in the sky

а вообще сынчоль небо с детства любит. такое разнообразное, каждый раз новое, рисующее разноцветные картины каждый час. сынчоль бы рисовал эти картины, но не умеет. зато умеет мечтать. бескрайнее полотно над головой влечет его к себе. только руку протяни и вот — ты уже капельку ближе. в небе так красиво — думает маленький сынчоль. — и почему человечество все еще не научилось летать? а потом его семья переезжает в другую страну и в семилетнем возрасте сынчоль первый раз летит на самолете. все же, человечество не такое глупое, раз изобрели хоть это. облака кажутся такими легкими и воздушными, что хочется прикоснуться, хочется попробовать на ощупь эту видимую мягкость. подкрепленная эмоциями мечта о небе растет вместе с сынчолем. а еще растет его друг. джонхан. они познакомились в первую неделю сынчоля в неизведанной стране. узнавать новое — нелегко, но он справляется. все же, небо одно на весь мир, а что под ним — не так уж и важно. они даже ходят в одну школу, не расставаясь и там. да, разные классы, но никто не отменял свободное время между уроками и счастливый момент конца занятий, когда можно вдвоем брести из школы, разговаривая обо всем на свете. а года все идут. взрослея, сынчоль видит всю странность и сложность этого мира. он видит, как тускнеют сознания людей вокруг и как жизнь расставляет всех на выделенные им места, протаскивая их через череду препятствий, ломая некоторым крылья. а сынчолю нормально. в свои пятнадцать он все еще остается самим собой, дурашливым и улыбчивым чхве сынчолем залипающим в телефон и иногда танцующим глупые танцы. последнее, правда, говорят родители. они вообще много чего говорят. например, что несолидно пялиться в небо и нужно выбрать на будущее хорошую и престижную профессию. будь врачом, как мама — говорит папа. будь экономистом, как папа — говорит мама. я не буду, — говорит сынчоль. очень тихо бормочет сынчоль. на самом деле, все уже решено. и знает об этом джонхан и никто более. потому что сынчоль хочет стать летчиком и водить эти чертовы самолеты по небу. джонхан знает об этом, ведь именно его тот постоянно вытаскивает смотреть на небо, ночное или дневное, не важно. они лежат на мягкой траве, и с неба светят звезды, когда сынчоль впервые заговаривает о том, что ему хочется делать дальше. джонхан поддерживает, потому что иначе нельзя, хороший друг должен сделать это. сам джонхан тащится по физике и это известно всем, так что в ту ночь он может много чего рассказать полезного. а сынчоль лишь улыбается ярко, ярче чем звезды на небе и обещает, что покатает джонхана на самолете. обязательно. джонхан на это лишь усмехается и отвечает, что с ним — куда угодно. а затем улыбается, переплетая их пальцы. сынчоль жмурится довольно и вновь взгляд на небо переводит. они продолжают взрослеть и не за горами выпуск из школы. сынчоль даже начинает готовиться к экзаменам, не без помощи джонхана, конечно. и даже приходится почти отказаться от сидения в телефоне и тех самых глупых танцев. потому что все ради мечты — напоминает джонхан периодически. сынчоль терпит и упорно продирается сквозь учебники. а потом выпускной. разодетые одноклассники, куча дешевой, распрятанной по углам и сумочкам одноклассниц выпивки, и музыка, льющаяся из скрипучих колонок. это явно не место для сынчоля, поэтому он сбегает, не сказав ни слова людям, оставшимся ныне в прошлом. в ту ночь они снова лежат на траве и сынчоль даже не переодевается, приминая траву блестящим пиджаком. джонхан в ту ночь выглядит нервно, будто сказать что-то хочет, но в итоге заканчивает тем, что достает из рюкзака бутылку шампанского и пьет из горла, после, делясь с другом. в ту теплую ночь они засыпают прямо во дворе дома сынчоля. голова джонхана покоится на плече сынчоля, а рука второго подозрительно близко к чужой руке. со следующего утра начинается финишная прямая к мечте. (прямая, которая завершается не красивой лентой «поздравляем». прямая, которая ведет в пропасть.) сынчоль проходит медицинскую комиссию, сдает экзамены и нервно ждет результата. в университете красиво. безумно красиво. во дворе даже стоит уменьшенная модель самолета, и нет, это не телефон сынчоля забит его селфи на ее фоне. а потом в назначенный день на электронную почту приходит письмо. он тогда здорово пугается от громкого звука уведомления и спешит открыть письмо скорее. и лучше бы он его не открывал. его… его не взяли? сынчоль глазам своим не верит. и их же обвиняет. господи, ну чем он думал, постоянно сидя в телефоне, а потом за учебниками? зрение имеет свойство падать, но когда ты носишь очки или линзы — немного забывается собственный же недостаток. и сейчас. сынчолю откровенно говоря плохо. в письме так же сказано, что он может попробоваться на другие факультеты, но. кажется, он этого не хочет. безразлично закрывая вкладку почты, он берет телефон и валится на кровать. все равно можно делать что угодно, раз дорога до мечты закрыта. сынчоль отсылает джонхану смс с одним единственным «нет». дальше он собирается просто лежать и страдать, глядя на потолок, расписанный под облака. наен постаралась, спасибо. джонхан не отвечает и тишина в комнате становится угнетающей, очевидно, что ничего не может быть хорошо сегодня. сынчолю кажется, что его щеки в какой-то момент становятся мокрыми. и уже под самый вечер телефон все же вибрирует, оповещая о входящем сообщении. 