Миа—Майкл

      Стайлз залетел в их общую со Скоттом комнату с громким криком: «Я разобью его сердечко!». Он быстрым движением вытащил ноутбук из рюкзака, а сам рюкзак бросил возле двери, в полуметре от груды одежды.       Скотт тоже никогда не был образцом чистоплотности, но Стайлз был почетным обладателем первого места. Ещё он горячо отстаивал то, что это все не бардак, а исключительно немного творческий беспорядок или же милое холостяцкое жилище. Так же он отстаивал свое право крошить чипсами, гамбургерами и другой вредной едой на пол. Скотт, как отличный бро, просто смирился с этим. Они живут вместе уже практически год, с тех пор как переехали в Лос-Анджелес, после того как им прислали письма о зачислении в институт. То, что их зачислили в один институт было просто неимоверной удачей и это означало, что им не придется разъезжаться по разным концам страны и писать друг другу письма.       Стайлз залез на свою кровать, разумеется, не застеленную, и тут же сгорбился над ноутбуком. Скотт нажал на паузу фильм и повернулся к другу. — Кому ты планируешь разбить сердце? — Профессору Хейлу.       Стайлз задумчиво почесал кончик носа, и Скотт смог разглядеть, что его друг открывает чистый лист ворда. — Ты про профессора Хейла, который преподает у тебя литературу, который немного гомофоб-мудак и в которого ты влюблен? — Я не влюблен в него! — возмущенно воскликнул Стайлз, чуть не скинув ноутбук с колен, и насуплено уставился на друга. Но тот смотрел слишком скептически. — Он просто горячее Солнышка и у меня стоит на него с первой лекции. Возможно, только возможно, я немного в него влюблен. — Как ты планируешь разбить ему сердце? — лицо Скотта выражало «ты можешь говорить что угодно, но я тебе не поверю. Я знаю, что ты в него влюблен по уши». — Он дал нам домашку, — коварно улыбаясь и слегка прищурив хитрые глаза, заговорил Стайлз, даже немного наклонился в сторону Скотта, как будто говорил величайшую тайну, — написать милую историю. Я напишу очень милую историю. Такую, что он будет реветь как сучка. — В чем подвох, бро?       Стайлз едва ли не радостно подпрыгнул, как будто только ждал этого вопроса. — Он не уточнял какого пола должны быть персонажи. Даже если романтичная история. — Нет, Стайлз, — обреченно простонал Скотт. — Он даже читать не станет.       Теперь лицо Стайлза стало настолько радостным и жестоким одновременно, что Скотту стало страшно. — В этом суть! — воскликнул Стилински. — Весь рассказ я буду называть персонажа «Мией», а в конце он скажет, что это сокращение от «Майкл». — Нет, Стайлз, — опять простонал Скотт.       Он надеялся, что выйдет отговорить друга от этого, посмотрев на него взглядом побитого жизнью щенка, но Стайлз уже отвернулся к ноутбуку и опять сгорбился над ним. — Он же гомофоб! — попытался достучаться до друга Скотт. — Я уверен на все сто процентов из ста, что он латентный гей, — даже не повернув головы, сказал Стилински. — Не выдавай желаемое за действительное. Тебе напомнить его убийственный взгляд в твою сторону, когда ты начал ему говорить о латентном гомосексуализме? Об этом потом ещё неделю в институте говорили! У него был такой взгляд, как будто он тебя расчленит линейкой на маленькие кусочки, а потом поджарит на медленном огне. На речь Скотта Стайлз хохотнул. — Я только за, чтобы он меня «поджарил». — Ты отвратителен, — воскликнул Скотт, бросив подушку в хохочущего Стилински.

