вечер.

Дженсен прикрывает глаза, делая глоток виски. Дым от сигареты вьется под потолком, медленно рассеиваясь. За окном все тот же пейзаж – черные прямоугольники небоскребов, оранжевое небо да редкие птицы, пролетающие мимо. Ничего не меняется изо дня в день. В квартире полумрак, повсюду коробки, кровать не застелена, зеркало в ванной разбито. Когда же привезут новое? Впрочем, от просьб Адама уже устали. Слишком уж часто он их разбивает. Стук в дверь. Кто мог прийти к нему в такую пору? Мужчина тушит сигарету, ставит покрытый сетью тонких трещин бокал с недопитым виски на стол и встает с дивана. Плевать, что он в одних штанах. В квартире жарко, надевать что-либо не хочется. Дженсен открывает дверь. На пороге стоит Элиза. Как давно он видел её в последний раз не на экране телевизора? Кажется, прошла вечность с их последней встречи. Они ничего не говорят друг другу, и Кассан просто проходит в квартиру, глядя в искусственные глаза Адама. Кладет руку на его обнаженную грудь, чувствуя кончиками пальцев одновременно и тепло тела, и холод металла. Мужчина прикрывает глаза, его руки обвивают её тонкую талию. Однако протезы не слушаются, и Элиза издает тихий стон, когда металл сжимает её чуть крепче ожидаемого. Словно извиняясь, Дженсен касается губами открытой шеи девушки, и та поддается навстречу, томно прикрывая глаза. Пара шагов назад. Ласки становятся несколько увереннее, жестче, ведь металлические руки, привыкшие лишь к грубости, не могут выполнять столь ювелирную работу. Однако Кассан это нравится, она выгибается, поддаваясь этим неумелым ласкам Адама, что-то неразборчиво шепчет.. Но это уже неважно. За всеми этими касаниями, шепотом, движениями и стонами они оба не замечают, как добираются до кровати и просто падают на неё. Костюм Элизы как всегда авангарден и кажется сложным, однако снять его не составляет труда. И вот перед Дженсеном уже лежит обнаженное тело с ровной бледной кожей, не изуродованной ни одним имплантом. Губы Адама накрывают девушку, и та цепляется пальцами за покрывало. Ласки мужчины возбуждают, тело горит огнем, но протезы остужают, создавая невероятный контраст. С каждой секундой стоны становятся громче, изгибы тел желаннее, губы слаще. Они не способны больше держать себя в руках и сливаются воедино. Крики разносятся по всей квартире. Кассан то обвивает руками шею Адама, то царапает его спину, то цепляется за простыню, двигаясь навстречу. А Дженсен крепко прижимает Элизу к себе, двигаясь несколько грубо, рвано, резко, как он умеет. Это не первая их ночь, однако он по-прежнему боится сделать девушке больно. Но та успокаивает его, покрывая лицо многочисленными нежными поцелуями, от которых Адаму становится так тепло в груди. Движения становятся быстрее, дыхание сбивается сильнее, и они больше не могут оттягивать эту сладкую истому. Ещё пара рывков, и Кассан выгибается в последний раз, крича от удовольствия. Дженсен же издает подобие глухого рыка и устало падает на подушки. Усталость от пережитого дня вдруг накатывает на мужчину, и он закрывает глаза, постепенно засыпая. Последнее, что Адам ещё помнит – мягкий поцелуй Элизы, которым она награждает его в лоб. Утром Дженсен просыпается один. За окном такая же картина, разве что стало немного светлее. Постель ещё теплится. Девушка ушла недавно. Адам идет в ванную, кидает взгляд на все то же разбитое зеркало, принимает душ. Где-то на большом рекламном щитке показывают очередное интервью с Кассан. Может, это была их последняя встреча. Кто может точно сказать, что Дженсена не убьют сегодня? Горько усмехнувшись собственным мыслям, мужчина одевается. Глаза скрываются за темными очками и, кинув прощальный взгляд на едва теплую кровать, Адам уходит. Может, они ещё свидятся. Может..