Что-то, что называется любовью

●BTS — Euphoria●

      То, что Чонгук маленький засранец, Юнги знал давно. Примерно с того дня, когда младшенький вломился без стука в ванну, пока Юнги принимал душ, и просто начал чистить зубы.        — Все в порядке, Хён. Я быстро, — улыбнулся Чон со щеткой во рту, только вот для Мина это нормальным не казалось.       Щеки вмиг зарделись и он поспешил сделать напор воды холоднее.       «Ничего. Сейчас мелкий почистит зубы и свалит» — думает Шуга, смотря на полочку с шампунем.       И вроде бы он реально успокаивается и уже тянет руку к красной бутылке, как двери кабинки раскрываются, а внутрь пролазит голова макнэ.        — Хён, ты тут мой гель не видел? — Чонгук совсем не смущён тем, что Юнги сейчас полностью обнажен и немного заторможен.       Чонгук оглядывается и когда замечает маленькую синюю баночку, хватает ее с полки, нахмурившись.        — Юнги-я, не мойся такой холодной водой, заболеешь ведь, — и Чон протягивает руку, меняя напор на более теплый, довольно улыбаясь. — Так-то лучше.       И он просто закрывает дверцы и выходит из ванной. А Юнги так и стоит. Задержав руку над бутылкой с шампунем и смотря в одну точку.        - Гребаный мелкий, — выдыхает Юнги, устало потерев глаза.

***

       — Юнги-хен, я хочу кушать, — заявляет Чонгук, бесцеремонно положив голову на ноги Мина.        — Кухня в твоём распоряжении, холодильник никто на замок не закрывает, — откликается старший, продолжая читать новости в интернете.        — Но там ничего нет! — Чон чуть ли не хнычет. — Давай сходим куда-нибудь.       Юнги опять зависает, так и не нажав на ссылку на экране. Это было приглашение на… свидание?        — Просто все меня отшили с этой идеей, — продолжает младший, на что Юнги громко выдыхает. Конечно же. Он просто захотел халявной еды. Какое нафиг свидание?!        — Так значит, я был твоим последним кандидатом? — Усмехается Юнги и, сдавшись, запуская пятерню в волосы макнэ.        — Нет, ты был третьим, — честно признается Чон. — Сокджин-хен сказал, что может приготовить мне фруктовый салат, а не травить фастфудом, а Джун-хен с ним согласился. Хотя я видел, что он не против, представляешь?!        — Лучше бы и правда фруктовый салат поел, — Мин трет переносицу, прикрыв глаза. — И что ты хочешь? Хэппи Мил из Макдональдса?        — Нет, — Чон хмурит брови, задумываясь. — Давай шашлык. Из баранины. Можем и домой заказать, а с другими не поделиться, — и Чонгук начинает громко хохотать, а Юнги в очередной раз убеждается, что становится бесхребетным. Потому что малой знает, куда давить.        — Даю на сборы 10 минут, или платить будешь сам, — отвечает ему Шуга, на что Чонгук подрывается с дивана, несясь в свою комнату.       Юнги лишь тихо фыркает себе под нос.

