Why do you cry, wonderful lady?

Всю жизнь мы примеряем маски, играя чьи-то роли, проживая чьи-то жизни по чьему-то давно написанному и редко обыгрываемому сценарию. Иногда маска будто приклеивается к коже, становится вторым лицом, а иногда и вовсе первым, вытесняя весь предыдущий «реквизит». Остаются лишь воспоминания об отыгранной роли и отдаленный звук оваций. Кто-то сверху придумал столько нам ролей и столько масок, что иногда мы разрываемся на части в желании примерить каждую из них. Его роль была придумана и расписана до мелочей, без его участия. Спокойствие жестов, мудрый взгляд ярко – голубых глаз, татуировки, и мощный, рычащий голос – вот он, образ, созданный сценой и группой. Образ, который рассыпается в пепел раз в четыре месяца, когда после концерта его дыхание сбивается в жадных поцелуях, в гримерке или в гостиничных номерах. Каждый раз в новых местах, но в неизменных чувствах к ней. Он стирает с ее лица слезы, по-доброму усмехаясь: - Не плачь, Тарья, пожалуйста. И уходит. Он записывает новые альбомы, ездит в турне и все так же спокойно улыбается. Она все еще разрывается меж двух огней, носит каблуки и плачет, когда он уходит. