Душа на двоих

Регина видела, как в глазах Коры блеснуло узнавание, а в следующий момент ее лицо озарила улыбка. Она была такой искренней и теплой, как будто мать впервые увидела свою дочь, свою девочку. Это заставило ее улыбнуться, так же радушно и правдиво, впервые за долгое время опуская собственные стены. - Мама, - улыбаясь, произнесла она, желая как можно скорее оказаться в ее объятиях. Но не прошло и секунды, как лицо женщины исказила гримаса боли, а рукой она схватилась за сердце. Чувствуя, что сознание затуманивается, а силы внезапно покидают ее, Кора медленно оседала на пол, ощущая трясущиеся руки вокруг себя. Ее шоколадные глаза, наполнявшиеся слезами, ее дрожащие от рыданий губы, которые шептали только «Не оставляй меня». Ее дочь только сильнее прижимала ее слабевшее тело, не желая ее отпускать. - Ты – мое единственное счастье… - собрав все силы, прошептала женщина, отпуская последнее дыхание. - Нет, мамочка… Что мне теперь делать? - срываясь на рыдания, Регина сильнее прижимала к себе Кору, ощущая, каким невесомым становится ее тело. Это не могло происходить с ней! Только не снова! Регина чувствовала, как почва уходит из-под ног, а щеки становятся мокрыми от слез. - Что ты с ней сделал? – прошипела она, поворачиваясь к Голду, который ошарашенно, но как-то спокойно стоял и смотрел на происходящее. - На этот раз это был не я, - сказал он. Регина зло смерила его взглядом, не понимая, говорит он правду или лжет. Но из размышлений ее вывел голос Белоснежки, которая, крикнув «Регина, стой!» вбежала в комнату вместе с Прекрасным. Но увидев представшую перед ней картину, Регину с заплаканными глазами и бездыханное тело Коры, она отступила на несколько шагов назад, задыхаясь от подкативших к горлу эмоций. - Это все ТЫ, - внезапно поняла Регина, чувствуя, как зло закипает в ней с новой силой. Бережно опуская Кору, она уже начала приближаться к стоящей в метре от нее парочке, совершенно не замечая, как Дэвид быстро подобрал меч с пола, как внезапно знакомый голос прорезался в ее сознании. - Ты ведь знаешь, что можешь помочь ей, - спокойно говорил он, заставляя Регину остановиться, и обернувшись к Голду, внимательно посмотреть на мага. – Ты можешь помочь ей. Это в твоих силах, дорогая. Белоснежка удивленно смотрела, как Регина как-то опустошенно смотрела на Румпельштильцхена, как будто он что-то знал или предлагал. Во взгляде женщины ясно читалось сомнение, она то и дело смотрела на лежащее на полу тело матери. Но неожиданно в лавку, сбивая на своем пути полку, вбежал Генри. - Вы победили ее! Я так и знал! – радостно воскликнул он, бросаясь обнимать Дэвида. Но отстранившись на минуту, он заметил смотрящую на него Регину. - Ты должна была быть на нашей стороне… но... – говорил Генри, не замечая, как его слова больно ранят женщину, а на глазах появляются слезы. Он меня ненавидит, мой собственный сын, мысли больно резали сознание, и, не желая больше ничего слышать, Регина отвернулась, снова встречаясь с взглядом Голда, а его слова снова зазвучали у нее в голове. Ничего не замечая вокруг себя, Регина медленно приблизилась к матери, опускаясь рядом с ней на колени и осторожно приподнимая ее. Она аккуратно провела ладонью по ее волосам, убирая упавшие на лицо пряди. - Регина… - медленно начала Белоснежка, делая несколько шагов в ее направлении. Но холодный взгляд карих глаз остановил ее. – Что бы ты не задумала, не делай этого… - попыталась достучаться до нее Белоснежка, но Регина даже не повернулась в этот раз, а только как-то тихо сказала: - Тебе меня никогда не понять… Она была единственной, кто любил меня. Но ты отняла даже ее. На глазах снова выступили слезы, но, не