Ты примешь этот стакан?

— Вставай! Вставай! — Антон ураганом ворвался в комнату, плюхнулся на кровать и начал тормошить спящего Арсения за плечо. Хорошо, что хоть верхом не забрался. — Рассвет должен быть офигенным! Поехали промо снимать. — Как же ты заебал, хуйня ты охуевшая, — простонал Арсений, открывая один глаз. — Сдрисни с моей постели и дай спокойно сдохнуть. Антон затих, моргнул пару раз, а затем громко и весело заржал. — Охуевшая хуйня? — всхлипывая, переспросил он. — Вот же, ни ума, ни фантазии у человека. У Антона были две особенности: не обижаться и не понимать очевидных посылов. — Ты там хоть в трусах? — он беспардонно заглянул под одеяло и заорал в сторону коридора: — Эй, заходите, он не голый! В комнату залетели стилист Наташа, волочащая в руках костюм и свежевыглаженную белоснежную рубашку, и администратор, имени которого Арсений еще не запомнил, с наскоро сляпанным завтраком. Арсений сел в постели, потер лицо и с тоской взглянул в окно, за которым едва-едва серели предрассветные сумерки. Отдохнул, называется, на Майорке. Откровенно говоря, Арсений надеялся, что хотя бы после перелета ему дадут нормально отдохнуть. Девушки-невесты, которых поселили в южном крыле здания, дрыхли вон, а почти все обитатели северного крыла, куда заселились Арсений, съемочная группа и несколько человек персонала из местных, уже были на ногах, заспанные и злые. И все потому, что одному парню с шилом в жопе пообещали невъебенно красивый рассвет, который идеально подойдет для промо-ролика. — Давай-давай, — не преминул в очередной раз поторопить Антон. — Время не ждет, а до утеса еще доехать надо и на месте подготовиться успеть. Арсений вытолкал его и остальных из комнаты и начал собираться. Есть в такую рань не хотелось, поэтому он только привел себя в божеский вид и натянул принесенную одежду. Пиджак, правда, пришлось взять в руки, потому как пилить на натурные съемки предстояло в одном микроавтобусе со всеми, а быть помятым в визитке шоу — как-то не комильфо. Когда они минут через двадцать добрались до утеса, избранного в качестве места натурных съемок промо-ролика, небо заметно посветлело. Члены съемочной группы развернули бурную деятельность, а Арсений стоял в дорогом костюме и очень старался не зевать, пока стилист Наташа пудрила ему лицо. — Придумал, что говорить будешь? — к нему подошел Антон с бутербродом и банкой колы в руках. Видимо, позавтракать он тоже не успел. — Давно уже. — Тогда начинаем. Солнце всходит. Рассвет был правда восхитительным. Такой пейзаж для съемок промо-ролика шоу про любовь Арсений не мог не признать идеальным. Сначала он долго и задумчиво смотрел на море с обрыва (именно в этот момент возникла сумасшедшая мысль «А что они будут делать, если я вдруг шагну за край и пизданусь?»), потом прикрыл глаза и раскинул руки, пытаясь почувствовать ветер, а потом посмотрел прямо в объектив и заговорил: — Я не думаю, что могу назвать себя романтиком, не думаю, что могу назвать себя циником. Я просто вдруг понял, что знаю о себе настолько мало, что даже становится немного страшно. Любовь не кажется мне одной лишь эйфорией, радостью и небом в алмазах. Она — порой и боль, и жертвы, и лишения. И все-таки без любви человек как будто даже и не жив в полной мере. И это — то немногое, что я знаю о себе действительно точно: я могу и хочу любить. Хочу быть живым по-настоящему, а не ощущать себя лишь бледной копией того Арсения, которым я мог бы стать, будь у меня рядом человек, с которым можно было бы разделить свою жизнь. Арсений замолк. Оператор еще несколько секунд снимал его задумчивый крупный план, а затем выключил камеру и показал Антону большой палец. — Отлично! — тот подскочил. — С первого дубля. Витиевато, но проникновенно. Так, что там у нас еще? Реклама? Только фильтры на объективе поменяйте. И пиджак Арсению дайте другой. Да где этот блядский кофе? — А? Какой кофе? — Арсений подошел ближе. — Снимем заодно и рекламу кофе. Место хорошее. Только передислоцируемся вон туда, — объяснил Антон, указывая на небольшой грот в паре шагов. — Тебе делать ничего не надо, просто сиди и пей с умным лицом. Звуковую дорогу уже в Москве запишешь. — А почему я пью кофе в скалах? Я что, дебил? — Это не наша идея, — засмеялся Антон и принял из рук девочки-администратора кофейную пару с логотипом кофе «Якобс». — Термос! Где, блин, термос? — Антон, — нерешительно начала девушка. — Мы его, кажется… кажется, мы его забыли. — Ну вот, — психанул тот. — Без Оксанки вечно так: ни в пизду, ни в Красную Армию! Мегера Пантеровна Фролова, она же ассистент Оксана, которая вполне сносно говорила по-испански, осталась на вилле раздавать свои царственные указания местному персоналу, так что Антон остался без своей боевой подруги, которая умудрялась контролировать буквально все. — Ладно, сейчас, — Антон отдал блюдечко Арсению, а сам подхватил свою недопитую банку колы и выплеснул остатки в чашку. — В принципе, похоже. Ай, твою мать, пузырьки! Он опустил мизинец в напиток и от души взболтал, выгоняя весь газ. — Ты охренел? — заорал Арсений. — Ты думаешь, я это пить буду? — А