***

      Сказать, что мелкий был в ударе сегодня, не сказать ничего. Утром он разбудил всех своих хенов, запрыгивая на их кровати и обнимая до потери пульса, из-за чего за завтраком все злобные взгляды были направлены в его сторону. Потом он спел чуть ли не весь их альбом, иногда специально коверкая голос, чем вызывал улыбку у старших. На репетиции он был самым активным и чуть ли из штанов не выпрыгивал, так усердно делал все движения, повторяя их раз за разом, все больше оттачивая.       Поэтому Мин был очень удивлен, когда вечером, проходя мимо комнаты лидера и макнэ, услышал приглушённые всхлипы.        — Можно? — Юнги заглядывает в комнату и в глаза тут же бросается болезненная картина. Младший сидит на кровати, прижав подушку к груди и тихо плача.        — Эй, Чонгуки, ты чего? — Шуга присаживается на край кровати и убирает отросшую челку младшего с глаз.        — Хён, — жалобно выдыхает Чонгук, поднимая взгляд на старшего, — обними меня.       И как Мин может отказать? Он раскрывает руки, а Чонгук ловко забирается на него, утыкаясь хлюпающим носом в шею Юнги, которая пахнет гелем для душа и совсем чуть-чуть одеколоном.        — В чем дело? — Юнги касается младшего так, как не касался никого за всю свою жизнь, он может поклясться. Кончиками пальцев он проводит по шее Чона, спускаясь ниже, и осторожно обвивая талию, притягивая ближе к себе. Делает он это настолько осторожно и нежно, будто Чонгук может рассыпаться в его руках.        — Я не справляюсь, Хён. Вообще. Все делаю хуже всех. И танцую хуже Хоби-хена, и ноты высокие беру хуже, чем Джин-хен, и рэп читаю хуже, чем ты и Джун-хен. От меня толку никакого.       Он громко всхлипывает, а Юнги прижимает к себе сильнее.        — Чонгуки, это не так. Ты же наш золотой макнэ, ну ты чего? У тебя все получается, правда. Ты же знаешь, что я просто так такое не говорю, — Юнги проводит рукой по голове младшего. — Не плачь.        — А ещё, Хён, — Чонгук вытирает глаза рукавами кофты, — я очень скучаю по родителям.       Ну конечно. Иногда Юнги забывает, что Чонгук — ребенок.        — Я знаю, что должен пережить это. Но мама звонит мне, спрашивает, как дела, а я слышу ее голос и хочу домой, — Чонгук цепляется за майку Юнги.        — Чонгуки, эй, я с тобой, хорошо? И буду с тобой столько, сколько захочешь. Только не плачь. А то другие увидят и скажут, что обидел нашего золотого малыша, — Чонгук на это смеётся.        — Хорошо. Но Хён, — Юнги тихо хмыкает, — можешь пообнимать меня ещё немного? Совсем чуть-чуть.        — Конечно, Гук, сколько хочешь.       «Сколько хочешь» длится до утра, потому что Чонгук засыпает в объятьях Мина, а тот и не против. Сильнее прижимает его к себе, когда тот вздрагивает во сне. Если ему так легче — то Юнги готов побыть мягким. Мир от этого не рухнет.       «Возможно, он и не такая заноза в заднице» — думается Мину, когда Чонгук утыкается носом ему в шею и отчего-то улыбается.

