Любовь и вишневые сигареты

Нет ничего хуже подозрительной мамы, понимает Джемин, когда та задает вопрос: — Вы занимаетесь с Джено уже три недели по два раза, так почему твои оценки не улучшаются?  — Может быть потому, что математика — это не мое?  — А может быть потому, что вы вовсе не математикой занимаетесь? — руки в бока, глаза сужены, Джемину не по себе от этого вида.  — Нет, мам, ты что! Джено не зря получает свои деньги, это просто я тупой! — и с каких это пор я защищаю его, проскальзывает мысль, но Джемин встряхивает головой, отгоняя её, и продолжает жаркие дебаты с мамой. За закрытой дверью комнаты они занимались не совсем математикой, честно говоря. Нет, сначала они действительно пытались, но в итоге разговор все равно сводился к комиксам марвел, а не к решению биквадратного уравнения. Джемин все больше заглядывается на Ли, сам не зная почему. Признаваться в том, что Джено ему нравится, не хотелось даже самому себе. В конце концов тот испортил его рисунок, постоянно умничает, а еще ни черта не смыслит в искусстве. Но ведь Джемин ни черта не смыслит в математике, может, стоит быть чуть лояльнее? Сегодня их седьмое занятие, и На даже одевается нормально, а не как бомж с улицы, как то было в первый раз. Джено рассказывает про тангенсы, котангенсы, синусы и косинусы, увлеченно рисуя графики в тетрадке, Джемин ловит каждое слово, но не запоминает и половины, рассматривая профиль Ли. Тот отвлекается:  — Что? — спрашивает и улыбается. Джемин вздрагивает, пойманный, и отводит взгляд.  — Мы уже час сидим, у меня голова гудит. Может сходим погулять?  — Но мы еще не до конца выполнили твое домашнее задание…  — Плевать, — На встает и уверенно хватает старшего за руку, — Мам, я погулять ненадолго с Джено! Они выбегают на улицу, прямиком в городской шум и пьянящий вечерний воздух. Уже похолодало, и они плотнее кутаются в ветровки. — Мне кажется, я теряю авторитет в глазах госпожи На, — смеется Джено и смотрит на закатное небо. Джемин смотрит на последние лучи солнца, прячущиеся в его волосах, и любуется. Джемин идёт и рассказывает что-то увлечённо про звезды, размахивая руками и улыбаясь счастливо, а Джено слушает внимательно и смотрит влюбленно. Джемин на этот взгляд натыкается, а ещё на камень, что так не вовремя подвернулся, сбивается и падает, а Джено не успевает его поймать.  — О боже, Джемин, ты в порядке? У На в глазах слезы не столько от боли в разбитых коленках, сколько от обиды за то, что новые джинсы безнадежно порваны. Джено мечется вокруг обеспокоенно, садит его на ближайшую скамейку, и, велев подождать, убегает в аптеку. Возвращается он с антисептиком и упаковкой пластырей. С котятами. Джемин улыбается против воли, и старшему, заметившему это, становится гораздо легче. Ли обрабатывает осторожно, с безразмерной заботой, постоянно на ранки дует и спрашивает, не больно ли. Джемин кивает отрицательно, и ему плакать хочется, от того какой Джено невозможный (в хорошем смысле). Перед тем как наклеить пластыри, Джено коленки Джемина легонько целует, это чтобы зажило быстрее — с лукавой улыбкой поясняет. Пластыри с котятами смотрятся мило, и Джемину нравится. Проходящая мимо группа девочек пищит от умиления, и На хочется сделать тоже самое. Но он мужественно держит лицо и благодарно улыбается.

***

групповой чат «четыре пацана»

Peachy (22:20): аааа угадайте что сегодня сделал Джено????)) Handsome-boy (22:20): что опять Peachy (22:20): подожди, щас все соберутся Peachy (22:21): блин, ребят, отзовитесь Peachy (22:21): вы офигеете, честно Moomin (22:22): я тут Chonlo (22:22): я тоже Peachy (22:22): КАРОЧЕ Peachy (22:22): ДЖЕНО МЕНЯ ПОЦЕЛОВАЛ Moomin (22:23): пиздец как быстро дети растут Chonlo (22:23): ОХ ЧТО Handsome-boy (22:23): я еще слишком мал чтобы слышать такое Peachy (22:23): спокойно, Джисон Peachy (22:24): он поцеловал не меня, а мои коленки Peachy (22:24): у меня теперь разбитые коленки, но я счастлив Chonlo (22:24): …. Chonlo (22:24): ну ты и еблан Handsome-boy (22:24): ++ Moomin (22:24): так, Джемин, иди учи физику, хватит думать о мальчиках, нам с тобой выпускаться в этом году Chonlo (22:24): блин точно Chonlo (22:25): вы же выпускаетесь Chonlo (22:25): я буду по вам скучать (( Peachy (22:25): я уверен, что нет, не будешь Moomin (22:25): как и Джисон

***

групповой чат «милка три шоколада»

