Хорошая кошка всегда ложится на больное место

Готовить Тришу научил Франк. И готовила она всегда только по рецептам из его большой кулинарной книги. Триша всегда очень аккуратно и с уважением переворачивала тяжелые страницы, читая каждый новый рецепт как интересную историю. Но сегодня впервые вместо Кулинарной Книги Разных Миров на столе лежал маленький листок бумаги с рецептом, который Триша придумала сама. Она не решилась записать свой первый рецепт сразу в тетрадь, - а вдруг больше ничего не придумается? Жалко будет, что тетрадь испортила, да и одинокий рецепт на первой странице будет напоминать о неудаче…. Нет, лучше уж начать с маленького листочка… - Когда знаешь, что твоё блюдо некому будет попробовать, готовить как-то даже грустно… А вдруг с таким настроением ничего у меня не получится? Зря я это затеяла, - говорила Триша буфету и многочисленным баночкам с приправами, выбирая среди них нужные. – Но если невкусно получится, то и ужин никому не испорчу. Раз уж начала – бросать нельзя, любое дело надо заканчивать. Макс ушёл в Ехо совсем недавно – после обеда, как только проснулся. Сегодня он точно не вернётся. И посетителей не будет – сегодня же праздник, вечером все будут на площади Поющих Фонтанов. А Франк….. он тоже ушёл… Триша знала, что сегодня некого будет угостить её пирожными, но продолжала сосредоточенно вырезать тяжелым острым ножом из искрящегося теста аккуратные сердечки. *** - Нет, я никогда не рискну рассказать ему всю правду. Шансы на то, что он примет мои чувства, слишком малы. А риск потерять нашу дружбу слишком велик. Не думаю, что он перестанет со мной общаться, но будет дёргаться от каждого прикосновения, будет вслушиваться в каждое слово, пытаясь понять – это ещё дружба или уже проявление любви? А уж истерить-то он умеет… Пока я храню эту тайну - я могу обнять его и слушать как бьётся дорогое мне сердце, могу прислониться лбом к его виску, провести рукой по вечно лохматым, но таким мягким волосам, могу лечь с ним на одну подушку и разделить сон… А если я признаюсь в своих чувствах? Он же с перепугу выпрыгнет сразу в Хумгат, ищи его потом по всем мирам и уговаривай вернуться…. Качели тихонько поскрипывают в такт мыслям Шурфа… - Смогу ли я когда-нибудь полюбить другого так же сильно, как тебя? Я помню легенду твоего мира о том, что у каждого есть половинка и надо только суметь её найти. А есть ли она у меня? Существует ли хоть в одном из миров? Может я убил её, когда был безумен? Или убил того, кто должен был стать её матерью? Или отцом? Я слишком много убивал… - Сейчас это только моя боль, а признаться – значит сделать больно и тебе. Нет, я никогда не причиню тебе эту боль. Эта тяжесть – чёрная, холодная, острая – она останется у меня под левой ключицей, я не буду делить её с тобой. Я знаю, что ты никогда меня не примешь, потому что я мужчина… И тут Шурф заметил, что качели по-прежнему медленно раскачиваются, но почему-то перестали поскрипывать. Да и любимое дерево вахари в его саду как-то изменилось. Шурф встал и из-под его ног с визгом выскочили щенки тумана – до этого они тихонько сидели под качелями, не хотели мешать задумчивому гостю, появившемуся в их саду из ниоткуда. - Ну здравствуй, безумие! – подумал Шурф. – Давно не виделись! Это какая-то новая форма, я такой раньше не болел. Эй, Рыбник, подвинься! Теперь рядом с тобой будет жить Истеричный Меланхолик. Надеюсь, вы подружитесь! От тоски провалиться в другой мир и даже не заметить – «офигеть!» как сказал бы Макс. - Ой, сэр Шурф, это вы? – Триша очень смутилась, выглянув в окно и обнаружив в саду гостя. Какая же из неё хозяйка, если она даже приход такого хорошего гостя не заметила? - Хороший вечер, сэр Шурф! Это