Услышь эти слова прежде...

Тони,

Голова просто гудит, когда слышится своё имя в кэпо-роджерском стиле: полу-огорчённый, с толикой боли и облегчения баритон прямиком из сороковых. Но, даже забив на все боли и обиды, Старк поворачивается в сторону, откуда доносится звук, и обнаруживает давно проклятую этим миром пустоту темноты. Потому остаётся лишь откинуться на диване, бросая несколько озлобленный взгляд на телефон-раскладушку, которая, мужчина просто уверен, была прямиком из времен скинни-Стива. А это, хочется заметить, было чуть ли не целый век назад. А ещё хочется заметить... ещё подметить.... Проклятье, надо завязывать с самобичеванием и уже наконец-таки приступить к новым доработкам костюма, вновь, возможно, взять на себя управление компании или же пригубить пару тройку бутылок коньяка с нехилой такой многолетней выдержкой. И в борьбе за лучшее в мире занятие по забвению побежда-а-а-ает... Побежда-а-а-а-ает... - Пятница, ты не видела мой коньяк? - и побеждает самое терпкое и прекрасное в этом мире. Прекрасное, конечно же, после Стива Роджерса... Стоп! К чёрту Стива! Нужен коньяк. И не одна бутылка. Так где там он лежал?..

...Нигде не мог вписаться, стать своим, даже в армии...

Хотелось бы накричать на Стива и эту его армию. Почему именно армию он выбрал, чтобы так своеобразно рассказать, поведать часть своей истории до заморозки? Почему именно её? И почему он не упомянул то, что стал нужным в Мстителях, поставив вместо себя его, Тони Старка? Ответы на эти вопросы он, возможно, не получит, а, возможно, уже и так знает. Но сейчас, когда прошло уже больше нескольких месяцев с того дебильного противостояния в аэропорту и том ветхом здании, Тони остаётся лишь в десятитысячный раз перечитывать письмо, пить дорогостоящий коньяк или виски многолетней выдержки и бросать полные печали и ожидания взгляды на старенький телефон, надеясь, что в скором времени Роджерс позвонит сам. Но этого не происходит: телефон продолжает молчать и тяжёлым грузом лежать на сердце. Впрочем, не происходит и того, что Стив снова входит в его лабораторию, кладёт свою потрёпанную в бою форму на стол и подходит к нему, а после несколько басисто и устало произносит его имя... Но этого не происходит. И в голову закрадываются очень соблазнительные мысли, от которых конечности трясутся так, словно Тони наркоман в завязке. Руки сами тянутся к мобильнику, который в тот же момент исчезает со стола и оставляет после себя пустоту прозрачного столика. - Тони, - доносится сверху знакомый голос. И, господи милостивый, Один всемогущий, как же Старку хочется, чтобы это был тот самый человек, пусть голос и не похож. И он закрывает глаза, глубоко вдыхает и выдыхает ставший таким нужным кислород (или это была попытка таким способом обнаружить давно полюбившийся парфюм сороковых?), а после поднимает голову и смотрит. Смотрит и разочаровывается в своих ожиданиях, потому что это был не тот, кого он хотел бы видеть с самого начала. - Не Стив, - выдыхает Старк, и Роуди в ответ поджимает губы и с некой жалостью смотрит на почти сломленного мужчину, держа в руках присланный Капитаном телефон. - Не стоит, Тони, просто он того не стоит, - произносит Роуди и медленно ковыляет к полочкам в комнате друга, куда кладёт мобильник. - Стив не стоит твоих мучений, - повторяет мужчина и уходит из помещения, забирая алкоголь с собой. Тони хочется возразить, закричать, что Стив стоит ещё больше, и всё то, что сейчас с ним творится - это лишь часть того, что могло бы быть. Тони может хоть в вулкан прыгнуть, доказывая то, что Стив достоин. Но Старк молчит и пустым, невидящим взглядом смотрит на стол, погружаясь в омут несбывшихся надежд и ожиданий. А в голове всё также продолжает закрепляться мысль о том, что нужно бы сделать один чёртов звонок. Хотя бы гудки услышать и сбросить. Но она тонет в море другого дорогого алкоголя, припрятанного на случай всё тех же приходов Роуди или Пеппер.

...Знаю, что причинил тебе боль...

В который раз пробивает на дикий хохот до слёз на глазах и безостановочную истерику, которая после перерастает в очередную депрессию и алкогольный запой. Но Энтони держится. По крайней мере делает вид на людях, что держится всё тем же безответственным богатеньким разгильдяем с такой же многолетней выдержкой, как его недавно выпитый коньяк. Так что для всех он продолжает оставаться гениальным трындюком с кучей бабла и девушками, которые ежедневно меняются. И только стены лаборатории, кучи стеклянных бутылок, потертое, в нескольких местах дырявое письмо, старый телефон-раскладушка, Роуди, Поттс и Пятница знают о том, каким бывает Тони, оставаясь наедине с собой и кучей микросхем костюма Железного Человека. Но в моменты единения, когда Пятница отключена, алкоголь несколько поднадоел, а друзья отправлены по делам или на отдых, Старк становится ещё более настоящим и может предаться полным горести и отчаяния слезам. В такие моменты он вновь может сесть на диване, пригубить очередной алкоголь в стеклянной бутылке, взять письмо полугодовой давности и положить подле себя телефон ещё большей давности. Тогда можно просто в очередной раз позволить себе забыться и вновь пропустить пару тройку (нет, не стаканов и не бутылок) мыслей о наборе одного единственного номера в мобильнике с маркой "от Кэпа". И тогда руки вновь сами по себе тянутся к доисторической, как решил Тони, технике, заходят в контакты и оглаживают номер. Чёрт бы их побрал, эти одиннадцать цифр, которые могут либо вновь вернуть ему моменты невесомого счастья, когда Стив садился с ним ночью за стол и просто пил кофе, находясь всего в метре от Тони; либо разбить окончательно. Второе наиболее вероятно. Но оно того стоит, ведь так? Этого ведь стоит один чёртов звонок одному парнишке из Бруклина сороковых годов. Этого стоит сам модифицированный парень из Бруклина. Даже если у Тони вновь сдадут нервы, даже если придётся распасться на атомы, он просто обязан позвонить и просто услышать хотя бы сонное и хрипловатое "Привет?" или же "Да?", какое у него бывает по утрам, когда только входит в столовую, принимаясь готовить завтрак чуть ли не на всех Мстителей. - Мистер Старк, мисс Поттс вернулась и просит Вас спуститься вниз, - идея уходит в небытие ровно до тех пор, пока не настанет более подходящий момент. Либо время, пока Тони полностью себя не разрушит. А пока приходится прятать письмо с уже парой жирных пятен и несколько поцарапанный телефон в тумбочку и спускаться вниз к Пеппер.