***

      Мысль о том, что Чонгук, возможно, неплохой малый, у Юнги исчезает через два дня после того инцидента.       Потому что сейчас мелкий вваливается к нему в студию без стука и с самым наглым видом отодвигает стул и садится прямо Мину на колени, обнимая.        — И что, твою мать, ты творишь? — Шуга начинает закипать и макнэ это знает лучше, чем кто-либо. Но он не отстраняется, только жмется сильнее.        — Хён, — тихо выдыхает Чонгук куда-то в ухо старшего. — Поставь мне засос, а?       На этих словах глаза Юнги становятся размером с блюдца и он резко отстраняет Чонгука от себя, хватая за плечи.        — Малой, вообще что ли? А тебе тут, часом, не отсосать?        — Нет, мне только засос. Один или два. Ну Хён, ну пожалуйста, — Чон выпячивает нижнюю губу вперёд и уже тянет ручонки, чтобы показать сердечки пальцами, но Юнги сразу же это пресекает.        — И зачем тебе это?       Потому что Мин серьезно не понимал. Нет, недавно Чонгуку стукнуло 18 и можно скинуть на то, что он хочет поиметь все, что движется, а что не движется — подвинуть и поиметь. Но Юнги не понимал, какое он к этому имеет отношение.       — Это все Чимин с Тэхеном. Сказали, что засосов и поцелуев у меня не будет ещё лет 5. А я поспорил, понимаешь? Поэтому, Хён, пожалуйста. Я не прошу, чтобы мы с тобой целовались и снимали это на камеру в качестве доказательств, но поставь мне засос.       Мысленно Юнги ставит галочку напротив пункта «Убить парочку 95», а потом почему-то думает о том, что лучше бы быстро чмокнул Чона в губы, чем сейчас выцеловывал бы его шею.       А ещё Мин правда не понимает, почему именно он. Хенов у мелкого предостаточно, а единственным, кто всегда рассказывал о своих любовных похождениях, был Джин, так что логичнее было бы пойти к нему. Однако…       Чонгук явно не ожидает того, что Юнги слегка отклонит его голову и проведет носом по шее, а после — припадает к ней губами. Сначала просто оставляя лёгкие поцелуи, а после впиваясь, начиная оставлять засос.       Чонгук держится из последних сил, но когда Юнги отстраняется и дует на влажную кожу, макнэ как-то надрывно выдыхает и издает совсем тихий стон, на что Мин ухмыляется, начиная оставлять второе синее пятно, а затем третье и четвертое.       Чонгук и вовсе теряет связь с реальностью. Руки уже зарываются в волосы Мина и притягивают ближе, дыхание учащается и хочется больше. Хочется губы на губах, теснее. Но все заканчивается так же резко, как и началось.       Юнги легко целует каждое пятнышко, а после отпускает голову Чона, который даже не успевает на это среагировать.        — Будешь должен, мелкий. А теперь вали и не мешай.       А Чонгук как будто и не слышит вовсе. Все так же сидит на Юнги и смотрит, не моргая.        — Ну, чего смотришь? Иди говорю, мне работать надо, — Юнги начинает спихивать младшего со своих колен, а тот все так же заторможенно сползает с них, неотрывно смотря на Мина.        — С-спасибо, — неуверенно выдыхает Гук и пулей несётся к двери, чтобы старший не заметил того, как пальцы дрожат, а щеки краснеют.        — Маленький дьяволёнок, — шипит Мин себе под нос, потому что голову сейчас заполняет не мелодия для новой песни, а стоны золотого макнэ.       О том, что у младшего на него есть какое-то влияние, Шуга думает не первый раз.

