теплой весны и жаркого лета.

      «Я просто, блять, не понимаю, почему этот день такой ужасный. Сегодня ты просто обязан развеселить меня», — печатает Джебом своему другу — Марку, который сейчас в другом конце аудитории, и наверняка посмеивается над провалом Има на этой лекции. «Обязательно, пятница же», — получает ответ и улыбается — хоть что-то приятное за сегодня.       Последняя пара тянется невозможно долго, уже начинает казаться, что она никогда не закончится, а голос лектора будто становится медленнее, его объяснения — непонятными. Джебом надеется, что прямо сейчас прозвенит звонок, и он просто выбежит из этой аудитории, но, глядя на часы, понимает — еще гребаных сорок семь минут до окончания его мучений на основных занятиях. Потом — дополнительный по английскому, но это ему гораздо интереснее, чем размышления профессора о жизни и значимости человека в этом мире, которые ему приходится выслушивать сейчас и записывать основное из сказанного. Тест не за горами, немного подготовиться стоило бы.       Джинен тоже хочет поскорее освободиться, но, однако, записывает много, выделяет основное и внимательно слушает, не забывая вставить свое слово, иногда поправляя преподавателя. И наверняка Джебома бы это заинтересовало, но они находятся сейчас в разных частях университета, на абсолютно разных лекциях.       Они не разу не пересекались, не знают, что сосуществуют в одном университете, что обедают за столами напротив в одном и том же кафе через дорогу от их учебного заведения на самой длинной перемене, что ходят вместе на дополнительные занятия по английскому, что любят крепкий кофе по утрам. Можно подумать, что парни похожи, но это совсем не так, они до ужаса разные. Джебом — веселый, порой, дерзкий парень, который не прочь выпить в компании и даже без нее. Он не привередлив к еде, сорту алкоголя и своему партнеру. Но ценит аккуратность, изящность и внимание к своей персоне. Любит поправлять свою челку и прикусывать при этом нижнюю губу (прекрасно знает, что выглядит при этом слишком превосходно). Джинен — тихий, скромный, но никогда не упустит возможность колко подшутить или подметить глупость своего собеседника. Разборчив в алкоголе, который пьет исключительно в одиночестве, и любит классику. Довольно остроумен, но не показывает этого, ведь считает, что его никто не поймет, а он лишь покажется дураком.       Долгожданный звонок, оповещающий, что все свободны. Половина группы выбегает сразу, вторая — послушно записывает домашнее задание. Им относится к первым, он наспех запихивает тетрадь с ручкой в рюкзак и прямо-таки вылетает в коридор, спешит забежать в буфет, чтобы совсем не умереть от голода. Джинен же остается до последнего, как прилежный ученик, и выходит из аудитории, в голове уже составляя план выполнения и распределения всех дел на выходные.       Пак заходит в кабинет один из самых последних, но не является опоздавшим, так как все почему-то столпились около преподавателя, который, по всей видимости, отменяет занятие. Оно и к лучшему: Джебом раньше пойдет отдыхать с Марком, Джинен успеет за сегодняшний вечер больше дел.       Засмотревшись на что-то или просто задумавшись, Джинен вовсе не замечает, что перед ним кто-то стоит, желая пройти ближе к столу профессора и узнать, что там с его тестом по английскому, и потому его кофе, который он слишком долго ждал из автомата, потому и опоздал немного, выливается на парня спереди. Горячий кофе не щадит рубашку молодого человека, не щадит его нервов и наверняка обожженной кожи. Паку остается лишь ойкнуть и ошарашенно смотреть на спину «жертвы» происшествия.       — Какого… — Джебом медленно оборачивается, не желая видеть лица этого поганца, что испортил его любимую рубашку, ведь готов разорвать его прямо тут и прямо сейчас, — какого черта?! — встречается с испуганным взглядом Джинена, который и слова произнести не может, извиняться тоже не желает.       — Такого. Отойди, мне узнать кое-что надо, — скрывая свой страх и, видимо, остатки совести, отвечает Джинен и уже подходит к столу преподавателя, чтобы узнать то, что ему требуется, да спокойно пойти домой.       Джебома поразила наглость этого парня, поэтому, не стесняясь присутствия профессора и других учеников, он грубо разворачивает его к себе лицом и бьет в челюсть. Откуда в Им Джебоме столько резкости не знает никто. Все лишь удивленно ахают и совершенно не спешат разнимать парней. Джинен не собирается просто принять удар, он бьет в ответ, попадая кулаком тому в губу, разбивая ее. Кто знает, на сколько далеко бы это зашло, если бы не крик преподавателя о том, что они получают наказание. Обоих будто шоком прошибло и они резко друг от друга отлипли, хоть и хотели уже нанести парочку новых побоев друг для друга.

