Шаг назад

      Впереди «бежала» бесконечная песчаная дорога. Вдоль тянулись поля, переходящие в леса. Вокруг не было ни души — лишь я и моё до боли бьющееся сердце. Шаг за шагом я ступала по дороге, преодолевая собственный страх. Страх с примесью вожделения. Всё нутро разрывалось на двое, отчего тело било мелкой дрожью. Ветерок колыхал мои тёмные распущенные волосы, пробирался за воротник и напоминал о его руках. Больших, жилистых руках, которые пробирались под кофту и обжигали холодом. Мне это нравилось. Каждый раз я думала, что это последний. Что вот-вот смогу сказать «нет», оттолкнуть, попросить уйти, но время тянулось…       Дорога постепенно уводила вправо, поля понемногу стали переходить в лес, создавая полумрак. В голове тут же вспыхивали воспоминания, как фонарики. Загорались и тут же гасли. Чем ближе было моё приближение, тем яростнее сжимались кулаки. Ногти впивались в ладони, оставляя следы, но не такие больные, как сердце… Наивысшей точкой стало самое горькое воспоминание — день моего отъезда. Его глаза — зелёная гладь полей — наполнились такой болью и печалью, что сердце моё чуть было не выдержало. Как же я хотела сорваться к нему, обнять, коснуться лица и сказать, что мы — самая красивая часть моей жизни. Это было правдой. Но слова так и не сорвались с губ… По его щеке скатилась слеза и он закрыл лицо рукой. Я подавила стон и тут же отвернулась, стирая непрошеные слёзы. Не сказав больше ни слова, я ушла. Покинула свой дом и больше не вернулась.       Вдали показался первый дом. Я замерла на месте и попыталась отдышаться, остановить надвигающуюся панику. И задышала часто-часто, пытаясь перебороть рвотные позывы. Я не ела с того дня, как приняла решение вернутся: без малого два дня. Предприняв усилие, я снова сделала шаг и пошла вперёд. Я не знала, чего я хочу, что будет, когда появлюсь на пороге, что говорить и как себя вести.       Мама с папой умерли, когда мне было семнадцать, а Нику двадцать один. Это был самый первый удар, которым огрела меня жизнь. Первый месяц был ужасен. Всё валилось из рук, жизнь, казалось, потеряла смысл, но Ник… Его руки пробиралсь под кофту и возвращали на землю. Всё моё нутро стремилось ввысь. Туда, где родители. А он просто возвращал меня каждый раз, обнимал, ублажал, толкал к жизни, говорил… Ник вообще много говорил. Рассказывал о будущем, давал имена нашим детям, постоянно твердил, что я самая красивая девочка и обязательно буду счастлива. О родителях он не говорил. Эта тема словно оказалась под запретом. Стоило мне только допустить хоть на секунду мысль о них, я тут же начинала плакать и корить себя за всё, что сделала для них не так. Все фотографии были надёжно убраны, дабы не бередить рану в груди.       Мимо плыли дома. Они практически ничем не отличались друг от друга, но каждый по-своему был чем-то хорош. Я знала деревушку от и до и могла воспроизвести любое воспоминание, связанное почти с каждым домом. Но эти воспоминания тоже причиняли боль. Это место вообще причиняло боль. Тут я похоронила родителей. Тут я похоронила любовь.       Ник всегда любил это место. Он с почтением относился ко всем обитателям и их жилищам. Помогал всем и каждому. И был самым лучшим, кого я знала. Годы летели очень быстро и к двадцати я поняла, что все мои поступки были неправильными. Я каждую ночь замаливала грех, стоя у кровати. Кому я только не молилась… Но больше, конечно, родителям. Мне было невозможно стыдно и горько оттого, какая непутёвая дочь у них родилась.       