что такого? Я руки мыл сегодня, — возмутился Антон. — Ну сделай вид, что пьешь, проблема, блин! В итоге следующие десять минут Арсений типа «пил» выдохшуюся колу, сидя на камнях и изображая из себя задумчивого Чайльд Гарольда. В шесть утра рассветные съемки были уже окончены. Ребята по-быстрому свернули свою аппаратуру и погрузились в микроавтобус. — Ну вот, — ободряюще пихнул его кулаком в плечо Антон. — Видишь, как быстро управились. Сейчас пойдешь и ляжешь досыпать. — Вот уж спасибо. Вот уж я сейчас засну, конечно, — заворчал Арсений. — Еще и кофе забыли даже. — Слышь, ты не злись, — Антон впервые за сегодняшнее утро принял действительно виноватый вид. — Кстати, если хочешь, могу тебя в кофейню на завтрак свозить. От виллы минут двадцать вроде ехать. Будет тебе какой хочешь кофе. Арсений вяло кивнул. Почему бы не выбраться в люди, пока есть возможность, пусть и в такую рань? Когда он, переодевшись из «парадного» в рубашку и джинсы, вновь вышел на крыльцо, Антон уже курил, облокотившись о капот серого Пежо и поглядывая на часы. — Только сразу предупреждаю: полдевятого нужно уже быть здесь. Стартовать съемку и будить твой гарем, — он раздавил носком ботинка окурок и сделал приглашающий жест. — Запрыгивай давай. Антон гнал на полной скорости, сверяясь с навигатором, и, по своему обыкновению, болтал, не замолкая. Про запланированное на вечер первое свидание в пещере (походу, сегодня Шастуна конкретно переклинило на горах, пещерах и скалах), про вдруг сломавшуюся в гостиной девушек камеру, про вечно недовольное руководство канала, про что-то еще… А невыспавшийся Арсений молча разглядывал ассортимент побрякушек на его цепко лежащих на руле руках. — Ты случайно на пианино не играешь? — вдруг спросил он, и Антон удивленно замолк на полуслове. — А? Что? — он удивленно распахнул глаза. — Почему на пианино? — Ну… — Арсений даже немного стушевался, потому что и не думал произносить этого вслух. — У тебя такие пальцы длинные. Или на гитаре там… Антон уставился на свои лежащие на руле руки и — или это лишь воображение Арсения так разыгралось — будто бы даже слегка смутился. — Нет, — тихо буркнул он, глядя прямо на дорогу. — Не умею. Антон привез его в неплохую кофейню, где имелось меню на английском, а также неплохо говорящие на нем официанты. Поглощая тосты с яичницей и запивая их крепким карамельным кофе, Арсений наблюдал, как Антон спорит по телефону со стилистом из своей команды. — Нет, Наталья, послушайте: одежда Остин у нас на повседневку, ЭйчЭндЭм — на церемонии. Не перепутайте, нас спонсоры за это четвертуют. Да. Нет. Тут уже выбор ваш. Ага-ага, до связи. Он убрал телефон в карман. Арсений тихо хмыкнул. — Что? — вскинулся Антон. — Да ничего, — Арсений задумчиво повозил вилкой в тарелке. — Просто спросить давно хотел… — Ну? — Почему ты… ну… такой? — проговорил он. — В смысле, со мной. — Не понял. — Ну Антон! — раздраженно закатил глаза Арсений. — Я же вижу, как ты общаешься с другими. Кое-кого из своей команды даже до сих пор на вы называешь. Меня знаешь без году неделя, а ведешь себя так, как будто мы с тобой еще в детстве на один горшок ходили. Чем я удостоился подобной чести? — О, — Антон удивленно округлил глаза. — Оно само как-то. Само собой, понимаешь? Я даже не думал… Просто ощущение, как будто ты… ну… свой. Арсений задумался. Странное ощущение. Много ему давали характеристик, как положительных, так и отрицательных, но то, что почти чужой и по факту почти незнакомый парень называет его «своим» — это, ну да, очень-очень странное ощущение. — Но ты извини, если что, — Антон смущенно опустил взгляд. Еще бы ножкой по полу зашаркал! — Хочешь, я больше не буду так себя вести? Арсений неопределенно пожал плечами. Он не любил, когда нарушают его личное пространство, но возвращаться с Антоном к официозу казалось чем-то крайне нелогичным. — Но если тебе непривычно, некомфортно, — продолжил Антон, — то почему ты до сегодняшнего дня ни разу не сказал мне, что тебе что-то не нравится? Почему не сказал, чтобы я заткнулся, не стебался или не давил? Почему делал все, о чем я тебя просил? — То есть, — осторожно спросил Арсений, — ты хочешь сказать, что если бы я отказался что-то делать, то ты бы отступил? — Ну, — начал Антон серьезно и без улыбки, — у нас есть определенные обязательства перед каналом, которые все мы должны выполнять. Но в общем и в целом — да, отступил бы. Это твое шоу. Так все же ответь теперь ты: почему ты за все это время ни разу не возразил мне? Арсений был удивлен. Действительно, почему? Он даже не задумывался. — Наверное, ты мне понравился сразу, — увидев взлетевшие брови Антона, он попытался объяснить точнее: — То есть, я хотел сказать, ты же как ураган. Первое время, когда находишься рядом с тобой, сначала тихо охреневаешь, так, что даже не думаешь сказать тебе хоть слово поперек. А когда этот ступор спадает, то осознаешь, что уже вроде и привык. И спорить с тобой уже как-то не хочется… Ну или я просто слабохарактерный. Как выяснилось. — Вот как, — Антон самодовольно усмехнулся и откинулся на спинку стула. — Так значит, я все делаю правильно.