***

      Утро Юнги начинается с мерзкого звонка будильника, удара мизинцем о тумбочку, матерных слов себе под нос и недовольного лица на весь оставшийся день.       Поэтому сейчас, возвращаясь к себе в комнату, он проклинает весь мир, потому что забыл свежесваренный кофе на кухонном столе. А кофе ему нужен позарез.       Возвращаясь обратно, Юнги просто мечтает, что сейчас возьмёт чашку, пойдет к себе в комнату и переслушает вчерашний кусок трэка, который он сделал, но жизнь Мина Юнги не была бы жизнью Мина Юнги, если бы все не шло через одно место.       На кухне Шуга видит сонного макнэ, который с закрытыми глазами хлестает его кофе из его чашки. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки.        — Доброе утро, — мягко улыбается Чон, поправляя растрёпанные волосы и вновь отпивая из чашки спасительный напиток, который сейчас нужен Юнги как никогда.        — Как у тебя со зрением, мелкий? — Интересуется Мин, подходя ближе.       Чёртовы засосы все ещё не зажили, лишь слегка потускнели, а мелкому будто все равно. Наоборот, только сильнее выпячивает шею.        — Единица, Хён, а что?        — Была бы единица, из моей чашки пить бы не стал, — Мин хмуро глядит на младшего, а после немного нагибает чашку, чтобы убедиться, что от его свежезаваренного кофе не осталось и следа.        — Я тебя убью, — тихонько хрипит Шуга, поднимая заспанные, но разъяренные глаза на макнэ. — Так что просто советую спрятать свою тушку где-нибудь и не появляться мне на глаза до завтрашнего дня.       Тон у Юнги опасный и злой. Тэхен с Чимином уже давно бы убежали, даже не дослушивая до конца.       А этот ребенок лишь хмурится, а после отставляет чашку и надувает щеки.        — Ну-ну, разорался тут, — невнятно говорит Чонгук, беря Мина за руку. И все равно, что старший не кричал вовсе. — Держи.       И Чонгук притягивает Шугу ближе, накрывая его губы своими, слегка поддевая их языком.       А у Мина крышу сносит от мягких чонгуковских губ со вкусом сладкого кофе. И ведь он не должен отвечать. Наоборот, должен оттолкнуть младшенького и дать подзатыльник за эту выходку.       Но утро изначально начиналось не так, как планировалось, так почему нет?       И Шуга притягивает ближе, сам размыкая губы младшего языком, ощущая вкус кофе гораздо отчётливее, чем несколько секунд назад. И где-то далеко сверкает мысль о том, что такой кофе Юнги бы пил 24/7, не прерываясь.        — Ну вот, теперь ты чувствуешь вкус своего кофе. Доволен? — Чонгук зевает и как котенок тычется носом в щеку старшего.        — Иди спать, Гуки. Время ещё есть, — совсем сипит Юнги, не узнавая свой собственный голос.       Чон кивает и шаркает ногами по полу, потирая глазки и потягиваясь, а Мин нажимает на кнопку аппарата и ждёт.       Губы до сих пор ощущают вкус кофейных губ младшего, щеки до сих горят, а пальцы вновь хотят коснуться мягкой кожи и непослушных волос.        — Что, твою мать, происходит? — Тихо выдыхает Мин себе под нос, когда машина пищит оповещая о том, что кофе приготовился. Вот только теперь он не кажется Мину таким же вкусным и сладким, какими были губы Чонгука минуту назад.