Атмосфера с каждым днём накалялась, и Ник всё чувствовал. Мы были одним целым: я знала, когда ему плохо, а он — когда мне. Ник думал, так будет всегда, но я понимала, что время на исходе.       Я прошла последние дома и уже издалека увидела тот, в котором оставила своё детство и юность. Он был такой одинокий. Всегда стоял в отдалённости, словно знал, какая судьба у его обитателей. Участок был не маленьким и не большим. Его гордостью был двухэтажный дом персикового цвета, по правую и левую сторону которого было широко необъятное поле.       Стоило мне только войти во двор, как картинки прошлого заскакали перед глазами, закручиваясь в вихре. Вот я стою на крыльце, а навстречу идёт Ник. Он улыбается, и я вижу лучики, исходящие из уголков глаз. Мои зелёная гладь полей… Он подходит, пряча руки у меня под кофтой, а ладони холодные-холодные. И я отдаюсь ему вся. До миллиметра. Ник ведёт меня через холл. Неожиданно прижимает к стене и целует. Ноги подкашиваются, отказываясь держать, и я бессильно обмякаю в его руках.       Я видела то же крыльцо, не изменившийся дом. И лошадку. Маленькую детскую лошадку, на которой качалась столько раз в детстве. Помню, Ник с таким упоением смотрел на меня, когда я смеялась от восторга. Разве можно такое помнить? Не знаю.       Дверь была открыта настежь, и я, будто заворожённая, поднялась по ступенькам и вошла. В нос ударил запах. Запах родного дома. Сердце сжалось с такой силой, что сдерживаться я уже почти не могла. По щеке скатилась слеза.       Он целовал меня так яростно и чувственно, что мозг плавился и не разрешал сказать ему «нет». Ник прервался тогда и повёл по лестнице, переступая через ступеньку. Я еле волочила ноги. На лице была блаженная улыбка, сердце обливалось кровью, а мозг твердил «уйди». Три года я жила с этими чувствами, которые разрывали меня на куски. Я обуздала их, но сломалась и потеряла себя.       Я пошла вверх по лестнице, предвкушая момент встречи. Хотя где-то глубоко внутри я надеялась, что его тут нет.       Ещё до того, как я сообразила, куда иду, ноги самостоятельно повели к комнате. Нашей комнате. Первая справа. Я тихонько толкнула рукой дверь и перенеслась в детство. Повсюду были игрушки, маленькая детская кроватка и обои, которые я выбирала вместе с папой много лет назад. Только вот перед отъездом тут всё было иначе.       Помню, Ник тогда зашёл в комнату, по-прежнему держа меня за руку. Он остановился посредине и притянул к себе, хватая за талию одной рукой. Второй заправил волосы мне за уши и впился в шею, целуя нежную кожу, покусывая и тут же зализывая. Я любила его. Любила до хруста костей, до беспамятства. Любой его взгляд, слово или действие отзывались в теле дрожью. Я содрогалась как маленькая лань. Была покорна и нежна. Холила и лелеяла. Оберегала. Пока не поняла, что мысли постепенно убивали моё сердце. Как я плакала, как кричала… Ничто не могло мне помочь, ничто…       Я покрутилась в комнате, осматривая каждую деталь. Впивалась взглядом в каждую мелочь, пыталась понять. Но разум затуманивался, не позволяя узреть очевидное. Я лишь видела, как Ник осыпал моё тело поцелуями, а я стонала, выгибаясь дугой. Хотела быть ближе, льнула к нему, прижималась грудью. Он смотрел так пронзительно, а я лишь упивалась моей зелёной гладью полей…       Не в силах больше стерпеть пытки, я выскочила из комнаты и понеслась вниз по лестнице. Дом был пуст. Но я чувствовала, что он где-то рядом. Я вышла из дома и пошла в поле. Вдалеке виднелся силуэт мужчины. Сердце тут же забилось сильнее. Вся моя сущность, всё нутро тянулись к нему. Тело задрожало. Нужно было сделать шаг.       