You're Just a Tourist, But I Live Here

Дело в том, что Хаксу невероятно к лицу тёмные круги под глазами. Он почти не спит. И это безмерно завораживает Рена. Бледная молочная кожа, глаза и эти роскошные длинные светлые ресницы, вздрагивающие, когда Хаксу удаётся задремать посреди совещания. Свечение пропадает с его лица. Он по-прежнему держит осанку, но его внешний вид приобретает уязвимые черты. Он слабеет. Рену не требуется много времени, чтобы решить, что он хочет то, чем является Хакс, хочет то, что у того имеется. Поздним вечером он оказывается перед дверью в генеральские апартаменты. В этом нет ничего особенного. Он уверен, что Хакс всё ещё бодрствует в этот час, размышляя о работе. В другой раз Рен, возможно, оставит его наедине с собой. Но сегодня он жмёт до упора кнопку вызова и слышит ожидаемый сигнал. Минутой позже он встречается взглядом с парой усталых глаз, полуприкрытых отяжелевшими покрасневшими веками. «Он снова их тёр», — отмечает Рен и бесцеремонно ступает внутрь, прежде чем Хакс умудряется сказать хотя бы слово. Дверь закрывается за спиной. Хакс тихо наблюдает за ним, его уставшие плечи чуть подаются вперёд. Лицо до неприличия омрачено тенями. Щёки ввалились, и теперь он кажется даже более худым, чем раньше. Он окидывает Рена взглядом, в котором читается почти нескрываемое презрение, но Рен думает, что никогда не видел ничего милее. — Ре… Верховный лидер, что… Хакс не успевает закончить, Рен мгновенно налетает на него, прижимает к стене и сминает губы жёстким поцелуем. Руки взлетают вверх, пришпиливая запястья Хакса над головой. Один удар сердца — Хакс застывает. Ещё один — и он пытается вывернуться из хватки Рена, но тот не позволяет ему. Никогда не позволяет. — Как же ты охуенно красив, ты знаешь об этом? — рычит Рен в губы Хаксу, разрывая поцелуй. Одной рукой он скользит под чёрную майку, надетую на Хакса, и, обвив тонкую талию, почти ласково поглаживает поясницу горячей ладонью. Хакс трепыхается под ним. — Блядь, что ты делаешь? Рен игнорирует его. Его взгляд опускается ниже, задерживаясь на плоском животе и изящном изгибе бёдер. Хакс настолько прекрасен, что одно только любование им заставляет Рена гореть огнём, и он внутренне усмехается, подумав об этом. Рука скользит ниже, грубо сжимает задницу — и Рен вознаграждён визгом. — Рен! — Я хочу тебя. Он наблюдает за тем, как шокированно расширяются глаза Хакса; но пока в них плещется лишь ярость, без всякого намёка на страх. Пока ещё нет. — Я не… Рен снова целует его, жадно, съедая дальнейшие слова, облизывая непокорный рот. Этого недостаточно. Никогда не бывает достаточно. Он легонько чмокает Хакса в щёку, проходится губами по его шее, прикусывая и посасывая нежную кожу. Чуть позже здесь расцветут синяки. И это будет выглядеть изумительно. — Ты сошёл с ума. — Но протесты Хакса в данный момент не более чем фоновый шум на расстоянии многих световых лет. — Съеби от меня. — Рен щиплет его соски, желая проглотить Хакса целиком. — Я сделаю приятно. Он упускает момент, когда Хаксу удаётся освободить одну руку из крепкой хватки и толкнуть его в грудь, собрав все силы. Его глаза озаряются пониманием. — Рен, нет. Рен хмурится, выдыхая. Они уже проходили это. Он выпускает из пальцев другое запястье, но лишь для того, чтобы ударить Хакса по лицу. Так сильно, что хрупкое тело с пронзительным всхлипом буквально отлетает в сторону. Разбитая губа снова кровоточит, по подбородку ползёт багряная ниточка. Он смотрит на Рена остекленевшими глазами, и тот застывает на секунду, прежде чем толкнуть Хакса к стене, вцепившись пальцами в шею. Это почти естественно. — Не смей говорить мне «нет». Мрачное шипение раздаётся прямо над ухом, вынуждая Хакса крепко зажмуриться. Тёмный румянец пересекает его лицо, словно тень, и Рен вновь вовлекает его в поцелуй. Ничего не меняется. Он чувствует, как судорожно дёргается горло под рукой, когда Хакс пытается сглотнуть слюну. А потом… — Не надо. Пожалуйста. Всё идёт именно так, как представлял Рен. — Раздевайся, — произносит он, убирая руку. Лицо Хакса мучительно искажается. С откровенным восхищением Рен смотрит, как неловко Хакс стаскивает майку и, не зная, что делать с ней дальше, бесцельно бросает на пол. Обнажённая бледная кожа на его груди сияет, словно полированный мрамор. Рену хочется вырезать на нём отметины до скончания вечности. Хочется заклеймить Хакса, посадить в клетку, спрятать его от всего мира. Защитить от завистливых взглядов и злых языков. Хочется убить его — и тогда он не будет принадлежать никому, кроме Вселенной. Подрагивающие пальцы борются с застёжкой на брюках. «Он не верит, что это происходит в реальности», — вдруг понимает Рен, следуя взглядом за движениями Хакса, когда тот наконец стягивает брюки вместе с нижним