Протяни мне свою дрожащую ладошку

      Больно. Эта боль везде. Распространяется по всему телу резко и колко. Бьёт болезненным током по коже, заканчивая на макушке головы. Все вокруг кружится и плывет, но как только новый импульс проходится сзади к ногам и груди, и вовсе пропадает, заменяя себя на темноту с непонятными вспышками.       За спиной слышится тяжелое дыхание, которое невыносимо бьёт по ушам. Чимин сжимает в ладонях отвратительно жесткую ткань на кровати до побеления, отчего руки невольно трясутся, передавая дрожь вплоть до предплечья. Он кричит, плачет, брыкается, но все без толку, когда руки в наручниках, а сам он согнут пополам. Юноша чувствует прикосновения чужой кожи к своей, и, после каждого шлепка, по телу опять разбегается волна боли. В ушах звенит и стреляет, а потом резко замолкает, когда к уху подобрались чьи-то губы и начали нашептывать хриплым голосом:       — Сегодня семейная встреча была не самой удачной, впрочем, как и всегда. Как хорошо, что ты у меня есть, сладкий Чимин.       — Нет… — сквозь зубы проскулил мальчик.       Хриплый голос лишь усмехнулся, и толчки стали сильнее и немного глубже, отчего малец громко вскрикнул и еще больше зажался. Чужие руки бесцеремонно хозяйничали на талии, подталкивая поближе хрупкое тело к своему обладателю. Чимин так вымотан, что больше не может сопротивляться. Хочется только одного: чтобы страшный человек поскорее закончил и оставил его в покое хоть ненадолго.       Слезы стекают по щекам все больше и больше, с каждым новым движением, с каждым вдохом и выдохом. Теперь он так старается сдержать их, ведь он сильный, он назло страшному человеку не будет плакать. Но совсем не получается: от боли и отчаяния солоноватые капли предательски появляются и скатываются по коже. Он всхлипывает как можно тише и незаметнее.       — Думаешь… Что хитрее меня? А, Чимин? — глубокий голос, стал более хриплым и пугающим. — Я ведь все равно смогу довести тебя…       Руки резко спустились к внутренней стороне бедра и сильно сжал место хватки, где явно скоро появятся синяки, поднимаясь все выше. Чимин недовольно задёргался, но как только почувствовал, как горячая плоть, насаживается в нем все глубже, быстро съежился обратно, вызвав у человека коварную усмешку. Чужие пальцы легонько провели по узлу и быстро переключились к аккуратному члену.       — Н-не надо… Не надо!       Парень, не обращая внимания на боль, сильно заерзал, чтобы помешать действиям мужчины.       — По… Пожа-а-алуйста… Не надо…       Чимин жалобно заскулил, дергая ногами и выгибаясь в спине, что делало еще хуже. Он чувствует, как на него навалились всем телом, и чужие губы дотронулись до его плеча, после чего стало отвратительно щекотно от горячего языка. Затем невыносимая боль от укуса до крови.       От неожиданности парниша резко дернулся и со всей дури ударился головой об голову обидчика. Тот, от шока, быстро отпрянул от мальца, что дало Паку слезть с чужого возбуждения и немного отползти.       Мужчина, то ли от боли, то ли от легкого позора, не на шутку взбесился и утробно зарычал, зверски смотря на уже расплакавшегося во весь голос Чимина.       — Ты — несносный твареныш! Ты со мной тягаться вздумал?!       Человек в долю секунды оказался возле парниши и, взявшись за светловатые волосы, притянул заплаканное миловидное лицо к себе, крепко наматывая волосы на кулак. Чимин почувствовал сильную боль от натяжения и заплакал еще больше, но мужчину это совсем не смутило.       — Сколько раз тебе повторять, что бы ты не бесил меня?! Да я…       Вдруг голову окутал мерзкий холод, рука ослабла в хватке. После совсем исчезла. Все исчезло. В глазах потемнело, а боль сошла на нет…              Чимин резко открыл глаза, заглотнув воздух в легкие, и громко задышал. Ком в горле не давал нормально это делать, поэтому получались непонятные всхлипы. В глазах все было мутно от воды, а тот неприятный холод с головы растёкся ближе к шее и плечам.       — Малыш… Чимин! Посмотри на меня! — этот голос также глубокий и хриплый, но совсем другой.       Как только парниша начал реветь на всю квартиру, Намджун сразу же рванул туда. Он уже минут восемь пытался достучаться до Чимина, который был в кромешной истерике и забился в уголок ванной. В итоге пришлось с дождика облить его холодной водой, чтобы привести его в себя и заодно смыть шампунь.       — Н-нет… Нет! Нет! — жалобно завыл мальчик, всплескивая воду рукой, словно пытался отбиться от кого-то.       Молодой человек глубоко вздохнул, смотря на дрожащего, как осиновый лист, паренька.              — Он будет вспоминать любые неприятные моменты в прошлом, и какая у него будет реакция — неизвестно. Ты будешь должен каждый раз догадываться и успокаивать его, если реакция будет бурной. В любой момент разнервничается — и будет тебе веселье, Намджун.              Действительно. Очень весело. Намджуна уже разрывает от предвкушения.       — Малыш… Мальчик мой… Подними глазки… — попросил Ким, используя уже свою фирменную ласковую интонацию.       Чимин помотал головой, утыкаясь лбом к прижатым к груди коленям. Где голос? Почему его нет в такой момент, когда от него действительно нужна поддержка? Так хочется, чтобы он появился и начал утешать, подсказывать, что делать, как всегда. Ведь от нахлынувшего страха и паники, ничего не приходит на ум. Даже шевельнуться невыносимо страшно. Но его нет… В голове жуткая тишина… Малец завыл еще громче.       — Чимин-а… Обижаешь, — тихо прохрипел Намджун, наклоняясь все ниже, чтобы попытаться попасть в поле мальчишеского зрения. — Неужели не узнаешь меня? Посмотри на меня хоть краем глаза, ладно?       Мальчишка медленно приподнял голову и совсем невзначай посмотрел на Намджуна.       Он знает его… Это защита… С ним хорошо…       Громко шмыгая носом, он качнулся в воде поближе к Киму. Юноша это заметил и мягко улыбнулся, продолжая ласково разговаривать.       — Иди сюда… Тебе сейчас страшно, правда? Давай защищаться вместе.       Парень поманил рукой к себе, немного расправив руки и протянув их чуть ближе к Чимину. В голове несуразица, только этот раздражающий материнский инстинкт, который сейчас не дает покоя, ни голове, чтобы хорошо обдумать свои действия, ни сердцу… Он видит, что кроха хочет к нему, но из-за боязни его тело онемело, и все идет под откос.       После быстрого размышления, Киму все-таки пришла одна идея. Собрав все силы и оставшийся здравый смысл, юноша глубоко вздохнул и тихо прошептал:       — Иди к папочке, Чимин-а…       В чиминову голову что-то стукнуло. Он резко замолк и посмотрел на Намджуна оторопелым взглядом.       — Па… Папочка?..       — Папочка, — утвердительно кивнул Намджун. — Давай…       Чимин собрал все свое мужество в кулак, попытался совладать с собой и приблизиться к мужчине. Где-то изнутри его толкало к потенциальной безопасности и ласке, но страх сковал все движения, но переплыть через всю ванну все-таки удалось.       Намджун взял большое махровое полотенце в руки, через него взялся за хрупкую талию, высунувшуюся из мутной от пены воды, и резко вытащил мальчика из ванны, попутно окутав в полотенце и притянув к себе.       — Все хорошо… Я рядом… — шептал Ким, прижимая мальчишку покрепче к себе.       В ответ слышен только громкий плач и ощущение чужой трясучки на груди. Чимин дрожал, как тогда, когда он впервые приехал к нему. В голове расплывается назойливое дежавю от происходящего, отчего парень томно вздыхает, поглаживая хрупкие плечи.       — Я тут… Тебе нечего бояться… Никто не тронет тебя, слышишь меня?       Чимин немного притих, заглатывая слезы.       — Слышу… Слышу-у-у…       Хрупкие ноги тряслись и были будто ватными, они отказывались выполнять свою функцию, и если бы Намджун его не держал в объятиях, мальчишка точно бы рухнул на пол. Чимин, немного покопавшись, высунул из-под полотенца руки, отчего оно сползло на талию, и обхватил ими намджунову шею, прижимаясь все выше и ближе к юноше.       — Отлично.       Намджун что-то взял сзади, но Пак так и не понял что, да и без разницы. Он только почувствовал, как его подняли на руки, взявшись за нижнюю сторону бёдер и спину, и еще сильнее прильнул, боясь упасть. После он понял, что его усадили на что-то мягкое и немного прохладное, а потом через голову что-то проскользнуло — и мальчишка увидел на себе большую черную футболку чуть ли не до колен.       — Успокоился? — донёсся голос сверху.       Чимин кивнул, хотя это было совсем не так.       — А почему ревешь?       