Поцелуй звезды

      Они стоят внутри номера у самого входа, крепко прижавшись друг к другу. Руки Конга уверенно держат чужую спину, а губы степенно возвращают те поцелуи, которые не удалось подарить на пляже.       Артит совершенно не помнит, как они добрались до комнаты. Из-за поцелуя там, у воды, внутри всё еще скакало с безумной силой без намерения уняться. Не было сил думать о чём-либо, хотелось скорее уложить куда-то свою тяжелую голову, но единственным местом для этого, сейчас, было плечо младшего, поэтому Артит безвольно изучал бежевый потолок, сильно зажмуриваясь всякий раз, как горячие влажные губы находили под собой его кожу. - Ты на вкус, как море, - шепчет едва слышно Конгфоб в чужие ключицы, но Артит прекрасно его слышит и чувствует, как от теплого дыхания, кожа берется мелкими пупырышками на предплечьях. - Ах, точно, м-мы же не ужинали. Ты не голоден, Конгфоб? – пытается съехать старший, но чужие пальцы сжимают его бока теснее и у Артита вылетает лишь нервный смешок.       Конгфоб сначала улыбается, а после отрицательно качает головой. Но потом, будто бы что-то вспоминая, поднимает лицо, заглядывая в чужие глаза: - Только если ты есть в меню, Пи-Артит…       Эта смешная фразочка из уст младшего в такой интимной обстановке кардинально меняет своё значение и Артиту остаётся лишь нервно сглотнуть, очередной раз облизывая губы.       Конг смотрит прямо на мужчину, не отрывая взгляда: сначала в глаза, потом зачарованно и медленно опускает взор на губы. В оранжевом свете торшера, они невероятно блестят и манят, совершенно не такие как всегда: искривлённые усмешкой или надутые трубочкой. Сейчас, они призывно приоткрыты и что-то безмолвно шепчут, словно зазывая. Конг с секунду тормозит, будто примеряясь, а Артит понимает, что ждёт этого поцелуя, как своей кончины.       Для старшего, каждый их поцелуй, как полёт и, одновременно - бездна, как сотни «да» и сто одно «нет». Младший всегда начинает очень ласково, как будто успевает отвыкнуть от любимой мягкости губ настолько, что движется чутко, словно наощупь.       С Артитом никто не был по-настоящему нежен кроме семьи, но эту нежность нельзя было сравнить с ласковым касанием матери или надежной ладонью отца. Это особенные касания, они - для двоих. Те, о которых ты прежде не знаешь ничего, но, когда наконец ощущаешь, приходит полное осознание того, что именно этого ты ждал всю свою жизнь.       Артит следует за младшим доверительно: не распуская рук, не отпуская губ. Конгфоб медленно укладывает старшего на кровать накрывая собой, пытаясь скрыть от этой комнаты и от всего мира сразу.       Младший открывает прежде закрытые глаза и пытается рассмотреть лицо под собой: кожа Артита блестит от выступившей на ней влаги, а на смуглых щеках четко виден румянец даже в полумраке.       Конг не может сдержать внутренней улыбки – его обычно капризный любовник, сейчас действительно отвечал ему, а не просто позволял целовать себя как бывало раньше. Размышляя об этом, Конгфоб действительно понимал, что за всё еще существующим напускным раздражением, уже давно не было игры в «одни ворота». Это были уже их собственные, крепко связанные узами, отношения, где они вдвоём были верно ставшими в фазы шестеренками друг друга. - Я не знаю, что должно произойти, чтобы я когда-нибудь разлюбил тебя, - шепчет сипло Конгфоб, лениво убирая мокрые прядки с чужого лба, слегка поглаживая кожу под пальцами.       Артит лежит на груди младшего и дышит его горьковатым ароматом, сладко прикрыв глаза. Страсть и нежность разморили и раздобрили его, сейчас хотелось быть милым и нежным, принимая всю любовь и ласку из родных рук. - Наверное, все звёзды должны исчезнуть, - совсем не язвит Артит, но почему-то всё равно выходит в его привычной манере.       Конг усмехается и, вдруг подхватывая чужой подбородок, поднимает лицо старшего на себя, чтобы в синем сумраке найти его ясные черные бусины: - Но даже тогда у меня всё равно останется одна, та единственная, что будет ярко светить мне, - и мягко очерчивает пальцем силуэт округлой щеки.       Было разомлевший Артит вспыхивает, резко подрываясь и пытаясь: то ли отпрянуть, то ли укрыться с головой одеялом. Конг смеётся с такой реакции своего любимого и также приподнимается, чтобы после заграбастать в объятия свой раздраженный, смущенный комок нервов. - Д-даже не сомневайся, - доносится тихо из недр измятой простыни после минутной метушни. - М? – Конг аккуратно пытается отыскать чужое лицо среди плотных тканей. - Тебе не нужны будут другие, - Артит наконец выбирается из временного убежища и смотрит прямо в глаза Конгу. – Потому что я всегда буду любить тебя.       И после этой фразы, под ворохом из простыней оказываются уже двое: Конг опять уверенно укрывает старшего собой, в который раз сокрушаясь от того, что не знает, как еще передать свою вечную верность его единственной судьбе.