...Как бы всё ни сложилось...

Заебался, он конкретно заебался и просто хочет отдохнуть. Отдохнуть где-нибудь на одной из своих вилл у моря вместе со Стивом. Просто лечь с ним на песок у самой воды и просто молчать, тешась теплом тела рядом с собой. Возможно, иногда красть у друг друга поцелуи и улыбаться так счастливо, что лицо могло бы треснуть. Но этому не бывать, пока Стив где-то там, в Ваканде, а Тони здесь, в Нью-Йорке, перестраивает базу Мстителей, желая вновь собрать всех и вся в новом месте. И всё же быть всем вместе, как раньше, во время и после стычки с читаури и Локи. Быть и жить рядом с тем, кого оттолкнул; с тем, кого не смог понять в момент своей же слабости, стоившей всего и ничего одновременно. Потому сейчас, оставаясь один на один с мобильником, письмом и пустым кабинетом, Старк смотрел на всё те же проклятые дьяволом (или же просто Капитаном Мораль?) одиннадцать цифр и раздумывал над уже почти годовой дилеммой. И, кажется, в этот раз давно сломлённая душа, давно разрушенный железный город в сердце Тони, дал слабину, взрывая последние осколки весёлого и харизматичного филантропа. - Пан или пропал, - выдыхает Старк, нажимая на кнопку вызова и прикладывая мобильник к уху. Его фразу можно расценить больше, как "либо я услышу его и добью себя таким образом, либо умру от самобичевания и алкогольного отравления". И первый вариант был более привлекательным. Первый гудок... А может к чёрту эту идею и воспользоваться вторым "либо", потому что, ну, он дал попятную? Нет, ни черта! Да какой из него гений, миллиардер, плейбой, филантроп и просто Железный Человек, если не может просто взять и позвонить Роджерсу? Да, спустя год. Да, уже будучи сломлённым. Да, признаться в том, что он скучает. Да, он всё же подсыкивает. Второй гудок... Да когда ж ты, проклятый.... - Да? - это было сказано хрипловатым голосом на том конце телефонной связи, словно Стив только что проснулся. Кажется, у Тони потемнело в глазах, а сердце чуть не остановилось, когда до сознания дошло, что это действительно Роджерс. И внутри всё повторно отстраивается, начинает цвести по-новой, наливается новыми яркими красками, а после повторно рушится, когда понимает, что телефона мало. Ему нужен не просто голос из трубки. Ему нужен, просто необходим, Стив здесь и сейчас рядом с собой. - Ты мне нужен, - выдавливает из себя Старк и сбрасывает звонок. Сказав это, Тони даёт Стиву надежду на шанс начать всё сначала. Говорит таким образом, что вновь готов ему доверять. Ведь... Ведь Стив перевернёт ради него горы, планету и даже всю Вселенную, верно? Ведь Стив обещал придти, когда будет нужен, стоило только позвонить, верно? Стив обещал. А Капитан Америка и Стив Роджерс в одном лице всегда выполняют обещания, ведь так?

...если буду нужен, я приду.

Старк слишком устал от всего этого: от алкоголя, от своей и чужой наигранности, от боли, длящейся уже целый год, от пустой постели. Если говорить в кратце, то он устал жить без Стива и не ощущать его присутствие рядом. Потому сейчас, лежа в совершенно пустой постели ночью, он не мог заснуть и просто пялился в потолок, ожидая часа, когда Стив сдержит своё обещание. - Мистер Старк... - начинает было Пятница, но тут же затыкается, слыша спокойное старковское: - Всё в порядке. И с этого момента железный внутренний мир вновь начинает выстраиваться по небольшому камню, а на лице застывает глупая улыбка счастья, пока в глазах скапливаются такие же радостные слёзы. - Тони, - слышится из темноты коридора, где стоит тёмная фигура, открывшая дверь и не решающаяся войти. По телу миллиардера пробегают тысячи мурашек в преддверии долгожданного. - Тони, - вновь повторяет фигура, проходя в комнату и закрывая за собой дверь. Нос улавливает давно знакомые нотки ненавистно-любимого одеколона прямиком из сороковых. Из Бруклина сороковых. - Ты пришёл, - выдыхает Тони и подскакивает на кровати, подходя к фигуре и глубоко вдыхая почти не забытый парфюм, чтобы убедится в реальности. Господи, даже если это всего лишь глюк, он ни за что на свете не променяет желанную нереальность на жестокое без-кэповское бытие. - Я же обещал, помнишь? Дурацкий, дурацкий вопрос, ведь оба итак знают ответ.