***

      Противное бзыканье на тумбочке возле кровати Юнги игнорирует ровно 3 раза. На 4, с тихим рыком, он вылазит из вороха одеяла и, беря телефон, тут же хмурится от яркого света экрана.       Время 1 час ночи, а на телефоне 4 смс:       Чонгук, 00.54       Хён.       Чонгук, 00.56       Ты спишь?       Чонгук, 00.58       Я сижу на кухне и пью чай.       Чонгук, 00.59       Я хочу к тебе. Ты можешь прийти?       Какое-то время Шуга гипнотизирует экран, а после вздыхает, надевая на себя свитер (потому что в общаге до чертиков холодно) и тихо встает с кровати, стараясь не разбудить Джина. В конце концов старший не виноват, что Чонгуку приспичило чаи погонять на кухне среди ночи.       Чонгук и правда сидит на стуле, смотря в окно и включив только подсветку над плитой. Одну чашку он обхватил руками, а вторая стояла напротив него.        — Ждал, значит, — кряхтит Мин, залазя на стул с ногами и пододвигая чашку ближе к себе.        — Хён? — Чонгук будто только сейчас заметил его. — Я ведь тебя не разбудил?        — Нет, — врёт Юнги, пряча лицо в чашке с крепким горячим чаем. Правда ведь ждал именно его. Никто из ребят такой крепкий чай не пил, кроме Шуги. — Чего не спишь?       Чон пожимает плечами и улыбается, а Мин завороженно смотрит на этого ребенка и непроизвольно улыбается в ответ. Вот так просто, от одного только вида заспанного, но довольного макнэ.        — Не спится.        — Оригинально, — кивает Юнги, приподнимая бровь, на что слышит тихий смешок со стороны Чонгука.        — А ты чего не спишь? — Гук подпирает щеки руками, из-за чего становится милее в разы, чем был до этого и Юнги правда старается сдержаться от того, чтобы не заскулить.        — Тоже.        — Что тоже?       — Тоже не спится, — бубнит Мин в чашку, так же обхватывая ее руками и немного ежась.        — Хён, — тихо зовёт Чонгук и отчего-то тянет руку вперёд, хватаясь за запястье старшего. Мин руки не отбирает, наоборот следит за действиями младшего. А тот, не чувствуя преграды со стороны Юнги, берет его руку в свою, сжимая в кулачок, и улыбается. — Пошли гулять?       Скептически вздернутая бровь вверх вызывает у Чонгука лишь более широкую улыбку, чем до этого.        — Серьезно, — не спрашивает, а констатирует Юнги.        — Да.        — В час ночи, гулять по ночному Сеулу.        — Да.       Юнги смотрит на Чонгука так, как родители смотрят на детей, когда те доказывают, что единороги реальны и живут у них под кроватью. А Чонгук же наоборот, сияет и смотрит с неприкрытой надеждой.        — Ну, да так да. Одевайся, — одним глотком Мин допивает содержимое кружки и, не говоря ни слова, плетется в комнату, зная, что младший как пуля побежит в свою комнату, чтобы Юнги не передумал. Он бы, конечно, мог, но только не сегодня.