бельём. Его нижняя губа слегка дрожит, лицо ничего не выражает. Он смотрит расфокусированным взглядом куда-то за спину Рену, и тому кажется, что Хакс сейчас заплачет. Иногда он так делает. Мгновением позже Рен толкает Хакса к кровати и опрокидывает на спину; жёсткие рыжие волосы рассыпаются по белой простыне, словно нимб. Хакс беспомощно всхлипывает, когда Рен снова фиксирует его запястья над головой «пожалуйста, Рен» на этот раз при помощи Силы «почему ты это делаешь?», но потом ему в рот впихивают два пальца, заглушая любые слова. Рен что-то бормочет. Он знает, что Хакс не слышит его, не хочет слышать, знает: это лишь белый шум, наполняющий уши, пока Хакс жмурится и пытается представить, что всё происходящее — сон. — Ш-ш-ш, просто расслабься, дорогой… И… — …понравится, обещаю… И… — … всегда нравится… И… — …раздвинь свои ёбаные ноги. Хакс подчиняется. Медленно. Одновременно с этим влажные пальцы с пошлым звуком покидают его рот. Рен даёт ему ещё одну пощёчину для верности, а затем сжимает его нежные щёки в комичную гримасу, размазывая кровь и слюну по лицу. «Хороший мальчик». И Хакс жалобно скулит в ответ. — Прекрати, Рен, пожалуйста. Умоляю, я не хочу. Я никогда… ах! — Пальцы Рена вторгаются в его сухую дырку, слишком быстро и, возможно, слишком резко, потому что Рен теряет терпение. Блядь, да у него мучительно стоит с тех самых пор, как он вошёл в каюту. Облизываясь, Рен изучает лицо Хакса, пока тот закусывает нижнюю губу в жалкой попытке не издавать более столь постыдных и предательских звуков. Его гипнотизирует то, как на лице Хакса меняется одно выражение за другим, будто цвета в спектре, то, как он извивается и мотает головой из стороны в сторону, то, как отрывисто и сбивчиво дышит. Всё это время Рен так жёстко трахает его пальцами, что Хакс, должно быть, видит, как взрываются звёзды под веками. В ту секунду, когда Рен наконец попадает по той самой точке внутри, Хакс выгибает спину и стонет — протяжно, душераздирающе. После этого Рен извлекает пальцы и торопливо расстёгивает собственные штаны. Влажной ладонью обхватывает ноющий член и почти испускает стон облегчения. Он разводит ноги Хакса ещё шире и, подхватывая их под коленями, рассматривает открывшийся вид роскошного стихийного бедствия. Хакс глядит на него полными слёз глазами, под которыми залегли тёмные круги. «Он всё ещё не понимает». И это лишь подогревает аппетит Рена. — Блядь, видел бы ты себя. — Я никогда раньше не делал этого, — слабо вскрикивает Хакс, когда Рен наклоняется для очередного поцелуя. Румянец растекается по его щекам. Ему всё ещё кажется, что существует способ заставить Рена передумать. Рен мрачно смеётся и проводит языком по его шее. — Я знаю, дорогой. У Хакса нет даже мгновения, чтобы осмыслить эти слова — Рен заполняет его до упора одним мягким толчком. Хакс вопит, и Рен наконец видит, как текут слёзы по его щекам, слушает влажные всхлипы и придушенные вскрики, смешанные с непрекращающимся потоком пылких просьб. Член Хакса полувозбуждён против воли, влажное от пота тело блестит в тусклом свете каюты. Он выглядит идеально, и Рен собирается разбить его на кусочки. И это естественно. Он трахает Хакса жёстко, безжалостно, говорит, как тот красив, как прекрасен. «Только мой. Никто не сможет обладать тобой так, как я, никто даже не посмеет». Он касается нежной сливочной кожи на его животе, резко пощипывает соски. Он покусывает его голени, поросшие бледными, почти незаметными волосками, и не может сдержать стона. Всё в Хаксе настолько нежное, что Рену иногда кажется, будто Вселенная пошутила, крепко связав его жизнь с судьбой Тёмной стороны. Это не занимает много времени. Рен кончает, впиваясь Хаксу зубами в плечо до крови, размазывая её по коже языком. Хакс почти теряет сознание, его опухшие глаза полуприкрыты, искусанные губы распахнуты ровно настолько, чтобы был заметен проблеск белых зубов. Он не кончил, отмечает Рен. Но это не имеет значения. После он погружает Хакса в крепчайший сон при помощи Силы. Он поправляет свои штаны, а потом долго и терпеливо очищает Хакса и одевает его. Он делает так, чтобы всё выглядело, будто Хакс вырубился в постели от изнеможения. Это смотрится почти невинно. Последнее, что делает Рен: соскальзывает в его сознание, достигая глубин разума через океан мыслей, туда, где хранятся воспоминания. Не требуется много времени, чтобы найти нужное. Он разбивает его на куски и складывает в новое, словно головоломку, аккуратно склеивая всё вместе, минуту за минутой. Рен видит, как Хакс хмурится во сне, тень на секунду омрачает его лицо, прежде чем выражение вновь становится умиротворенным. Хакс провёл эту ночь за столом, поглощённый документацией. Вот что он будет помнить. Рен улыбается. Это естественно. И каждый раз срабатывает.