А ты помнишь...

Ты чувствовал любовь? Нет? Ты вообще способен любить? Поверь мне на слово, это неописуемые ощущения, когда тебе отвечают взаимностью. Хотя откуда тебе знать. А ты помнишь мою реакцию, когда я получил взаимность от тебя? Сначала я был в шоке. Я не думал, что ты имеешь ко мне какие-то теплые чувства. Это было… Довольно неожиданно. А я ведь признался просто затем, чтоб сбросить с себя камень, который тащил мою душу ко дну. Уу, с каждым днем он усиливал давление, сковывая мое дыхание. От каждого твоего слова мое сердцебиение учащалось, а от прикосновения я чуть ли не задыхался. Я даже начал думать, что у меня астма или какие-то проблемы с сердцем, хотел обратиться к врачу. Но кто же мог подумать, что это «любовь»? А ты помнишь, как пару месяцев назад я всех уверял, что являюсь бесчувственным мудаком? Что я просто не был способен на теплые чувства к кому-то? Ведь тогда наши общие друзья усмехались и говорили, что это невозможно. Как видишь, они не ошибались. Еще тогда я был влюблен в тебя и просто боялся, что ты узнаешь об этом. Боялся, что ты начнешь насмехаться над моими чувствами. Я ведь знаю твою натуру. Ты можешь совершать только подлости. Ты не способен быть хорошим. А я ведь, дурак, повелся, подумал, что в тебе еще остались задатки человека. А ты помнишь, как пытался вылечить мой алкоголизм? Это было довольно-таки смешно. Ты почему-то не понимал, что я заядлый алкоголик еще с подростковых времен. Ты был полон уверенности, что сумеешь это сделать. Как мне казалось. Каждый раз, когда я доставал свою флягу или покупал бутылку водки, то получал грозный взгляд, а иногда ты и вовсе отбирал это. Хоть и грозился, что за такое убивают, да и люди так не поступают, мы оба знали, что любовь не угаснет. Я не мог не любить тебя. А ты помнишь, как после признания я неуверенно обнял тебя? Хотя ты первый сделал шаг к объятьям, но все же. По твоим словам тогда я мило покраснел. Ты всегда говорил, что румянец мне идет. Ты из любого моего недостатка мог сделать плюс, выявить изюминку во мне, а после одарить меня комплиментами, снова заставляя краснеть. Ведь каждый раз, как мое лицо приобретало другой оттенок, ты усмехнулся. А потом подходил ко мне и обнимал, разрешая уткнуться лицом в грудь. А ты помнишь, как мы не уверенно держались за руки, отводя взгляды, ведь это было слишком непривычно? Мы постоянно искали моменты, когда могли докоснуться друг друга. Нам было этого достаточно. Даже когда мы гуляли, ты умудрялся незаметно для всех взять меня за руку, переплести пальцы. А иногда ты и вовсе совершал что-то безумное. Ты мог приобнять меня за талию, несмотря на то, что впереди нас идут друзья. Мы оба осознавали, что могли легко попасться, но нам это нравилось. А ты помнишь, как мы впервые поцеловались? Я тогда замер на месте, не сумев договорить начатое предложение. Тогда я резко осознал на сколько ты прекрасен. Не знаю кто или что мной управляло, но я потянулся к тебе, залезая пальцами в твою странную шевелюру. Я всегда трогал твои волосы во время нашей близости. А ты помнишь, как я тебя постоянно называл милым? А ведь эти слова не пустышки. Ты всегда был милым, чтобы не делал. Каждая твоя часть тела и души были милыми по-своему. Я не знаю как ты это делал, но я просто не мог звать тебя как-то по-другому. Уверен, что многие это говорили, но ты краснел, когда эти слова были произнесены мной. Ты тогда был похож на беззащитного зверька. А ты помнишь, как мы поддавались плотским утехам, скрываясь от друзей? Мы занимались «этим», продолжая называть себя лучшими бро. Никто из нас не делал первого шага к тому, чтоб встречаться. Да нам и не нужно было это. Мы без всяких официальных статусов чувствовали нашу любовь друг к другу. А другим это чувствовать необязательно. Я всегда думал, что ты прирожденный доминант, но кто же знал, что являешься истинным пассивом? Я уверен, что за нами — двумя пассивами было смешно наблюдать. И хоть я хотел быть снизу, чисто ради тебя, я взял роль актива. А ты помнишь, как впервые увидел мои шрамы? Ты тогда не удивлялся, не восклицал, даже не спрашивал почему я это сделал. Ты просто взглянул на мои запястья с сочувствием, а после крепко обнял. Да, именно это мне нужно было тогда. Ты захотел меня отучить от селфхарма. А я только тихо усмехался, повторяя, что бывших наркоманов не бывает. Тут точно так же. Но ты не сдавался и продолжал. А ты помнишь, как я говорил, что завязал с этим? Ты не просил показать запястья, не отбирал лезвий. Ты мне верил. А я все равно задирал рукава, дабы получить твой ободряющий мягкий взгляд. Именно тогда я начинал верить, что и правда завязал. Что больше не возьму в руки лезвие и не буду им проводить по тонкой коже. Но, черт. Как же я чертовски ошибался, думая, что смог вылечиться, избавиться от этой зависимости. А ты помнишь, как разбил мне сердце в одну секунду? В тот же день я вернулся к этому занятию. Это было… Спонтанно. Я просто зашел в ванную комнату, дабы умыться, стереть со своего лица соленые капли, а тут взгляд наткнулся на лезвие. Я не помню как взял его, в очередной раз провел им по участку кожи. Помню только боль. Старую подружку Боль, которая постоянно была со мной. Она единственная не покидала меня. А я помню. Я все это помню. Твое погасшее солнце.