замечательно, что Вы пришли! У меня как раз готовы новые пирожные. Уже совсем стемнело, идёмте в дом? – Триша уже успела сбежать по ступеням крыльца в сад. - Хороший вечер, Триша. Прошу прощения, но сегодня я не смогу заплатить за кофе – нет у меня истории, которую я хотел бы рассказать. Я просто посижу здесь… до рассвета, - Шурф опустился на качели и взял на руки одного из щенков тумана. - А за кофе сегодня платить не надо, сегодня у нас другие правила, - Триша опять разволновалась – ведь нельзя же, чтобы такой хороший гость ушёл голодным. – Да Вы и кофе-то не любите, а чай я для Вас сейчас заварю. - Но как же без истории, Триша? Ты же любишь слушать истории? И что скажет Франк? - А Франка нет, я одна. Поэтому сегодня в «Кофейной гуще» мои правила. Я сейчас! – Триша побежала в дом и тут же выскочила с тёплыми пледами и маленьким раскладным столиком. Плед она сразу накинула на плечи гостя и опять помчалась в дом - заваривать чай с бергамотом. - …А Франк ушёл на праздник. – в траве вокруг качелей были расставлены стеклянные банки со светлячками, от чайника поднимался тонкой струйкой пар, на белом фарфоровом блюде лежали только что приготовленные пирожные – маленькие сердечки, переливающиеся разноцветными искрами света. Казалось, что они не просто светятся, а пульсируют как настоящие сердца. Триша, завернувшись в плед, сидела на качелях рядом с Шурфом и продолжала говорить. - Сегодня в Шамхуме День Начала Любви. Макс когда-то рассказал, что на его родине есть День Влюблённых. Но жители Города решили, что у тех, кто любит, не может быть одного праздника в году. Потому что каждый день с любимым человеком – это праздник. И решили праздновать день, когда всё только начинается. В этот день все, кто хочет найти любовь, приходят на площадь Поющих Фонтанов, знакомятся, танцуют, веселятся всю ночь. Я слышала на рынке говорили, что те, кто понравятся друг другу в эту ночь, обязательно будут счастливы. - Триша отпила чай и замолчала. И Шурф почувствовал, что в этом молчании много грусти. - А почему ты не пошла с Франком на праздник? - Он не позвал меня с собой… А, хотите, сэр Шурф, я расскажу Вам свою историю? Раз уж мы сегодня нарушаем правила…. - Да, Триша, мне будет интересно узнать твою историю. – сэр Шурф подлил чаю в тришину чашку и поправил плед на её плечах. – Я внимательно тебя слушаю. - Я не знаю, откуда я появилась. Но однажды я вышла из тумана на границе и оказалась в этом саду. Первое, что я помню, - меня погладила большая тёплая тяжёлая рука. А потом мне вынесли блюдце с молоком. Так я встретила Франка. Он позвал меня в дом, и я поняла, что больше не хочу никуда уходить. Мне здесь понравилось всё – и тёплые уютные комнаты с мягкими диванами и большими подушками, и кухня со множеством волнующих и неизвестных ароматов, и тенистый сад, уходящий в туман. Но больше всего мне понравился хозяин. Когда я ещё была совсем кошкой, Франк часто и подолгу со мной разговаривал. А я любила слушать, внимательно. Я тогда не понимала смысла слов, но всегда понимала его настроение. Вот Франк говорит что-то неважное, говорит, чтобы просто разогнать тишину, которой в кухне накопилось слишком много. А вот он вспоминает что-то приятное – гладит меня по голове, говорит нежно, задумчиво, улыбается тепло. А вот он посвящает меня в тайну только что изобретённого рецепта кофе – показывает процесс приготовления и всё объясняет. Жаль, слов было не разобрать, но я всегда слушала внимательно. Мне нравился голос Франка, она завораживал и успокаивал, и мне хотелось мурчать в ритме его слов, в унисон с биением его сердца. А вот я сижу на коленях у Франка, он меня гладит и говорит ласково, но так грустно… Он что-то вспоминает, о чём-то тоскует, а