелуй, при котором пряди волос меняют цвет, может определить твоего соулмейта. И где-то глубоко в подсознании Лэнс надеется: а вдруг именно этот случайный прохожий окажется его родственной душой? Парень перецеловал практически всех друзей и знакомых, с грустью отмечая тех, у кого уже пестрили в волосах цветные локоны, и надеялся отыскать своего человека, отчего прославился в обширных кругах под прозвищем «Одинокий ловелас», но никто из них не был предназначен для него.       Терзаясь страхом неопределённости, Лэнс в компании Пидж выходит на крыльцо дома и, остановившись, осматривает улицу за калиткой. К великой радости, за забором нет ни единой души. Он облегчённо выдыхает и с мольбой в глазах глядит на Пидж, которая, намеренно не замечая мучений друга, обводит скептичным прищуром мир, алеющий в вечернем летнем солнце, и, удостоверившись в отсутствии неизвестных личностей, как-то обиженно, театрально надув губы, поднимает голову к МакКлейну.       – Не радуйся, ещё не вечер.       Лэнс лишь нервно усмехается. Они решают сесть на ступеньки и подождать до тех пор, пока кто-нибудь не появится в поле зрения.

***

      Кит Когане даже представить себе не мог, что именно сегодня встретит, наконец, своего соулмейта. Он, в общем-то, не особенно его и ждёт, не торопится с определением спутника жизни, предпочитая думать, что всему своё время, да и к тому же, ведёт довольно-таки отшельнический образ жизни, имея за душой лишь парочку действительно близких друзей, поскольку совершенно не умеет сходиться с людьми по вине своего исключительно несносного характера, от чего и сам зачастую страдает. И, как он сам размышляет, это работает по принципу «оттолкнуть, пока не оттолкнули тебя».       Непосредственный представитель современной эмо-культуры, ага. Ещё и с маллетом.       Так вот, кто бы мог представить, что он встретит своего соулмейта, всего лишь выйдя этим прекрасным летним вечером за продуктами в ближайший супермаркет.       Проснувшись около трёх часов назад (да, просмотр сериалов до раннего утра никто не отменял), он обнаружил, что в холодильнике абсолютно пусто, не считая, конечно, обилие соусов, какой-то двухдневный салат и одну полупустую баночку энергетика, и, решив, что, если ничего не предпринять, под одной из полок точно мышь повесится, оторвал свою ленивую тушку от дивана, умылся – на люди всё-таки собрался – и вышел на порог дома, утопающего в багряной завесе засыпающей звезды.       Закупившись, вероятно, на последние деньги (и молясь о том, что вдруг откопает где-нибудь в белье хоть парочку долларов), теперь он несёт в руках три доверху набитых пакета со всякой всячиной, когда ему навстречу, скрипнув калиткой, выходят изрядно нервничающий шатен и подбадривающая его низкорослая девушка с короткострижеными волосами. Парень постоянно оглядывается на неё и останавливается, и юная барышня, не выдержав, толкает друга прямо под нос Киту, и тот резко тормозит.       – Мне безумно жаль, чувак, но я обязан это сделать, иначе эта маленькая стерва разболтает одну очень секретную штуку, – и на вопрошающее и растерянное выражение лица Когане он, на мгновение заглянув в обсидиановые глаза, резко обхватывает его щёки ладонями и, глубоко вдохнув, притягивает ошалелого незнакомца к себе.       В первую секунду Кит роняет переполненные пакеты на асфальт, и по тротуару катятся баночки свежекупленного энергетика и несколько фруктов.       Во вторую секунду Кит тупо пялится перед собой, устремив взгляд в зажмурившуюся физиономию.       В третью секунду к телу возвращается чувствительность, и Кит ощущает присутствие чужих мягких горячих губ на своих сухих, к голове приливает кровь, а сам парень чуть не задыхается и не падает от головокружения.       В четвёртую секунду он вцепляется в предплечья обнаглевшего неизвестного и готов уже оттолкнуть его, изукрасив смуглое личико бордовым и тёмно-фиолетовым, пустив при этом в ход дела кулаки, но замирает, в изумлении распахивая глаза ещё шире.       Лэнс, наконец, отстраняется, так и не удосужившись устремить взгляд на шокированного парня, и выставляет ладони в примирительном жесте, сжимаясь и безостановочно тараторя извинения:       – Мне правда очень жаль, только, пожалуйста, не бей, я просто…       – Твои волосы…       МакКлейн замолкает и поднимает глаза на Кита.       – Волосы? – кубинец непонимающе вглядывается в черты лица Когане, пока не замечает одну необыкновенную вещь, которой до этих самых пор не существовало.       На длинной, до носа, тёмной чёлке незнакомца теперь прорезается пепельно-белая прядка, лазурным градиентом переливающаяся до самого кончика, а Лэнс соображает, что одинокий локон на голове с маллетом окрашен в его самый любимый цвет.       На шевелюре же самого МакКлейна ныне красуется ярко-красное к низу «пёрышко», о чём он узнаёт, оттягивая волосы на правом виске, почти не веря в происходящее.       – Че… чего?! – восклицает он, растерянно посмеиваясь.       – М-да, вышел, блин, в магазин, – всё ещё ошарашенно, но как-то слишком спокойно даже для самого себя (нет, он правда сбит с толку этими обстоятельствами), протягивает Кит и почёсывает затылок, смущённо улыбаясь, и вдруг вспоминает, что все его покупки распластались у них под ногами.       Шатен ойкает и опускается на корточки, помогая своему соулмейту собрать «разбежавшиеся» продукты. Они оба с упоением наблюдают за каждым движением друг друга, и, закончив заново наполнять пакеты, «Одинокий ловелас» подаёт руку и представляется:       – Я Лэнс, кстати.       – Кит, – кратко отвечает брюнет, обмениваясь рукопожатием.       Они встают, в замешательстве глядя своей судьбе в глаза, и про себя отмечают, до чего же нелепа эта ситуация и насколько же неловко им сейчас приходится. Но тут кубинец вспоминает о существовании Пидж, которая всё это время в открытую пялится на сформировывающуюся парочку, сотворённую роковым жребием, и выдаёт:       – Я, похоже, всё-таки выиграл в той партии.       Кит, естественно, не понимает, о чём его соулмейт ведёт речь, а Гандерсон лишь возбуждённо хихикает, крепко сжимая телефон в руках и размахивая им в воздухе, лепеча что-то о том, что засняла главный исторический момент в жизни Лэнса МакКлейна.