***

      Мин тяжело вздыхает, когда видит Чонгука в лёгкой майке и совсем холодной куртке, но ничего не говорит. Знает, что бесполезно.        — Ну и куда пойдем? — Шуга выжидающе смотрит на младшего. Ну, а что. Пригласил, вот пусть теперь и голову ломается куда податься.        — Узнаешь, — и Чон хватает Мина за руку так, будто делает это каждый день. И, наверное, впервые в жизни рука Юнги гораздо теплее, чем рука Чонгука. Но Шуга молчит. Потому что хочет, чтобы Чон почувствовал себя взрослым. Пусть хотя бы на одну ночь он будет сам в праве решать, что надеть, куда пойти и кого держать за руку. А Юнги будет наблюдать. Вот так просто.       Пальцы уже давно переплелись, и Юнги изредка поглаживает ладошку Чона большим пальцем, сам не зная зачем. Просто хочется. Чонгук ведь не против.       Они проходят одну пустынную улочку, затем ещё и ещё, Мин даже не запоминает куда они идут, просто плетется за младшим, позволяя вести себя.       У Чонгука руки уже совсем холодные, а нос покраснел, но он молчит. Всегда молчит, никогда ни на что не жалуясь.       Шуга пинает небольшие камешки под ногами и смотрит вниз, изредка чувствуя, что Чонгук поворачивается, чтобы быстро взглянуть на него, а затем отвернуться. Юнги ведь тоже пообещал, что сегодня будет молчать.       Когда они приходят, Чонгук и вовсе дрожит, сильнее кутаясь в лёгкую ветровку.        — Закрыто ведь, — Мин не доверительно смотрит на здание. Смотровая площадка, ну конечно. Куда уж романтичнее.        — Не совсем, — Чонгук мило улыбается, а изо рта вырывается облачко горячего воздуха. — Сегодня открыта всю ночь, вот только мало кто знает.       И дверь поддается Чону на раз.        — Ты готовился или да? — Усмехается Юнги, проходя внутрь и оборачиваясь, чтобы посмотреть на младшего.        — Всего лишь полазил в интернете, пока ждал тебя на кухне, — жмёт плечами Чон, а затем вновь берет Мина за руку, переплетая пальцы.       Юнги молчит. Молчит, когда они проходят мимо стойки регистрации, не расплачиваясь, молчит, когда они, не расцепляя рук, заходят в лифт и Чонгук нажимает на 123 этаж, молчит, когда они подходят к панорамному окну, где виден весь ночной Сеул, молчит, когда Чонгук подходит ближе и обнимает, утыкаясь холодным носом в шею, прикрывая глаза.        — Замёрз? — Всё-таки озвучивает мысль Юнги, которая так вертелась на языке.        — Очень, — У Чонгука зуб на зуб не попадает, а в здании не сказать, что тепло.       Мин тихо выдыхает, отстраняя Чона и, развязывая пояс своего пальто, распахивая его.        — Ну? Иди сюда, — кивает Мин, а Чон тут же вновь прижимается к нему, только теперь Юнги старается хоть как-то согреть младшего, укутывая в свое пальто и опаляя дыханием щеку.        — Ты вкусно пахнешь, — улыбается Чонгук, когда зарывается лицом в шарф старшего. А тот продолжает молчать. Даже не из-за того, чтобы Чонгук себя взрослым почувствовал, а просто потому, что ему нечего сказать.       Шуга и сам не замечает, как начинает тереться щекой о висок младшего, как сильнее сжимает того в объятьях. И почему-то именно сейчас в голове появляется столько лирики и нот, столько идей и зарисовок, что дух захватывает. Но Юнги не отвлекается. Достать телефон и записать пару строк не стоит ничего, но нарушать ту атмосферу, которая царит между ним и мелким, кажется преступлением.       Чонгук в его руках ловко изворачивается, теперь оказавшись прижатым к старшему спиной, устремляя свой взгляд на ночной город.        — Чонгуки, — Юнги шепчет на самое ухо, а у Чона уже ноги подкашиваются и сердце выпрыгивает из груди. Он протягивает руку и переплетает пальцы с пальцами Мина, который сейчас обнимает его за талию. — Что в последнее время происходит?       Чонгук понимает, что у этого вопроса есть продолжение, которое Юнги предпочел отбросить.       » Что в последнее время происходит между нами?»       А ведь макнэ и сам хотел бы знать, больше всего на свете. Потому что если Юнги не знает, как это описать, то Чонгук не знает и подавно. Поэтому он просто жмёт плечами.        — У тебя город в глазах отражается, — улыбается Шуга, лицом зарываясь в изгиб шеи мелкого и совсем невесомо целуя.        — А у тебя целый мир, Хён, — Чонгук слегка поворачивает голову. Теперь носы соприкасаются, а две пары глаз, наполненные городскими огнями, встречаются.        — Мне хорошо с тобой, Юнги-я. Не знаю, как это назвать…просто хорошо, — Чонгук, зачем-то, переходит на шепот, ни на секунду не отрываясь от лица Мина.       Молчит. Молчит всю сегодняшнюю ночь. Лишь трётся носом о замёрзший нос напротив и сплетает пальцы со второй рукой Чонгука.        — Хён, а что ты хочешь сделать сейчас? — Чонгук вновь отворачивается, смотря на огоньки. Они напоминают ему звёздное небо, только на земле. — Если не задумываться ни о чем? Ни о последствиях, ни о правильности поступка. Что бы ты хотел сделать? А Юнги правда задумывается над этим вопросом. Стоит, уткнувшись носом в плечо младшего, немного крутя того из стороны в сторону и думает.       А потом мягко улыбается и целует. Оставляет лёгкие поцелуи на шее Чонгука, переходя на подбородок. Разворачивает лицо Чона к себе, зацеловывая глаза, щеки, лоб, оставляя один, самый милый, поцелуй на кончике носа, но всячески обходит губы. Знает, что это — запретный плод. Вкусишь сейчас и больше не сможешь без него прожить ни дня.        — А ты, Гуки? — Мин прижимается губами к виску брюнета, из-за чего слова звучат немного приглушённо и неразборчиво. — Что бы ты хотел?        — Хочу стоять так с тобой, как можно дольше, — Чонгук мажет губами по челюсти старшего. — Можно? — Он поднимает свои звёздные глаза, а у Шуги дыхание неровное и дикое желание прикасаться к Чону.        — Можно, — он улыбается, а Чонгук обнимает, сильно, вставая на носочки, жмурясь.       Тепло и хорошо. Так, как и должно быть.       И Юнги молчит вновь. И так сказал и сделал слишком много. Но сегодня можно. Эта ночь надолго отпечатывается в памяти.