Парниша быстро дотронулся до своего лица и понял, что у слез совсем не входило в планы заканчиваться. Они, наоборот, выступали и скатывались по щекам, капая на темную ткань. Он поспешил вытереть их. Он не хотел плакать. Назло страшному человеку, и потому что Намджуну не нравится. Но ничего не получалось, совсем не получалось: слезинки проходили сквозь препятствия, и теперь вся ладошка намокла.       — Врешь же.       Послышался измученный вздох, от которого Чимину стало не по себе, отчего нечаянно громко всхлипнул. Парниша посмотрел на свои коленки, на одном из которых красовались небольшие, но очень яркие, синяки. Он сжал большую футболку в руках и потянул ткань на колени, чтобы прикрыть их, то ли от своих мыслей, то ли ему стало неловко перед Намджуном из-за не очень приятного вида, опять же громко всхлипнув.       — Я так понимаю, не получается? — спросил Намджун.       Его голос Чимину показался строже, чем обычно. То есть он никогда не был строгим. А сейчас он хладнокровный, отчего жутко внутри. Парнишу снова накрыло непонятным плачем.       — Н-не знаю… Не могу…       Намджун присел на корточки перед мальцом, сидящем на диване, который все также старательно комкал в руках рубашку и уперто смотрел вниз, опустив голову.       — Не можешь? — голос все также кажется строгим.       Молодой человек сам был без понятия что делать. Может поэтому его голос действительно получился притупившимся и резким.       — И-извини-и-и…       Мальчик с еще большей досадой начал стирать слезы с лица, с такими же провальными успехами.       — Эй, ну хватит…       Чимин почувствовал, как его что-то тыкнуло в коленку, затем в бедро, талию, плечо, и постепенно поднимается по руке. Он удивленно поднял голову и встретился взглядом с Кимом, который уже собирался сделать новый удар пальцем, но когда застал врасплох мальчишку, довольно улыбнулся.       — Наконец-то посмотрел на меня.       Мужчина нежно взялся за чиминовы ладошки и еле уловимо погладил кожу большим пальцем. Он приблизил тонкие запястья к своим губам и мягко дотронулся до них, а затем серьезно посмотрел на парнишу.       — Тебе страшно?       — С-страшно…       — Не меня ли боишься? — спросил Ким, все еще целуя хрупкие, наподобие лапок, ручки.       Чимин замотал головой слишком старательно, что вызвало смешок.       — Тогда что такое?       Намджун, как только увидел, что ответа так и не последует, а только еще один истеричный порыв, быстро встал обратно и поплелся к выключателю. После, как свет выключился, и единственное освещение в комнате стало телевизором, что не на шутку испугало мальчишку, что тот заикнулся, а плач сошел на нет, Ким плюхнулся на диван около Чимина и пододвинулся дальше к подушкам, полностью забравшись на мягкую поверхность.       — Я полежу с тобой, пока ты не уснешь, хорошо?       Чимин сквозь темноту ошарашенно смотрел на синеватое от телевизора намджуново лицо и сглотнул появившийся ком в горле. Это не то чтобы хорошо, а слишком хорошо. Но что делать и как на такое заманчивое предложение реагировать, он не знал. Единственное, что смог сделать — это шибко кивнуть и неподвижно сидеть на краю.       Но, через минуту, на его талию опустились большие ладони и потянули назад, что заставило мальчика пискнуть от неожиданности. Затем его накрыло большим одеялом, а сам Чимин оказался прижатым спиной к мощному телу.       — Я пока дождусь тебя, засну быстрее.       Чимин поднял голову, уткнувшись макушкой в грудь, и посмотрел на Кима, который уже расслабленно откинулся на спинку дивана и что-то смотрел в ящике. В стороне слышалось тихое тиканье и разговоры людей в телевизоре, но на первом плане было то, как теплый воздух от дыхания парня трепал мальчишеские волосы, отчего на душе было слишком спокойно.       — Не смей прятаться от меня, паршивый ребенок!       Мальчик скривился и дернул ногами, немного взбудоражив одеяло и задев ноги Намджуна.       — Тебе все равно некуда деваться!       Чимин еще больше прижался к намджуновой груди и, тихо шмыгнув носом, потянул какую-то ткань на себя, как оказалось, футболку мужчины. Вдруг сильные руки обхватили миниатюрное тело и пододвинули его повыше, после почувствовался мягкий поцелуй в ухо и хриплый шепот:       — Я тут, — пухлые губы дотронулись до щеки. — Никто не обидит тебя, пока я рядом.       