'как долго еще ты будешь зависать в телефоне, когда луна настолько яркая и большая?' 'сынчоль, я не шучу, выйди во двор, пожалуйста' не то, чтобы у него сегодня было желание и настроение смотреть на чертовое, такое красивое, и, увы, недосягаемое небо, но джонхан просит, а ему сынчоль никогда отказывать не умел, да и не хотел, если честно. а во дворе ждет старший с пачкой бумаги, фломастерами, покрывалом, и колонкой. увидев сынчоля, тот мгновенно реагирует, раскрывая руки для объятия. сынчоль это безумно ценит и в объятия бросается. а потом джонхан показывает на все остальные вещи и объясняет, что можно запускать самолетики, с написанными на боку словами, под хорошую музыку и без алкоголя. это звучит глупо, но тебе станет легче — оправдывается он. сынчоль улыбается через силу. он совсем не знает, что делать дальше, но он согласен потратить хоть целую ночь, если джонхан правда поможет ему. он садится рядом, привычно устраивает голову на плече джонхана и смотрит, как неловко и смешно тот делает первый бумажный самолетик. джонхан жмется ближе и, довольно улыбаясь, протягивает сынчолю свернутый кусок бумаги. пиши, что хочешь и запускай — говорит он. сынчоль долго думает, а старший за это время умудряется включить фоном музыку. в итоге сынчоль встает и с жадностью всматривается вперед, вдыхая свежий летний воздух. самолетик покоится в его руке, с накорябанными зеленым фломастером словами на боку. сынчоль долго просто стоит, прежде чем как следует размахнуться и отпустить самолетик. тот не взлетает высоко и не летит, скрываясь от взгляда. самолетик падает буквально через несколько метров полета, медленно снижаясь и наконец-то пропадая с виду. сынчоль, наверное, не признается никогда, что было написано на «борту», так что джонхан не пытается даже спрашивать. он просто пожимает плечами и предлагает сделать так еще раз. а сынчоль входит во вкус и все больше разноцветных бумажек улетает (или пытается) высоко и далеко. джонхан же просто занимается своими делами, иногда делая попытки заставить самолетик лететь тоже, но они довольно-таки провальные, так что он просто улыбается, наблюдая за другом под его любимую глупую музыку (как говорят родители). джонхан не считает музыку глупой. сынчоля тоже. в какой-то момент сынчоль оборачивается на улыбающегося джонхана и подвисает. в его голове ни одной адекватной мысли, лишь остатки печали и заполняющее внутренности счастье. и почему-то сынчоль именно сейчас осознает, что в его жизни живет любовь. и почему-то хочется открыть рот и спросить что-то странное. — что ты хотел сказать мне в ночь выпускного? это сгоняет улыбку с лица джонхана и он начинает… нервничать? как в ту ночь. признаваться не желает. сынчолю не бьет в голову шампанское, потому что он трезвый. сынчолю бьет в голову любовь. в любом случае, в нормальном состоянии он бы такого не вытворил. за считанные секунды он оказывается возле джонхана и делает нечто. сынчоль просто валит того на траву и усаживается сверху. — так что? в глазах джонхана отражаются звезды, когда он неуверенно смотрит на сынчоля. звезды красивые. джонхан тоже. сейчас же, эта чистая красота завораживает и они просто смотрят друг на друга. воздух, жаркий, летний, ночной, пропитывается каким-то смущением и предвкушением того, что должно (обязано) произойти. в итоге, джонхан все же сдается первым. он вздыхает, отворачивая голову вбок и произносит (хочет произнести) то самое. — хотел сказать, что... — я люблю тебя. сынчоль, вообще, терпением никогда не отличался, да. щеки краснеют, но, удивительно, у обоих. так значит… он попал в точку? джонхан все еще не смотрит, но даже упавшие на лицо светлые пряди волос не могут скрыть его смущения. и сынчоль снова берет все в свои руки. буквально. он обхватывает лицо джонхана ладонями и заставляет посмотреть на себя. в глазах джонхана все еще отражаются звезды, но теперь там появляется что-то еще… что-то теплое. направленное на сынчоля, однозначно. он просто кивает в ответ. а тишина обволакивает их, оба молчат, не собираясь более говорить, потому что… что еще тут нужно? сынчоль, так удобно сидящий на джонхане, вдруг усмехается и наклоняется. так же молча. джонхан закрывает глаза. их губы встречаются, и сынчолю хочется вдруг сказать, что он никогда не был настолько окрыленным. он будто взлетает в свое собственное небо, исполняя давнюю мечту таким способом. губы джонхана нежные, можно сравнить их с воздушными облаками? во всяком случае, сынчоль делает это. целовать джонхана — приятно, руки джонхана в собственных волосах ощущаются так правильно, что хочется чувствовать это вечно. но любой полет не может продолжаться бесконечно. они отрываются друг от друга, беспорядочно выдыхая и ероша волосы. взволнованные и счастливые джонхан и сынчоль просто улыбаются. они смотрят друг на друга, а сверху на них смотрят звезды. за облаками не видно конца вселенной, но видно начало маленькой вселенной на двоих, медленно зарождающейся между сынчолем и джонханом.