Hot-And-Young (23:57): знаете что Hot-And-Young (23:57): я сейчас чисто uwu Hot-And-Young (23:57): Джемин купил мне пачку красных мальборо Hot-And-Young (23:57): ПОНИМАЕТЕ ДА Hot-And-Young (23:57): я как-то говорил ему, что хочу их попробовать, а он запомнил Hot-And-Young (23:58):, а они же дорогие пиздец Hot-And-Young (23:58): если это не любовь то что Hot-And-Young (23:58): хотя я даже не знаю в каком придорожном ларьке он их купил Hot-And-Young (23:59): он же несовершеннолетний FullSun (23:59): ТАК FullSun (23:59): сколько ему лет? Hot-And-Young (23:59): 17 Canada-in-my-heart (23:59): ПИЗДЕЦ FullSun (23:59): ДЖЕНО ТЫ ПЕДОФИЛ Hot-And-Young (00:01): да не Hot-And-Young (00:01): ему 18 в августе исполнится Canada-in-my-heart (00:01): это все еще не отменяет того факта, что ты педофил

***

FullSun (8:01): как сделать так, чтобы тебя задавила машина, но чтобы ради этого не надо было вставать с кровати Canada-in-my-heart (8:05): ля я тоже на пары не хочу Canada-in-my-heart (8:05):, но чтоб настолько Canada-in-my-heart (8:06): Донхёк, с тобой точно всё в порядке? Canada-in-my-heart (8:06): ты стал странно себя вести в последнее время FullSun (8:10): все со мной в порядке FullSun (8:10): иди лучше свою Мину спроси Canada-in-my-heart (8:11): Мина то тут при чем? Canada-in-my-heart (8:17): Донхёк ты не можешь вот так уйти от ответа FullSun (8:20): могу FullSun покинул групповой чат милка три шоколада Hot-And-Young (8:22): вот это у вас драма Hot-And-Young переименовал групповой чат в «милка два шоколада» Hot-And-Young (8:25): кстати Hot-And-Young (8:25): я не в курсах Hot-And-Young (8:25): кто такая Мина? Canada-in-my-heart (8:27): ты блять серьезно? Canada-in-my-heart (8:27): ты со своими любовными похождениями совсем забыл о своих лучших в мире друзьях Canada-in-my-heart (8:28): как ты мог, Джено Canada-in-my-heart (8:28): Мина — это девушка с филологического, с которой у меня намечаются отношения Hot-And-Young (8:28): а, ну теперь понятно, почему Донхёк психует Hot-And-Young (8:28): ты идиот, Минхён

***

приватный чат между Peachy и Hot-And-Young

Peachy (23:51): Джено Hot-And-Young (23:51): Джемин Peachy (23:51): я не могу уснуть Hot-And-Young (23:51): это всё потому, что тебе нужно находиться в моей кровати Peachy (23:52): хорошо, что ты живешь на соседней улице Hot-And-Young (23:53): Джемин? Hot-And-Young (00:03): Джемиин Hot-And-Young (00:03): ох, господи боже мой, ты что реально ко мне пошел??! Джено, конечно же, не поверил, но в груди все равно появилось приятное волнение. Он начал судорожно запихивать грязные носки и майки под кровать, а весь ненужный хлам на столе в виде оберток от конфет и пустых пачек чипсов — в ящики стола. Его родители уже давно легли спать, и в доме царила тишина, которую разорвал звук входящего сообщения. Peachy (00:21): Да. И надеюсь это была не шутка. Открывай дверь, Ли Джено. Ли судорожно вздыхает и идет открывать дверь. На пороге растрепанный Джемин с большими кругами под глазами, потому что волнение перед экзаменами замучило. Джено ярко улыбается, открывая дверь шире и пропуская гостя внутрь.  — Говорю сразу: я пришел к тебе только спать. Ничего больше, — Джемин с сурово нахмуренными бровями выглядит до безумия мило, и Джено, не удержавшись, издает непонятный звук умиления, и схватив На за руку, ведет того в свою комнату.  — Конечно. Только тихо, у меня родители спят. Джемин снова в своей уютной футболке с принцессой Бубльгум, а домашние штаны ему одолжил Джено. На самом деле, Джемин и подумать не мог, что стены сурового парня Джено, который носит кожанки и курит крепкие сигареты, будут украшены распечатанными фотографиями собачек. Он задерживает взгляд на этом и изучает каждую фотографию. Джено, заметивший это, поясняет:  — Я хочу себе собаку, корги, но из-за того, что у меня три кошки я не могу себе этого позволить. Джемин понятливо кивает и с разбегу запрыгивает на кровать Джено, отчего та жалобно скрипит. Старший лишь посмеивается по-доброму и ложится рядом. Кровать недостаточно большая, чтобы на ней могли с удобством разместиться два человека, поэтому они лежат, тесно прижавшись друг к другу, и обоим это нравится, хоть и виду не подают. Губы Джено находятся слишком близко, и На нервно сглатывает.  — А знаешь, Джено, я немного солгал, когда сказал, что пришел сюда только спать, — шепотом говорит Джемин, подаваясь вперед и замирая в паре миллиметров от лица Джено. Тот ощущает теплое дыхание На на своих губах и судорожно облизывает губы. Внутри все кричит: сделай это! и Джено делает: он наклоняется вперед и целует. По-взрослому, так, как у Джемина еще никогда не было. Они еще долго целуются, прижимаясь к друг другу теснее. Когда дыхания уже не хватает и становится нестерпимо жарко, Джено отрывается от Джемина и заключает того в крепкие объятия.  — Спи, Нана.