***

      До начала пары у Хейла Стайлз настолько нервно ерзал, постоянно что-то хватал, крутил и ронял, что на него несколько раз шикнули и один раз пихнули. Но он даже не обратил на это внимание. Вчера был крайний срок сдачи, и он отправил свой рассказ поздно вечером профессору на электронную почту.       Он знал, что иногда Дерек проверяет задания утром, по приезде в институт, потому что приезжал немного раньше. В этом ему признался сам Хейл, когда Стайлз в очередной раз остался после пары и доставал его бесконечным трепом, но сам сказал, что это вопросы по некоторым моментам лекции. Поскольку он прилежный студент и тянется к знаниям.       Хейл грозно на него рычал, что Стайлза совершенно не пугало, а лишь вызывало ещё больший восторг. Как и грозные взгляды из-под черных, густых и, кажется, если это вообще возможно, сердитых бровей. Но иногда Дерек бывал в хорошем расположении духа и не выставлял Стилински за дверь, когда тот оставался поболтать. Он даже иногда улыбается! Ну, практически. Стайлз был уверен, что видел несколько раз, как Дерек практически улыбнулся.       То, что иногда Хейл проверяет работы в последний момент, для Стайлза стало откровением. Казалось, даже Дерек тут же пожалел, что рассказал об этом. Это ведь рушило его образ ответственного мужчины. Но теперь Стайлз был безумно рад, что об этом узнал.       Он специально все рассчитал так, чтобы Дерек прочел его работу сегодня. Чтобы он не успел успокоиться и эмоции были подлинными. Ради этого он даже был готов рискнуть тем, что рассказ останется без баллов, под предлогом, что слишком поздно сдан.       Профессор стремительно ворвался в кабинет с опозданием в минут десять, что было ему совершенно не свойственно. От этого притихший Стайлз мысленно ликовал. Спина Дерека была настолько прямой, что казалось он проглотил какую-то палку. Он выглядел настолько грозным, что все студенты мгновенно притихли, не желая привлекать внимание жуткого, волчьего взгляда профессора.       Тот оперся на свой стол, повернувшись лицом к аудитории, и скрестил руки на груди. Прошелся взглядом по рядам студентов и встретился взглядом со Стайлзом. Парню показалось, что он почувствовал, как сердце замерло. — Начнем лекцию, — хрипловато сказал профессор, не отрывая взгляда от Стилински. От чего он начал крутить в пальцах ручку, пытаясь успокоить нервы. Остальные же студенты с долей облегчения взяли ручки в руки и открыли тетради. Когда Стайлз все же уронил ручку, Дерек наконец-то отвел от него взгляд и начал лекцию.       Пара, на удивление, прошла спокойно. Хейл не обращал на Стайлза внимания больше чем обычно и увлеченно рассказывал о литературе двадцатого века. Стилински необычайно для себя вел себя тихо и думал о том, стоит ли убегать, если Дерек попросит его задержаться после пары. Но решить он не успел, тем более не успел убежать. Пара закончилась как-то внезапно, и Хейл попросил его задержаться. А после пристально следил за ним, пока остальные студенты быстро убегают на перемену. Стайлз же сгреб свои вещи в сумку, чтобы хотя бы попытаться успокоиться и мысленно паниковал.       Дверь за последним студентом захлопнулась слишком быстро. Дерек медленно и уверенно, как будто пытался напугать ещё больше, подошел к напряженно сидящему Стайлзу. Он вальяжно оперся на свою руку, которую поставил на стол возле руки Стайлза. Дерек замер слишком близко. Из-за чего мысли Стайлза начали идти не в том, в каком бы он хотел, направлении. — Твой рассказ, — начал Дерек, и Стайлз поднял голову, смотря прямо в глаза профессора, — у тебя есть способности.       Повисла тишина. Стайлз ждал, когда Дерек продолжит. — И, должен признать… — натяжной, как будто произносил с большим трудом, продолжил мужчина, — ты был прав. По поводу латентного гомосексуализма. — Дерек улыбнулся.       Действительно улыбнулся. Не жутко ухмыльнулся, так, как будто желает перегрызть тебе горло зубами, а улыбнулся. У него оказались милые кроличьи зубы. И Стайлз был настолько всем этим шокирован, что до него слишком долго доходило, что же именно сказал Хейл. -… Что? — слишком шокировано выдал он. Его мозг и он весь сейчас слишком напоминали желе из-за того, что Хейл улыбнулся и он стоял так близко. — Я заеду за тобой сегодня.