Burn it down

Дым выжигает глаза, и слезы катятся градом. Это защитная реакция организма. Сенсорный нерв в роговице посылает мозгу сигнал о том, что нужно защитить и очистить глаза. Дерек прекрасно знает об этом из школьного курса анатомии, но все равно злится, вытирая щеки обсмоленым рукавом. Он забежал в дом налегке: без шлема и защитных перчаток. Дерек может поплатиться за это в любой момент. Дом трещит выбитыми стеклами, перегоревшими балками и рушащимися стенами. Он на втором этаже. Ступеньки давно сожрал огонь, единственный выход Дерека — выбираться через окно. Не убьется, если что. Его ребята, наверное, уже давно с тентом на подходе, готовые поймать в ту же секунду, как он появится в поле видимости. Комната за комнатой, он прочесывает их, теряя счет и орет (хрипит обожжённой глоткой): «Стилински». Ему никто не отвечает. Дерек давит в себе панику и прет танком, потому что дороги назад все равно нет.

***

— Дерек? Он поворачивается на звук голоса за его спиной. Дерек как раз разбирает отчеты, которые должен был передать начальству еще вчера утром. Настроение хреновое. Он устал после вечернего вызова, не выспался, не позавтракал и обжег язык чересчур горячим кофе. Одним словом — пиздец. Ребята Хейла знают, что ему лучше не попадаться под руку, когда он в таком расположении духа. — Допустим. Перед ним стоит жилистый пацан в солнцезащитных очках. Он закидывает в рот жевательную конфету. Стучит себя ладонью по лбу и снимает очки, зацепляет их за ворот растянутой футболки. Улыбается так широко, что видны, кажется, зубы мудрости. — Я Стайлз. Новенький. И протягивает узкую ладонь с длинными пальцами. Такие ладони не созданы для того, чтобы таскать тяжелые шланги и выносить людей из горящего дома. Это ладони художника или программиста, но уж точно не пожарного. У Дерека дергается правый глаз. Серьезно, господи, чем он согрешил. Пацану хоть есть восемнадцать? Почему если нужно кого-то спихнуть, его отправляют в команду Дерека? По-любому Флойд, старый козел, подсобил. — Капитан Хейл, — поправляет он. — Чем обязан? Пацан, Стайлз, часто моргает, а затем хмурится, убирая ладонь. Стягивает рюкзак, футболка сбивается, показывая на свет острую ключицу. Весь из себя пацан нескладный и суетливый. Длинные руки и ноги. Широкий рот и бледная кожа. И, блять, родинка на родинке, сосчитать невозможно. Дерек сбивается на седьмой, находящейся на яремной вене, когда Стайлз сует ему документы о переводе под самый нос. Хейл хмурится и пробегает глазами по печатным строчкам. Пацан, черт подери, Стайлз — поправляет он себя — теперь находится в его подчинении и Дерек лично отвечает за него. Заебись, ему еще стажеров не хватало. — Когда я могу приступить к работе? — с энтузиазмом спрашивает Стайлз, забирая документы обратно и не особо аккуратно заталкивая их в рюкзак. Дерек прекрасно знаком с таким видом энтузиазма. У всех новичков он изначально прет со всех щелей. До тех пор, пока они не оказываются на первом настоящем пожаре. Дерек лично выносил их на руках, как обморочных барышень, когда те паниковали или же наоборот — переоценивали свои силы. — Документацией занимался раньше? — Что? — непонятно хмурится Стайлз. — Отчеты делал, говорю. — Делал, — неуверенно тянет он. Не перестает хмуриться. Бледный лоб полосуют морщинки. Карие глаза становятся темнее. Дерек протягивает ему кипу бумаг с перепутанными отчетами. Стайлз мнется несколько секунд, но все же забирает. Его взгляд сверлом вонзается в лицо Дерека. А пацан, кажется, с характером. На этой почве у них могут возникнуть проблемы, но Хейл быстро поставит его на место. Он опытный в таких делах. — Справишься с этим — поговорим о работе. — Меня перевели сюда не делать вашу бумажную работу, а помогать людям, — щерится Стайлз. Хейл хмыкает, складывая руки на груди. — Окей. Не возражаю. Хочешь помогать людям? Помогай. Я, в конце концов, тоже человек. Когда Дерек уходит, в воздухе виснет отчетливое «мудак». Да, с характером пацана определенно будут проблемы.

***

Не хватает людей. На другом конце города кто-то поджог склад с химикатами и туда кинули почти все бригады. Именно по этой причине Дерек вынужден взять Стайлза, хоть и понимает, что сильно рискует. Пацан никогда не бывал в огне, но Дерек надеется, что хоть подавать в шланг воду он будет в состоянии. Пожар охватывает почти весь дом, а там все еще остается ребенок. Девять лет, зовут (звали) Скотт. Мать голосит так, что кровь стынет в жилах. Она расцарапала лицо Кевина — помощника Дерека  — когда тот удерживал ее, чтобы не бросилась в огонь. Дерек лично выводит женщину из дома. Он не сразу понимает, почему она вырывается и кричит. Счет шел на минуты, Хейл не имел права останавливаться и разбираться. Потому что, да, блядь, не хватает людей. Он заходит один, пока остальные сражаются с пламенем снаружи. Уже на улице женщина начинает снова рваться в дом. Дерек стаскивает шлем и, наконец, разбирает, что она кричит. Она зовет какого-то Скотти. Сначала Дерек думает, что это ее муж. И лишь потом, когда женщина начинает сумбурно говорить, запинаясь всхлипами, Дерек все понимает. Он оглядывается на пылающий дом, ледяной холод сковывает внутренности. Черт. Мать мальчика каким-то чудом вырывается из хватки Кевина и вцепляется в куртку Дерека, измазанную копотью. На груди у него гордо красуется «Капитан Хейл». Дерек порой ненавидит свою работу. — Пожалуйста, прошу вас, спасите моего мальчика. Лицо женщины испачкано слезами и соплями, волосы висят колтунами, кое-где обгоревшие, кое-где мокрые от воды и слез. На ней одна лишь ночнушка. Босые ноги утопают в траве. Дерек сжимает челюсти, чувствуя, как противно становится в груди. Ненавидит. Потому что. Нельзя спасти всех — сказал ему однажды капитан Клэй, когда Дерек, будучи еще офицером, не смог спасти шестилетнюю девочку. Ее звали Роза. У нее были чудные белые локоны и щербатый передний зуб, который она повредила, когда упала с велосипеда. Дерек знал об этом, потому что был на похоронах. Дерек знал об этом, потому что ходил к новому дому семьи, чтобы принести извинения. Мать Розы посмотрела на него долгим, мутным от слез взглядом и залепила пощечину. Дерек даже не сделал попытки отклониться. В дверях появился отец Розы и оттащил жену от Хейла. Дерек был не против, если бы она избила его до полусмерти. Но мужчина пригласил его в дом и предложил виски. А потом долго, со слезами на глазах, рассказывал о своей дочери, о своем ангеле, который отправился на небеса, потому что Господу она нужна больше, чем ему. Он разрыдался, пряча лицо в ладонях. А Дерек поклялся себе больше никогда не совершать таких необдуманных поступков. Тебя на всех не хватит, — говорил капитан Клэй. — Работа должна оставаться работой, если не хочешь спиться и кончить с петлей на шее. Работа должна оставаться работой, да, тут Дерек согласен. Девочку звали Роза. Мальчика пока еще зовут Скотт. Мать повторяет его имя, как молитву. Скотт, Скотти, Скотт, маленький мой мальчик. Она рыдает у Дерека на груди, вцепившись мертвой хваткой. — Я иду внутрь, — говорит он Кевину, отодвигая от себя женщину. Она заходится в новых рыданиях и благодарит Дерека, падает на колени, прикрывая лицо руками, и зовет своего сына сквозь всхлипы. — Ты с ума сошел? — орет на него Кевин. — Дом вот-вот обвалится. Это самоубийство. Мальчик, наверное, уже мертв. Дерек хватает Кевина за грудки, когда женщина бьется в самой настоящей истерике. Кевин хороший парень, но иногда ему не хватает мозгов промолчать. — Закрой рот. Говори Стилински, пусть подает воду. Кевин освобождается из его хватки. Хмурит рыжие брови. — Воду подает МакКой. Стилински нигде нет. Возможно, блюет в кустах от страха. Дереку словно пережимают трахею. Он молниеносно бросается к пожарной машине. Шлема Стилински нет, исчезла одна маска и кислородный баллон. — Блять, — Дерек стучит ладонью по железному боку машины и рвет к дому.

***

Он находит их в одном из коридоров. Чадный дым повсюду, глаза Дерека словно прополоскали в серной кислоте, но ему везет: он видит Стайлза, который несет на руках паренька в кислородной маске. Тот самый Скотти. Щуплый, мелкий, голые ноги в ожогах, рукам и шее тоже досталось. Но ожоги не смертельные. Жить будет. Если они, конечно, выберутся отсюда. Стайлз без защитного шлема. Каштановые вихрастые волосы местами осмолены, а лицо перепачкано до кончика вздернутого, лезущего не в свое дело, носа. Дерек бросается к ним и осторожно забирает малыша. Стилински с трудом сохраняет равновесие. — Ищи окно, — хрипит он ему. Голос сел окончательно. Стайлз дергает подбородком и заплетающимися ногами несется вперед. За спиной Дерека, да почти под подошвой его огнеупорных сапог, рушится дом. Он погибает в оскаленной пасти огня. Стены падают с грохотом, от него закладывает уши. Трещат стекла, мебель, издавая последние вопли прямиком из огненного чрева. Стайлз выныривает с одной из комнат. Машет рукой. Окно. Черт. Всего несколько шагов осталось. Скотти без сознания, его обожжённые руки болтаются в воздухе, ступни подпрыгивают в такт шагам Дерека. Когда видит латку окна, не сразу верит, что обошлось. Дерек бывал в дерьме, его бригаду часто кидали на сложные случаи, но почему-то сегодня он был уверен, что если войдет — то не вернется обратно. И если бы он пошел сам, то действительно не вернулся бы. Стайлз стоит возле окна, поджидая Дерека. — Прыгай, парни внизу, — хрипит Стилински, закашливается до слез из глаз. Дерек не спихивает первым только по той причине, что на руках у него ребенок. Взгляд против воли застывает на лице Стайлза. Карие глаза влажные, белки глаз красные и воспаленные. Он перехватывает взгляд Дерека, едва заметно кивает. И Хейл шагает вниз.

***

Стайлз дышит кислородом в прозрачной маске. Сквозь нее виден бордовый, искусанный рот. Комбинезон съехал на бедра, лямки расхлябано висят по бокам. Он поднимается, когда к нему быстро направляется Дерек. Отмахивается от медсестры, которая предлагает подышать еще немного. Смотрит обреченно, как будто понимает, что его ждет. Но одновременно с тем, во взгляде читается вызов: «ну и похуй». Стилински не сожалеет. Если бы понадобилось, ринулся в самое пекло снова. Дерек сжимает пальцами ворот серой худи и бьет в лицо. Стайлз отшатывается, но не спешит нападать в ответ. Вытирает рот тыльной стороной ладони, смотря прямо на Дерека. А Хейл задыхается. Грудная клетка качается, как хлипкая лодка, оказавшаяся в самом эпицентре шторма. Кулаки зудят. Он хочет снова ударить. Даже кулак сжимает. И Стайлз смотрит, мол, давай, ударь, спусти пар. Глаза шальные, адреналин затопляет радужку, расширяет зрачки. Ненормальный, блять. — Еще раз сделаешь так, — срывающимся, хрипящим голосом говорит Дерек. — Выгоню нахуй, понял? Прожигают друг друга взглядами, дышат так, словно их по-прежнему окружает ядовитый дым. Стайлз стискивает челюсти, двигает желваками. — Понял. Капитан Хейл. Паренька зовут Скотти.

***

Дерек не большой фанат подобных мероприятий. Он сбегает на заднее крыльцо почти сразу же, как только парни переходят с прохладного пива на крепкий скотч. Садится на ступеньки и наблюдает закат. Небо будто горит, оранжевые языки лижут облака, солнечный диск плавится, теряя четкие очертания. И здесь пожар — думает Дерек. Или ты просто привык видеть огонь везде. Кевин позвал их на барбекю по случаю героического спасения Скотти Стайлзом. Стилински сначала отнекивался, а потом согласился выпить бутылочку пива. Жена Кевина — Лиза и две его очаровательные дочери Сара и Кейт отправились на выходные навестить бабушку, и паршивец пользовался этим сполна. Дерек любил бывать здесь. Своей семьи у него не было, а проведенное время в компании семьи Кевина странно умиротворяло и успокаивало. Дерек разглядывает небрежно оставленный на зеленой лужайке велосипед младшенькой Сары, когда кто-то опускается рядом с ним на ступеньки. Хейл хмурится от неожиданности, косится в сторону и почти не удивляется, увидев Стилински. — Зачетная вечеринка, — говорит Стайлз, смотря на закат. Отпивает пива, кадык под бледной кожей дергается, и Дерек почему-то съедает глазами этот жест. Отворачивается, тоже прикладывается к горлышку и отчаянно желает, чтобы пацан свалил и оставил его наедине. Но Стайлз явно настроен поддержать цивилизованный разговор. Пиздец. — У тебя отличная команда, — продолжает он. — Угу. Дерек опять пьет. Еще не хватало накидаться, Хейл. — И они любят и уважают тебя. Хоть ты и порой мудак. И это круто, знаешь. — Круто, что они меня любят и уважают или то, что я мудак? — хмыкает Дерек, вскидывая брови. Стайлз тоже хмыкает. Щурится на закатное солнце. В уголке рта трещина от кулака Дерека. Он зализывает ее языком. — Иногда быть мудаком тоже круто. У тебя стальные яйца, капитан Хейл. Держать команду сплоченной, дано далеко не каждому. — Обычные у меня яйца. Просто команда действительно отличная. — Кроме одного уебка, да? Стайлз грустно усмехается, переводя взгляд на Дерека. Он слегка пьян и смотрит хмельно и расфокусировано. У Дерека странно екает в груди. — В моей команде нет уебков. Он правда так считает. Стайлз поступил глупо и опрометчиво. Но Дерек прекрасно помнит себя в его годы. Он тоже хотел спасти весь мир, пока этот мир не посоветовал ему для начала спасти себя. Стилински окидывает его долгим, внимательным взглядом, словно ищет подвох, а затем недоверчиво фыркает и качает головой. — Неужели это означает: «Добро пожаловать в команду, Стайлз»? — Нет. Это означает: «Если опять ослушаешься моего приказа, в моей команде точно не будет уебков». Пацан хрипло смеется и поддевает его плечом. Определенно перебрал. Ткань мягкой футболки Стайлза касается оголенной кожи. От него пахнет теплом июльского солнца и немного дымом от барбекю. — Понял, не дурак. Но согласись, мы отлично сработали. Дерек допивает остатки пива и отставляет бутылку на ступеньку рядом с собой. — Неплохо, — соглашается он. О том, что они могли умереть почему-то думать не хочется. Работа у них такая: риск на риске, риском погоняет. Но к нему тоже привыкаешь, со временем учишься не заострять лишнее внимание, дабы не накручивать. Во время пожара нужна холодная голова и горячее сердце. Лишь так можно свести риск к минимуму. Стайлз просто кивает, и они молча досматривают закат.

***

Все происходит слишком неожиданно даже для Дерека. Просто Стайлз оказывается с ним плечом к плечу, а не в кабине пожарной машины. Он не может объяснить этого. Наверное, дело в том, что Стайлз еще не растерял энтузиазма новичков, а он оказался чертовски заразным, как птичий грипп или скарлатина. Дерек чувствовал себя пробудившимся от спячки. И всему виной был этот пацан, Хейл и не пытался отрицать. Кевин сначала крыл их благим матом, а потом просто недовольно ворчал, когда они выбирались из такой задницы, откуда, казалось бы, обратной дороги уже нет. Правду говорят, что адреналин тот еще наркотик. Дерек подсел. Ему достаточно было лишь поймать насмешливый, подзадоривающий взгляд «слабо, капитан Хейл?» и он несся в пылающее сердце огня. Стилински не отставал ни на шаг. Команда же после встречала их с распростертыми объятиями, дружественными похлопываниями по спине и дурацкими шуточками, чтобы немного сгладить пережитый стресс. Стайлза прозвали «мелким Бэтменом», но он и не пытался отвертеться от дурацкой клички. Наоборот, подзадоривал, таскаясь на работу в футболке с грозой преступников Готэма. Дерек качал головой, усмехаясь под нос, и шутливо ерошил короткий ежик волос. Стайлз остригся на второй же день после пожара в доме Скотти и теперь еще сильнее напоминал обычного пацана. Они не были лучшими друзьями, нет, конечно. Но Дерек доверял Стайлзу, как самому себе. С ним было не страшно. С ним была твердая уверенность, что какая бы херня ни приключилась — они спасут всех. Что ни о ком больше не скажут: Ее звали Роза. У нее были чудные белые локоны и щербатый передний зуб, который она повредила, когда упала с велосипеда. В общем, Дерек подсел, да. Глубоко и сильно. И все было бы в порядке, он был бы в порядке. Потому что ведь намного проще делать вид, что все в норме, чем признавать, что от твоей прежней жизни не осталась нихера прежнего. Но один вопрос словно делает подсечку и опрокидывает на спину. Врать себе дальше не получается. — Что у тебя со Стилински? Дерек и Кевин сидят в баре на самой окраине их небольшого городка. Пьют кислое пиво и смотрят одним глазом бейсбольный матч по телеку, чтобы отвлечься после тяжелого дня. Это Кевин позвал его сюда. Дерек теперь ясно понимает для чего. Он давится пивом, а на глазах выступают слезы. — Что? — сдавленно спрашивает, откашливаясь и вытирая липкий рот и подбородок. Дерек хочет добавить: Ты в своем уме? Ебнулся совсем? С Лизой снова поссорился, вот и докапываешься до меня? Но вопрос Кевина настолько выбивает из колеи, что он может только до боли хмурить брови и прожигать раздраженным взглядом. Что у тебя со Стилински. Господи. Вот же ерунда. Внутренности почему-то стягиваются в тугой узел, а в груди неприятно жжет. — Работа? — язвит Дерек. Кевин глубоко и шумно вздыхает, приподнимая брови. Он хороший парень, да, и Дереку почти как брат, они прошли вместе и огонь и воду в прямом смысле этого слова, но желание стукнуть по рыжей башке крепнет с каждой секундой. — Ты изменился, окей? Мне нравится Стилински. Он уморительный, пиво приволакивает на халяву, когда я прошу, да и пожарный тоже отличный. Но парень плохо на тебя влияет. Ты и раньше не особо заботился о собственной безопасности, но теперь вообще пиздец, понимаешь? Я волнуюсь за тебя, приятель. Но вместо того, чтобы успокоиться, Дерек напрягается сильнее. Кевин ничего такого не имел в виду. Однако абсурдная мысль о нем и Стайлзе вспыхнула в уставшем мозгу первой. Это было дико и неправильно думать о них в таком ключе. Но Дерек подумал. Волоски на затылке топорщатся от ужаса. В смысле, Стайлз был помешан не только на безостановочной болтовне. Он был помешан и на тактильных контактах. Изначально Дерек бесился до ебаных чертиков, когда пацан трепал его по волосам или сжимал плечо. Или когда обнимал до одури сильно после очередного их удачного спасения (откуда вообще столько силы в этом жилистом теле). Или когда толкал плечом, хватал за запястье, бурно что-то объясняя. Или когда соприкасался с ним бедрами во время поездок на вызовы. Дерек бесился, а потом и сам не понял как, но свыкся. Для Стайлза «прикасаться» было такой же неотъемлемой привычкой, как «пиздеть напропалую». Но все это не значило ровным счетом ничего. Стайлз касался не только Дерека. Но почему-то именно его это задевало. Почему-то именно он придавал этому гребаное значение. Да еще и посмотрите, до какой степени. Это Дерек сошел с ума. Не Кевин. — Нет причин волноваться, — хрипло отвечает он. — Я контролирую ситуацию. Однако контролем тут и не пахнет.

***

Он не игнорирует Стайлза. Он оправдывает себя тем, что слишком стар для подобного дерьма. И ставит напарником Стайлза МакКоя. Откровенно непонимающие взгляды просто игнорирует, а высказывания Кевина: «Я думал, ваш супер-геройский тандем будет работать в паре вечно» он пропускает мимо ушей. Конечно же, Стайлз заваливается к нему в кабинет, чтобы выяснить в чем, по его словам, «ебаное дело». Хорошо хоть дождался, когда не будет лишних свидетелей. Дерек разбирает, отвернувшись к столу, какие-то документы, на самом деле не вникая в их суть. Он тупо не воспринимает буквы. — Слышишь, Дерек, я спрашиваю, какого гребаного черта ты поставил меня в пару с МакКоем? — Думаю, из вас получится отличная команда. Стайлз за его спиной громко фыркает. — Нет, это из нас отличная команда, капитан. Ты же знаешь, что МакКой нерасторопный. Ему только воду и подавать. Странно. Но когда-то Дерек думал точно так же о Стайлзе. Проклятье, как он тогда ошибался. — Дадим ему шанс, Стилински. Дерек морщится, а на корне языка горчит. — Что происходит? — спрашивает Стайлз совсем близко и Хейл напрягается всем телом. Чтобы потом отшатнуться, вывернуться и впериться злым взглядом в лицо Стайлза. — Перестань трогать меня, мать твою! Стайлз хмурится, одергивая руку, которой до этого касался плеча Дерека. — Что, блять, с тобой происходит? — тихо произносит он. Не знаю, ясно тебе? Я ни черта не знаю, что со мной происходит. И это ты во всем виноват. Ты. Дерек дышит так часто, что болят легкие. Впивается пальцами в край стола до побелевших пальцев. — Ничего. Стайлз озадачено смотрит на него, морщит лоб, поджимает губы. Но ничего не говорит. Это странно, потому что он всегда болтает много и по любому поводу. А сейчас — молчит. — Дадим МакКою шанс, — саднящим голосом вдруг соглашается он и вылетает из кабинета, шандарахнув дверью так, что стекла трясутся. Дерек глухо рычит, пряча лицо в ладонях. Ты такой мудак, Хейл. Такой мудак.

***

Он идет по коридору больницы, но ощущение, что летит, будто куда-то в лопатки ему вонзилась реактивная ракета, которая гонит на полной скорости. Лица пациентов, их родственников, врачей, больничные стены вокруг — все размытое. Уебок МакКой. Дерек собственноручно открутит ему башку. Но внутренний голос подсказывает: как хорошо, что есть на кого спихнуть собственную вину. Все ведь знали, что МакКой ненадежный. Но Хейл все равно поставил Стайлза с ним в пару. И что теперь? Стайлза привалило обгоревшей балкой, потому что МакКой не подстраховал, отвлекся. Повезло, что пострадало только плечо, а не голова. Но если бы там был Дерек, ничего из этого вообще бы не произошло. — Уебок МакКой, — цедит уже вслух. Как же хорошо, что есть на кого спихнуть собственную вину. Стайлз выходит из палаты, скалясь на все тридцать два. Его поддерживает за локоть молоденькая медсестра, смущенно хлопающая ресницами. — Думаю, ваш номер телефона подействует на меня лучше любого обезболивающего. Медсестра улыбается, краснея еще сильнее. Дерек закатывает глаза, игнорируя мерзко сжавшееся в груди сердце. Он не поведется на это, нет. — Капитан Хейл, — Стайлз расплывается в широкой улыбке. Той самой, когда почти видны зубы мудрости. Это все анестезия. Иначе послал бы к чертям. — Вы отвезете его? — спрашивает медсестра, изворачивающаяся из загребущих рук (руки) Стайлза. — Ему сейчас нужен покой и здоровый сон. И минимум физических нагрузок. — Я прослежу за этим, не волнуйтесь, — заверяет. Дерек хрустит челюстями, когда медсестра уходит, а Стайлз оборачивается ей вслед, крича на весь коридор: — Эй, а телефончик? Он идиот. Несомненно. Балка, очевидно, все-таки задела голову. — Пойдем. Хейл хватает Стайлза за неповрежденную левую руку. Правая рука согнута в локте и закреплена фиксирующей повязкой. — МакКой жив, ты не убил его? — Просто заткнись, Стайлз. И он затыкается, обиженно сопя под нос. Вырывает руку, его слегка шатает, и Дерек, скрипнув зубами, ловит его за толстовку на спине. — Успокойся, ненормальный. Пошли, давай. Остальную часть пути к дерековой машине они преодолевают без происшествий. Но уже возле Камаро Стайлз начинает выебываться. Хейл ждал этого, но все равно оказался не готов. — Ты скотина, Дерек, — выпаливает Стилински. — Я мог сдохнуть, потому что ты боишься, чтобы я к тебе прикасался. Это у тебя пунктик такой? Или у тебя гаптофобия? Не мог сказать: убери свои ебаные руки, Стайлз, не прикасайся ко мне, иначе зарою в ближайшей канаве. Я бы понял. Я не идиот. Дерек поспорил бы с последним. Он тяжело выдыхает и поворачивается к Стайлзу. — У меня нет никаких пунктиков, — рычит сквозь зубы. — А теперь садись в чертову машину, пока я не помог тебе это сделать. — Нет, значит? — насмешливо-зло выгибает бровь. — Пиздишь. — Пошел ты. В машину, говорю, садись, придурок. Чертова анестезия. Она, похоже, превратила его мозги в свернувшееся молоко или опилки, или что вообще происходит с мозгом, когда тебя накачивают этой херней. Но Стайлз неожиданно пихает его в грудь, и Дерек налетает спиной на железную дверцу. — С ума сошел… Однако этот ненормальный не реагирует. Комкает в пальцах ткань Дерековой футболки возле шеи и прижимается губами к его губам. Они соприкасаются телами, точнее, это Стайлз вдавливается в него плотнее. Жар лижет каждую мышцу, превращая в камень. Дерек смотрит в распахнутые карие глаза и не может пошевелиться, да он даже дышать перестает. Ресницы Стайлза подрагивают, прикрывая нечитаемый взгляд, когда он трется ртом о его рот, выдыхает, отчего каждый волосок на теле Дерека становится дыбом, а язык скользит по нижней губе. Блять, Боже, спаси его грешную душу, но тело от этого движения сводит сладкой судорогой. Все это длится несколько секунд, а потом Дерек находит в себе силы оттолкнуть. Не сильно, чтобы не навернулся, двинутый, и не повредил еще и вторую руку, но ощутимо. И Стайлз отступает. — Какого хуя ты делаешь? — горло Дерека дерет хрипом. Хейл с остервенением вытирает ладонью рот, ощущая, как губы и дурацкая грудина полыхают огнем, словно их прижгли раскаленной кочергой. Стайлз хмыкает. Карие глаза смотрят невероятно устало, а зрачки просто огромные, почти полностью перекрывают собой радужку. — Успокойся ты. Просто проверяю. Пиздец. Проверяет он. Сердце барабанит уже где-то в глотке. — Ебнулся? Что проверяешь? Окончательно ли ты слетел с катушек? — рявкает Дерек. Малолетний идиот. Придурок. Точно ненормальный. Стайлз задумчиво облизывает губы. В груди Дерека все обмирает от ужаса и еще чего-то: приторно сладкого, волнующего. Хрень, господи, все это такая хрень. — Окончательно, — резюмирует Стайлз, кивая. Дерека будто огревают чем-то тяжелым по затылку. А кислород с легких словно высасывают до последней капли. — Садись в машину, — гаркает он. Трет костяшки. Ему хочется ударить Стайлза. Невероятно хочется, даже наплевав на вывихнутое плечо. Потому что, блять, так не делается. Нельзя врываться в его жизнь и переворачивать все с ног на голову. Нельзя, черт тебя подери, ненормальный пацан. Слышишь? Нельзя. Но Стайлз слышит лишь «садись в машину» и без слов заваливается на пассажирское сидение. Дерек смотрит на его отрешенную, невозмутимую рожу через стекло и думает, что нет, это он слетел с катушек. Теперь — окончательно.