я…. А что я могу? Только найти место, где болит, прижаться к нему и мурчать, забирая боль своего Человека… - А потом Франк решил, что такая умная кошка может стать его помощницей, и превратил меня. Вначале я очень радовалась – это же так здорово понимать каждое слово Франка! И не просто понимать, а и самой говорить! И теперь можно всё-всё делать по дому, и на кухне можно готовить, а какие интересные истории, оказывается, рассказывают гости! А главное – теперь можно по-настоящему заботиться о Франке – готовить его любимые пироги, стелить в его спальне прохладные шёлковые простыни и перед сном разжигать в камине огонь, стирать его одежду в ароматных отварах трав с Границы и приносить его любимую чашку со свежезаваренным кофе в сад, когда он курит трубку и задумывается так сильно, что забывает обо всём на свете. И мне порой начало казаться, что я уже вовсе и не кошка, а совсем даже человек. А потом я... влюбилась… - Триша замолкает и протягивает Шурфу ещё одно пирожное. – Вам интересно? - Конечно, Триша, продолжай пожалуйста. - Я давно полюбила Франка как своего Человека, своего хозяина. Но сейчас, когда я уже больше, чем кошка, моя любовь стала другой. И мне очень хочется, чтобы он смотрел на меня уже не как на кошку. Но я боюсь признаться Франку в своих чувствах, боюсь, что он рассмеётся и скажет, что я глупая кошка. А я потом не смогу больше положить ему голову на колени, чтобы он меня погладил, не смогу попросить, чтобы почесал за ушком… И тогда я не найду любовь, но потеряю своего Человека. - А сегодня он пошёл на праздник в надежде встретить любовь. А меня оставил дома... Поэтому я молчу. Он никогда меня не примет, потому что я кошка. - И что же делать тем, чья любовь никому не нужна, а, Триша? - Я не знаю, сэр Шурф. Я всего лишь кошка. Но думаю, что если в сердце есть любовь, то надо искать того, кому её можно отдать, кому она принесёт радость. А то ведь если не отдашь – она же и испортиться может, разве нет? Так и живи потом с прокисшим сердцем… Макс говорил, что у кошек девять жизней. И я часто думаю – а ведь я не знаю какая эта по счёту? Может девятая? - Искать того, кому твоя любовь принесёт радость, а не боль… Ты очень мудрая, Триша. - Вы не сказали «мудрая кошка», сэр Шурф. Я же была обычной кошкой. - Триша, ты же когда-то слышала историю моей молодости. Если мы будем всё время помнить кем мы были раньше… Лучше бы я был котом… - Сэр Шурф, скоро рассвет, а Вы совсем не отдохнули. – спохватилась Триша. - Я провожу Вас в комнату, она всегда готова к Вашему приходу, и разожгу камин. - Благодарю тебя, Триша. А знаешь, новые пирожные совсем не похожи на всё, что ты готовила раньше. Я не чувствую в них магии, но чувствую, что в них есть душа. Я обязательно возьму у тебя рецепт. … За окном уже рассвело, но плотные шторы не пускают солнечные лучи в комнату, давая время хорошему гостю ещё поспать. Шурф просыпается и первое, что он чувствует, – тяжесть на сердце. Но сегодня впервые за много лет эта тяжесть не внутри, а снаружи. Шурф открывает глаза – у него на груди сладко спит кошка. Пушистая рыжая кошка. Шурф аккуратно проводит рукой по мягкой бархатной шерсти и замечает на животе белые и чёрные полосы. «Макс когда-то говорил на его родине считается, что трёхцветные кошки приносят счастье», - думает Шурф и чувствует невероятную лёгкость слева ниже ключицы. Чёрное, холодное, тяжёлое, острое – то, что он носил в себе много лет, - неожиданно растаяло в эту ночь. Триша давно проснулась, но глаза не открывает. Она плотнее сворачивается клубочком, удобнее устраиваясь на груди Шурфа, прислушивается к биению его сердца и начинает тихонько мурчать. В унисон. Потому что хорошая кошка всегда ложится на больное место.