у тебя есть неваляшка?

      Когда парень встал на мостик и уверенно стоял на нем, его взяли за грудки и потянули на себя. Парни соединились в страстном поцелуе. Глаза обоих еще не успели сомкнуться, они смотрели друг на друга и находились в напряжении, которое будто росло с каждой секундой. Позже Максим больно укусил губу Артема и улыбнулся сквозь поцелуй. Эта улыбка была будто бы лучом света в заброшенном доме — именно она дала первому вздохнуть со спокойствием.       С этого момента время для них стало одновременно бегуном кросса нации и морской черепашкой по имени Наташка. Они закрыли свои глаза, спина Флейшмана была прижата к холодной плитке стен. Мгновение и он оказывается лицом у этой же стены повернутый лицом. Артем немного поднимается на носочки и кусает его за мочку уха. От неожиданности Максим почти вскрикнул, но сразу был схвачен за волосы. — Пожалуйста, будь со мной нежным. — попросил Максим       Флейшман будто бы увидел спиной кивок Артема, чья рука уже тянулась к паху второго парня. Пальцы ловко вытащили пуговицу джинс из петли, затем послышался звук молнии. Ее раскрывали медленно и утомительно. Еще секунда и холодные стены туалета школы смотрели на трусы с Бэтменом. Еще мгновение и в голове Шестакова будто все переменилось и он забыл просьбу Максима. Он еще сильнее дернул его за волосы, чтобы тот даже прогнулся в спине настолько, чтобы его уши были рядом со ртом Темы. — Чтобы я это сделал молись богам. Взывай к ним, кричи что есть мочи. — У меня нет с собой дуршлага… — Зачем? — опешил Артем и отпустил Максима       Второй достал телефон и показал ему фотографии, где пастафарианцы молятся с дуршлагом. — Я не могу без него… — Стой тут, — перебил его Артем. — я сейчас приду.       Максим остался стоять на месте, а второй побежал до школьной столовой. Через пару минут он уже вернулся с дуршлагом. — Отлично, спасибо! — сказал Флейшман, надевая кухонный прибор на голову. — Супер, тебе идет! А теперь повернись обратно, мы не закончили.       После этого Максим начал молиться, а Тема продолжил его раздевать. Когда он дошел до пятой точки, то заметил, что он достаточно узкий даже для мизинца. Глаза Артема бегали вокруг в поисках чего-то, что ему поможет. Ручка от «короны» Максима имела конусообразный вид, а ее материалом являлся пластик. Парня останавливало одно: будет ли это оскорблением чувств верующих? Он парень не православный, но будет же неудобно как-то. Типа: «эм, чел, в жопу твои молитвы». Ну рил неловко же. Однако, выбора не было: Артем снял головной убор парня, облизал ручку и попытался ввести в парня.       Лицо Максима выражало смешанные чувства, одним из которых был испуг. Когда ручка была уже наполовину в нем, то его лицо расслабилась, руками он уперся в стену, а бедра поддал навстречу ручке. — Закрой глаза, — прошептал Артем. — придется еще разок потерпеть.       Артем свободной рукой сорвал с себя нижнюю часть одежды и подменил ручку от дуршлага уже пульсирующим органом. Он резко подался вперед, отчего Максим истошно закричал. На крик о помощи прибежала дежурная девочка Даша Небеда. Она открыла дверь туалета и увидела не самое лучшее зрелище. Артем хотел откинуть дуршлаг, который ему мешал и швырнул его в сторону: как раз в ту, где была дежурная. Она получила металлическим предметом в лоб и ушла. Она терла место удара и говорила себе: «Не беда, до свадьбы заживет.»       Тем временем парни разошлись: они уже агрессивно двигались навстречу друг другу. Максим прямо насаживался на Артема и спустя некоторое время закричал: — Выкрути мне соски!       Шестаков послушно выкрутил соски Флейшману, отчего тот то ли замурлыкал то ли запищал. Он жутко сжался вокруг Артема. И вот, еще пара толчков и парни падают на пол, заливая все теплой жидкостью: Максим пол, а Тема — Максима.       Когда первый отдышался он посмотрел на второго и тихо спросил: — А я не залечу? — Дурак, мальчики не беременеют. — Ааа, ну ладно.        Максим дернул плечами, они оделись, взяли дуршлаг и пошли в кабинет. По дороге Максим сказал, что лучше его не отдавать поварихам. Артем согласился и кинул в коридоре его в сторону. Снова. Снова в ту сторону, где стояла дежурная девочка Даша Небеда.