Мальчишка сбито задышал и еле уловимо кивнул, зажав губы до побеления. Он съехал на бедра и, перевернувшись, уткнулся щекой в упругий живот, обняв ручками намджунову талию и почувствовав, как его волосы нежно погладили. Еще как посмеет…                     Намджун проснулся от сильного дискомфорта в мышцах. Все кошмарно затекло от одной позы за несколько часов. Он сам не заметил, как успел задремать. В ванной все еще горит свет, и телевизор все еще показывал живые картинки. Внизу тяжеловато от миниатюрного тела, плотно прижатого к парню.       Чимин тихо посапывал и постанывал: ему явно снилось что-то неприятное. Пухлые пальчики крепко сжимали ткань футболки Намджуна, а щека плотно припечатана к груди. Видимо, мальчишка во сне забрался повыше.       Молодой человек приподнялся, оперевшись руками о спинку дивана, и застыл, когда услышал недовольное кряхтение. Мальчишка еще больше вжался и сквозь сон не собирался никого отпускать. Но Ким все равно не отступил. Он осторожно взялся за предплечья парниши и оттянул его от себя на диван, уложив на подушку.       Намджун встал на твердую поверхность, блаженственно размял мышцы и посмотрел на спящего паренька. Одеяло податливо укрывало его до груди, немного съезжая за пределы дивана. Все также что-то невнятно постанывая, Чимин кривился, жмурился и сжимал ручки в кулак.       Намджун горько вздохнул и присел перед мальчишкой, поправляя его волосы и гладя по, наконец, сухим щекам. Эта картина ему опять навела дежавю. Юноша только сейчас понял, что видит, как это создание спит, только второй раз, хоть нянчится с ним уже почти месяц. Месяц… Как быстро летит время… Хоть сейчас и хочется себя ударить за такие мысли, ведь совсем недавно осуждал за это Чонгука. Но это действительно так.       Он еще немного понаблюдал за ним, мягко поглаживая волосы, до того момента, когда мимика парня сошла на нет — и теперь можно сказать, что он спит спокойно. А затем встал и поплелся к себе, попутно выключив свет в ванной. Когда пришел в свою комнату, откапал из шуфлядки рабочего стола пачку сигарет и вынул штуку. После зашел на балкон и принялся вдыхать опьяняющий дым, которого сейчас жутко не хватало. В сон клонило совсем немного, так что можно подумать и расслабиться под сигаретку. Почему нет? Намджун выдохнул.       Сегодня действительно многое произошло. Или все же вчера. Сейчас пол первого ночи, если верить любимым часам — не так уж и много.       Не так он представлял себе первый день с ним, хотя как вообще он мог представлять, да и зачем вообще. Только и делал, что летал в сладких облаках, не понимая, почему они именно сладкие. Уже представлял все эти муторные дела, особую атмосферу наполненности в квартире, к которым быстро привыкнешь. Наверное, в глубине души, Намджуну не хватало этой мороки, или же сама душа требовала смену обстановки. Но все, как всегда, пошло наперекосяк.       Он ожидал, что такое будет, но не думал, что встретится с этим так скоро и резко. Даже после того, как ему все разъяснил Хосок. Ким понимал, что это нормально для него, что нужно это пройти. Догадывался, что же все-таки в голове у мальчишки, что же это за воспоминания, отчего сердце неприятно сжималось.       Парень затянул порцию дыма. Ну вот опять.       Больше всего Кима удивляло не все это вместе взятое. Даже не поведение мальчишки, который так быстро и неожиданно привязался к нему, ведь Намджун уже представлял логичную причину этого. А из-за того, что его выводит из некого равновесия перед собой: его шокирует свое собственное поведение. Как так вообще выходит? Насколько он помнит, что более-менее ласковым был только в конце средней школы, пока его не отдали на попечение отцу, где единственное, что нужно — никак не ласка, а все противоположные стороны. Намджун и забыл совсем, как это делать, и совсем не понимает, как у него все равно получается. Словно, только стоит ему увидеть это миловидное лицо перед собой, внутри срабатывает переключатель на потайную функцию. Странно…       Юноша не смог докурить, что-то помешало, кайфа никакого. Совсем не расслабился, вот и не видит смысла докуривать.       Он взял из кармана телефон, прихваченный по дороге, и набрал номер, который сейчас слишком нужен для снятия внутреннего напряжения. Когда приложил к уху телефон и услышал гудки, выдохнул в последний раз и затушил бычок об пепельницу.       — Да?       — Алло, Хосок, даже не смей гнать на меня. Я более чем уверен, что ты не спал.       — Тц… Что такое?       — Давай начнем с того, что ты слишком умело каркаешь…