Я много лет думала, как это произойдёт. Строила догадки, картинки в голове. Пыталась представить свои чувства. Но ничто из мыслей не сродни чувствам в сию минуту.       Я вздохнула полной грудью и пошла. С каждым мгновением дистанция между нами сокращалась.       Это был Ник.       Оставалось всего пару шагов. Я шла по его следу как мышка, стараясь не шуметь. Но Ник резко повернулся и посмотрел на меня. Дыхание перехватило, и я остановилась. Руки повисли вдоль туловища, будто свинцом налились. Я всхлипнула, и тут же подул ветер, разметая волосы по лицу. Глаза непроизвольно закрылись и я обратилась в слух. Впереди послышался шум травы, отчего я зажмурилась что есть силы. Ветер коснулся щеки, словно наждачка. Я накрыла её рукой и почувствовала руку Ника. Глаза распахнулись, сталкиваясь с его.       — Теа, — прошептал Ник.       Взгляд бегал по его лицу, изучая, исследуя. Лучики вокруг глаз теперь были и без улыбки. Лицо более повзрослевшее. Лицо мужчины. Небольшой шрам у губы и грустные глаза цвета зелёной глади полей…       — Николас… — всхлипнула я, протягивая руку к его щеке. Мне было необходимо дотронутся до него. Я хотела снова ощутить чувство наполненности и спокойствия. Щека была тёплая и мягкая. Но мне было мало. Мало как воздуха. И я прильнула к нему как раньше, дотрагиваясь лицом щеки. Он, в свою очередь, запустил холодные руки мне под кофту. Не знаю, сколько мы так простояли, но в реальность меня вернул его голос:       — Я чувствовал, что ты рядом. Твоё приближение.       — Я… — слова застряли комом в горле, не позволяя рассказать о всех переживаниях. — Ник, мне так больно. Эти семь лет показались мне бездной. Каждый новый день — копия предыдущего. И мысли. Много мыслей. И жила только ради… — я запнулась, столкнувшись с ним взглядом, — тебя. Я жила мыслью о встрече.       Испытывающий, глубокий, пронзающий взгляд. Маска безразличия. Вот что я видела в том, кого любила всем сердцем.       — Я женат. Её зовут Джоди. Ты же помнишь Джоди? У нас есть сын.       — Сын? — Не понимаю… Джоди? О, господи.       — Фреди, — он молча смотрел мне в глаза. Я совершенно не понимала ничего. Боль захлестнула с такой силой, что дышать становилось всё труднее. — Помнишь, мы мечтали о наших детях? Мы выбрали для дочки имя Вивьен, а для сына…       — Фреди, — закончила я. Из глаз хлынули слёзы и я вырвалась из объятий.       — Теа, послушай. Ты была моим миром. Моей маленькой девочкой. Я не мог жить без тебя, но ты ушла. Ты просто ушла! — он сорвался на крик. — Моя сестра ушла от меня! Что ты хотела? Думала, я семь лет буду сидеть и ждать?       Я развернулась и подняла на него глаза, полные отчаянья и злости. Я не понимала. Нет, совсем не понимала. Как с этим дальше жить?       — Мне было семнадцать, Ник! Ты был тем, кого я полюбила. Ты любил меня! Ты любил меня? Скажи мне! — плакала я.       Николас сделал шаг и прижал меня к груди.       — Моя маленькая девочка, — он утешал меня, гладя по голове. — Я любил тебя как никто на этом свете. Я хотел тебя. Ты мой огонёк, моя половина. Но я всего лишь старался жить без тебя, Теа.       — Но что мне делать? Я ведь здесь, вернулась. Я люблю тебя. Я примирилась с этим.       — Слишком поздно, Теа, — он отпустил меня и сделал шаг назад. — Мне нужна была ты и твоя любовь. Но не через семь лет.       Я захлебнулась собственными слезами и криком. Руки метнулись к сердцу, которое сжалось до комочка. Я упала на колени и смотрела вслед Нику. Он шёл к дому. У ворот стояла машина. Его жена и сын.