***

В воздухе пахнет раскаленным до красна металлом, трескающимся деревом и человеческой плотью. Дерек впивается пальцами в траву и землю, пока Стайлз придавливает его своим телом. — Ты уже ничем не поможешь, — говорит ему на ухо запыхавшийся Стилински. — Их не спасти. В огне горит целая семья. Это их плоть плавится и превращается в черный уголь. У Дерека ощущение, что этот уголь оседает у него в глотке и легких, обволакивает гладкие стенки желудка. Их вызвали слишком поздно. Тут и тушить-то было нечего. Остался лишь фундамент и куча из обгоревшего кирпича, стекла, черепицы и дерева. И еще человеческих тел. Была ночь. Все спали, когда произошел поджог. Сигнализация расплавилась и сработала в обратном порядке, запирая двери и окна, не позволяя никому выбраться наружу. Они сгорели живьем. Стайлз так и лежит поверх Дерека, чтобы не вздумал снова кидаться в огонь. Он тяжело дышит Дереку куда-то в затылок, обхватив руками и ногами, как паук, сцапавший свою жертву. Ебнутый — думает Дерек. Этой ночью Стайлз спасает ему жизнь.

***

Кровь отпечатывается на стене, когда Дерек вгоняет в нее кулак. Снова и снова. Пока кожа не лопается, пока костяшки не превращаются в кровоточащее мясо. Он обессиленно рычит, утыкаясь в прохладу стены лбом и кулаками. Дышит загнанно, влажная от пота футболка натягивается на покатых плечах до треска. — Эй. Дерек сейчас голые инстинкты. Поэтому когда на плечо ложится чужая ладонь, он реагирует рефлекторно: впечатывает в стену, скручивая в кулак мягкую ткань на груди и нависает, дыша приоткрытым ртом. Стайлз сжимает губы и смотрит взволнованно и обеспокоенно, но не испуганно.  — Решил посмотреть, все ли у тебя в порядке. Вижу, я вовремя нагрянул. Приди я на пять минут позже, ты бы развалил к чертям или нашу пожарную часть или свою голову. — Я не… Затыкается, потому что не может подобрать правильных слов. Да и нужны ли они? — Ты не виноват, — говорит твердо Стайлз. Рука Дерека по-прежнему удерживает его около стены. Но он и не пытается освободиться. . — Ты не виноват, что они погибли. Нас вызвали слишком поздно. Хейла словно швыряет в далекое прошлое. Он уже слышал эти слова. Смотрел с этого ракурса, когда семья гибнет, а ты ничего не можешь сделать. Ведь уже поздно, а ты семнадцатилетний сопляк, которому остается только рыдать и вгрызаться ногтями в рыхлую землю, нагретую пламенем, исходящем из твоего дома, исходящем от тел всей твоей семьи. — Их нельзя было спасти, — продолжает Стайлз. — В этом нет твоей вины. Слышишь? Нет, — его голос звучит все тише. Дереку не сразу понимает, собственно, почему. До тех пор, пока не чувствует лицом твердое плечо Стайлза. Он испуганно замирает. Стайлз замирает тоже, но через мгновение зарывается пальцами в волосы на затылке Дерека, легко поглаживая. — Отпусти себя, — шепчет ему на ухо. Пальцы Дерека до боли сминают ткань футболки на боках Стайлза.

***

— Я надеюсь, у тебя в багажнике нет лопаты и ржавой пилы. Серьезно, чувак, я очень сильно на это надеюсь. Дерек щурится в лучах заходящего солнца, когда сворачивает на лесную дорожку. Стайлз закидывает в рот жевательную конфету, нервно барабанит пальцами по бардачку. — Все фильмы ужасов начинаются именно так, — не затыкается он. — Наивный парень ведется на горячего мужика со щетиной, а потом тот отвозит его в лес, убивает, расчленяет и прячет части его тела по всему лесу. Хейл вскидывает брови, мол, где ты видел такие фильмы ужасов? Не в гейской ли порнухе? Но молчит, хмыкая себе под нос. Болтовня Стайлза отвлекает и приводит мысли в порядок, если это вообще возможно во всей этой ереси, что выталкивают губы Стилински. Но, в общем, он рад ей как никогда прежде. Поэтому и не предлагает заткнуться, иначе вышвырнет из машины. — Господи, это же не свидание? Мог бы хотя бы предупредить, чтобы я переодел рабочую футболку. Футболку с грозой преступников Готэма. Конечно же, ее. Сдвиг по фазе, но Дереку она начинала нравиться. — Нет, Стайлз, это не свидание. Расслабься. — Обломщик, — фыркает Стайлз, но резко затыкается. Камаро останавливается возле наполовину разрушенного особняка. Стайлз хмуро смотрит на Хейла, но, Слава Богу, ни о чем не спрашивает. Дерек не был тут со дня пожара. И он до конца еще не осознал, что же именно послужило причиной, чтобы приехать сюда и, наконец, встретиться со всеми своими страхами: смерть семьи, запертой в собственном доме, как в ловушке или слова Стайлза: Отпусти себя. Однако, вероятней всего, причина крылась в другом. Со Стайлзом было не страшно. Было не страшно взять себя в руки и прекратить убегать от прошлого. Дерек выходит из машины, хлопая дверцей. Стайлз выходит вслед за ним. Они останавливаются в нескольких метрах и смотрят на то, что когда-то было домом Дерека. Запах гари и копоти никак не хочет исчезать, хотя прошло уже столько времени. В грудной клетке все сворачивается жалящим клубком. Дерек трудно сглатывает, желая прикрыть глаза. Это больно. И плевать на время. Оно не лечит. Но рука Стайлза неуверенно касается руки Дерека. И в груди немного отпускает, сжимает не так крепко, как раньше. Когда-то он хотел спасти весь мир. Пока этот мир не посоветовал ему для начала спасти себя. И великодушно дал Хейлу для этого Стайлза.