В свете луны

Бледная кожа Катерины поблёскивала в лунном свете. Рыжевато-каштановые локоны стыдливо падали на груди — впрочем, едва прикрывая их. Джироламо наполовину ожидал, что она обхватит себя руками, как заробевшая девственница. Но девушка — нет, женщина, — что стояла сейчас перед ним, не была трепетной ланью. Катерина слегка склонила голову набок, позволяя волне волос скользнуть вдоль изгибов тела и прикрыть ягодицы. Окинула Джироламо взглядом с головы до ног — приоткрыв губы, ожидая. Боже, как же он её желал. Столь сильно, что это причиняло боль. Ему и прежде доводилось испытывать страсть к женщинам — и даже к мужчинам. Но то была лишь похоть, порождённая тёмными и порочными мыслями. Грех. А сейчас плоть неудержимо влекла его к Катерине. Его жене. Прекрасной и обнажённой. И принадлежащей только ему. В своё время он дал клятву никогда не брать её силой; делить с ней постель только если ей этого захочется — кроме, разумеется, тех ночей, которые будут благоприятны для зачатия детей. Совокупляться ради рождения наследника время от времени вынуждены все супружеские пары. Зеленовато-голубые глаза Катерины встретились с глазами Джироламо, и его сердце забилось в груди так громко, что он был уверен — она слышит этот звук. — Джироламо… Она произнесла его имя с такой любовью и нежностью, что у него на глазах выступили слёзы. Джироламо пересёк разделяющее их пространство и остановился, когда дыхание смешалось. Ему хотелось коснуться щеки Катерины, но он только смотрел ей в глаза. Тигрица. Ведьма. Эти рыжие волосы… Образы куртизанок, которых ему довелось познать, растаяли от мягкого поцелуя Катерины. Он успел забыть вкус губ своей жены, то, какие они мягкие. Руки Джироламо легли на талию Катерины, и он прижал её к себе, наслаждаясь теплом обнажённого тела. Разорвав поцелуй, Джироламо коснулся двумя пальцами подбородка Катерины и приподнял его, заставляя её снова взглянуть себе в глаза. Её лицо осветила улыбка, смутно различимая в лунном свете. — Продолжим? — спросила Катерина едва слышно. Он поцеловал её снова, на этот раз страстно. Когда руки Катерины добрались до воротничка его рубашки и ослабили его, Джироламо подхватил её под бёдра и приподнял их, опуская себе на чресла. Ноги Катерины обвили его талию и остались в таком положении, даже когда они оба упали на кровать. Катерина вздохнула от удовольствия, и это возбудило Джироламо ещё больше. Рубашка Джироламо отлетела в сторону и упала на пол. Он прижал Катерину к кровати, удерживая обе её руки одной своей. Его губы пробовали на вкус её подбородок, шею, плечо, грудь. Джироламо обвёл языком сосок, немного пососал его, и Катерина застонала. Вторая рука Джироламо скользила по бёдрам Катерины, всё ближе и ближе к лону; ногти оставляли на коже едва заметные следы. Каждый раз, когда он касался Катерины, её стоны и вздохи становились громче. Он проложил дорожку поцелуев по её животу, поцеловал пупок, спустился ниже. Её дышащее теплом тело выгнулось в жажде прикосновения. Подняв голову, Джироламо увидел рыжие волосы Катерины, создавшие вокруг её головы подобие короны, полуприкрытые глаза, разомкнутые губы, раскрасневшиеся щёки и поблёскивающий на коже пот. Он и сам вспотел. Чувствовал собственное тяжёлое дыхание, учащённо бьющееся сердце, возбуждённую мужскую плоть. — Прошу тебя… Катерина попыталась высвободить одну руку, но он продолжал её удерживать. Он не станет пока что в неё входить. Не сейчас. Джироламо подвинулся выше, чтобы прижаться чреслами к чреслам Катерины, и ощущение её ноги, обнимающей его бедро, заставило его переменить своё решение. Он скользнул пальцем по её влажному клитору. Немного погладил — просто чтобы услышать, как она вскрикнет. В тот момент, когда он вошёл в неё, они снова поцеловались, и он почувствовал вкус её стона у себя во рту. Джироламо прижал чресла к чреслам Катерины, и вскоре они нашли нужный ритм. Выпустив руки Катерины, он вцепился в простыни, и она тут же сомкнула руки у него на спине. Ногти впились в кожу. Вспышка боли заставила его двигаться быстрее, и среди стонов и вскриков Катерины он расслышал её смех. Джироламо излился с низким стоном, за которым вскоре последовал более высокий звук из уст Катерины, и они, всё ещё вздрагивая, надолго замерли в объятиях друг друга. Взгляды снова встретились. Катерина с нежностью отвела прядь волос с лица Джироламо и поцеловала его в нос. Уголки его губ тронула улыбка, и он погладил её по щеке. — Я люблю тебя, — всё ещё хриплым голосом проговорил он. Катерина хихикнула и спрятала лицо у него на груди. Джироламо поцеловал её макушку и глубоко вдохнул запах волос.