_____________________________________

      — Ну ахуеть, — первое, что произносит Им, заходя в кабинет, где, по всему видимому, ураган прошел: столько раскиданных бумажек, даже жвачка на доске осталась, парты стоят кое-как, некоторые вообще лежат, — У меня как бы планы есть, я не собираюсь это убирать из-за тебя, долбаеба, — грубо бросает он в сторону Джинена, который уже принялся ровнять парты и поднимать упавшие.       — Слушай: быстрее начнем — быстрее закончим, и ты пойдешь по свои делам, — не отвлекается от дела, даже не смотрит в сторону своего напарника.       — А, может, ты хотел бы извиниться для начала? Как бы то ни было, я считаю виноватым именно тебя.       — Хорошо, извини, — тяжело вздыхает, понимая, что это действительно он обрек обоих на это все. — Доволен? А теперь, пожалуйста, подними все бумажки и потом можешь быть свободным, я сам все сделаю. Джебом немного шокирован, но и рад тоже. Все же остатки чего-то доброго имеются в обоих по отношению к друг другу, поэтому Им пишет Марку, что на сегодня все отменяется: дел невпроворот, и остается вместе с Паком убирать эту аудиторию.

_____________________________________

      За окном уже темнеет, а парни только-только закончили уборку и уставшие сидят на парте, желая немного отдохнуть перед тем, как пойти домой. Все то время, что они провели тут, почти всегда молчали, ведь разговаривать абсолютно не о чем, они даже имен друг друга не знают. Лишь редкие «принеси воды», «кинь тряпку» и прочее разбавляли эту тишину.       — Пак Джинен, — тихо представляется молодой человек, смотря куда-то в стену, и не понимает, зачем вообще это сделал.       — Им Джебом, — отлично, теперь хотя бы имена знают.       Снова повисло молчание. Оно, конечно, ни одного из парней не напрягает, но, по идее, разговор хотелось бы продолжить обоим, но неизвестно как и о чем. Каждый думает о своем: Джинен — о том, что он виноват в этой ситуации и надо бы, наверное, повторно извиниться или что-то еще; Джебом — о том, что проебал поход в клуб с Марком, ведь только что увидел его счастливое лицо в компании учеников первого курса в клубе неподалеку в инстаграме.       — Ты никуда не спешишь? — спрашивает Пак, поворачивается наконец к своему напарнику.       — Куда я могу спешить, если уже все проебал? — пытается пошутить, но выходит как-то грубо. — Хочешь составить мне компанию, выпить там, еще чего?       — Прости, пью исключительно в одиночестве, — Джинен слезает с нагретого места на парте, берет свою сумку и вздыхает. — Долго еще тут сидеть собрался?       — Нет, пошли.

_____________________________________

      На улице стало прохладнее, и это радует обоих парней. Так как живут они, как оказалось, совсем близко, но они ни разу не встречали друг друга тут или где-то поблизости, возможно, просто не обращали внимание, то шли в компании друг друга и опять молчали. Джебом пытался пару раз начать что-то говорить, но замолкал, а Джинен не предавал этому значения. Никто из них не горел особым желанием как-либо продолжать общение — бессмысленно. Они слишком разные, даже общих знакомых нет, хотя, кто знает, ведь ни Джинен, ни Джебом не поинтересовались этим.       — Пока, — разрывает тишину Пак и уже поворачивает в сторону своей комнаты в общежитии, надеясь, что его сосед-первокурсник не запер дверь, боясь, что придут маньяки и убьют его, потому что сегодня Джинен не брал ключи от комнаты с собой.       — Я с тебя требую рубашку, — тихо смеется Джебом, провожая взглядом теперь уже своего знакомого.       — Не в этой жизни, — себе под нос бурчит Джинен и скрывается из вида Има, завернув за угол.