***

      После той ночи что-то меняется. Чонгук начинает чаще приходить к Юнги в комнату, чаще зависать у него в студии. Теперь он часто приходит за тем, чтобы просто пообниматься.       Вваливается в студию с улицы, бросает свою промокшую куртку на диванчик в углу и обнимает Шугу со спины, пока тот пытается до совершенства доработать очередной трек.       Юнги сидит не двигаясь несколько минут, пока сохраняет все черновики и закрывает вкладки на рабочем столе. А потом накрывает руки Чона своими ,разворачивается на стуле, позволяя либо залезть к себе на колени, либо утащить себя на диван. Все это проходит по уже определенной схеме.       Так же, как и сейчас. Вот только сейчас какие-то сбои.       Чонгук заходит как всегда, только смущающая улыбка трогает губы, он как и всегда подходит к Юнги со спины, обнимая, только теперь старший сразу накрывает руки на своих ключицах, замыкая свои пальцы с пальцами Чона, сейчас Чонгук утыкается носом в макушку Шуги, а после — в шею, блаженно улыбаясь.       Все как и всегда, только как-то по-новому.        — Хён, я соскучился, — сипит Чонгук на ухо Мину, когда тот закрывает последнюю вкладку.        — Иди ко мне, — Юнги разворачивается на стуле, а младший тут же забирается к нему на колени, обнимая. — Чем занимался?        — Пил кофе, — выдыхает Чонгук, утыкаясь носом в щеку старшего. Теперь Юнги улавливает запах капучино и мятной жвачки. — Но потом мне стало грустно и я пришел к тебе.       Шуга на это заявление радостно улыбается, позволяя себе оставить лёгкий поцелуй на лбу младшего.        — Хён? — Зовёт Чон, а Юнги знает этот тон. С таким же тоном Чонгук просил его поставить ему те засосы. — Поцелуй меня?       И Юнги замирает. Он ни разу не ответил отказом ни на одну просьбу мелкого, Мин осознает это только сейчас. И сейчас в голове столько мыслей, что в висках начинает неприятно давить, а губы хотят оказаться на губах Чона. Хотят как тогда на кухне утром, только глубже, более осознаннее.        — Плохая идея, Чонгуки, — Шуга упирается лбом в лоб младшего.        — Хён, но я ведь ещё ни с кем… — Юнги рассказывать такое совсем не стыдно и не страшно. Наоборот, ему хочется открыться. — Я хочу, чтобы ты первым поцеловал меня.        — Мы ведь уже целовались, — Юнги ведёт носом по щеке Чона. Конечно, он помнит. До сих пор не может выбросить из головы то утро и те сладкие кофейные губы.        — Не так, Юнги-я. То было не так, — Чонгук жмурится и нетерпеливо ёрзает. — Прошу, Юнги, — он жмется сильнее, кусая собственные губы и опаляя горячим дыханием чужие. — Хён, поцелуй меня, — повторяет Чон, сжимаясь в маленький комочек, ожидая.       И Юнги не может отказать. Не может больше терпеть и сам. Поэтому, когда Чонгук чувствует лёгкое прикосновение губ к своим, искусанным и припухшим, издает громкий выдох, отвечая.       И он правда не врёт. Тот поцелуй на кухне он помнит до сих пор. Помнит мягкость миновских губ, помнит то, как неумело отвечал и знает, что Юнги это чувствовал. А теперь все не так. Теперь все осмысленно. Теперь в разы лучше и вкуснее.       Стул жалобно поскрипывает, когда Чон нависает над Шугой, но не пытается перетянуть главенство в свои руки.       Ему нравится быть маленьким ребенком в руках Мина. Нравится подставлять шею для поцелуев, нравится тихонько посмеиваться, когда Юнги мило морщит нос, получая в него поцелуй, нравится неумело отвечать на поцелуи в губы. Нравится все. Нравится все, что происходит сейчас.       А ещё ему нравится Мин Юнги. Нравится ощущать его прохладные пальцы в своих волосах, нравится вдыхать приятный запах геля и одеколона, нравится улыбаться ему в поцелуй, нравится быть рядом с ним.       » А ведь так и должно быть» — думается Чонгуку когда он оставляет два смазанных поцелуя на подбородке Юнги, зарываясь лицом в изгиб шеи старшего.        — Хочешь прогуляться? — Шуга целует темную макушку младшего, приподнимая лицо того и оставляя лёгкий поцелуй на губах.       А он хочет. Куда угодно хочет, главное, чтобы Юнги был рядом, пальцы были переплетены, а губы в любой момент могли найти мягкие губы старшего. «Что в последнее время происходит между нами?» «Что-то, что не описать словами. Что-то, что называется любовью.»