дав им упасть, только не перед всеми ними, Регина еще раз взглянула на Голда, как будто хотела убедиться в своем решении. Быстрым движением Регина запустила руку в грудину матери, вырывая из бренного тела мертвое сердце. - Сделай это… - услышала она голос Голда, который, казалось, звучал откуда-то далеко, но так громко и решительно, что на минуту Регина зажмурилась, пытаясь понять, правильно ли ее решение. Но перед глазами вновь возник образ той искренней улыбки, искажающейся спустя секунду от боли. Регина ничего не почувствовала, когда ее рука пронзила собственное тело, разрывая кожу так сильно, что, казалось, кровь мгновенно пропитала рубашку. Она уже не слышала взволнованных криков и приближающихся к ней шагов, а только быстрым движением вернула сердце в тело матери. Чувствуя, как дрожат собственные руки, а тело начинает холодеть, она упала на пол, судорожно хватая ртом воздух. Кто-то крутился и вертелся вокруг нее, но внезапно все стихло. Из всех голосов, она отчетливо различала единственный ей дорогой и близкий, голос, за который она и отдала свою жизнь. Регина почувствовала, как чьи-то руки обнимают ее, а губы мягко прикасаются к волосам, что-то шепча ей у самого уха. - Регина… ты не должна.. – слезы Коры капали ей на щеки, и женщина чувствовала их соленый привкус. Она хотела что-то сказать, но сил уже практически не оставалось. - Ты должен помочь ей! – слышала она строгий, но наполненный печалью голос матери. - Это был ее выбор, Кора, - все так же спокойно отвечал Голд, наблюдая за всем происходящим. – Некоторым приходится отвечать за свои грехи. - Наш ребенок не должен отвечать за нас, Румпель! – сорвалась на крик Кора, заставляя всех присутствующих шокировано переводить взгляд с мужчины на женщину. Казалось, эти слова прозвучали как пощечина для Голда, и он непонимающе смотрел на Кору, ища в ее словах подвох. Но его не было. Голд медленно подошел к сидящей на коленях женщине, которая все еще прижимала к себе Регину, стараясь остановить кровотечение, и опускаясь рядом с ними, осторожно провел ладонью по бледному лицу. - Почему ты мне не сказала? – начал он, но не дав Коре ответить, продолжил: - Почему? Почему ты не сказала мне, Кора!? Я любил тебя! Но… я причинил ей столько зла… я разрушил ее… Почему? – срывался он на крик, а руки начинали дрожать, судорожно беря Регину за руку. - Ты знаешь ответ на этот вопрос, Румпель…. Но сейчас мы можем исправить это. Ты можешь вылечить ее, - обнадеживающе смотрела на него женщина, чувствуя, как кровь дочери уже пропитала ее пиджак. - Я не могу…. – сказал Румельштильцхен, его голос дрожал и переходил в хрип. – Это было заклинание, она не просто вырвала себе сердце, она отдала тебе свою душу…. – старался объяснить он, но с губ снова сорвался стон. Он отчаянно припал ко лбу дочери, оставляя едва заметный поцелуй и поглаживая ее по волосам. - Моя девочка… прости меня, - прошептал он, чувствуя, что что-то в глубине души разорвалось на тысячи кусочков. Регина старалась что-то сказать, сказать, что теперь все будет хорошо, что она вновь увидит Дэниэла, но с губ слетел лишь стон. Немного повернув голову, она увидела, как Генри прижимается к Дэвиду, из глаз текут слезы. Ее мальчик, ее сын, проносилось в голове, болью отзываясь во всех клеточках. Теперь он будет в безопасности, от нее. Регина горько улыбнулась собственным мыслям. Как сквозь туман она видела, как Голд накрыл руку Коры своей ладонью и, понимая, что, возможно, это она дала им последний шанс, почувствовала, как тьма накрывает ее. Ее больше ничего не держало в этом мире, а смерть была так давно желанна, что, отпустив все происходящее, Регина погрузилась в вечный сон.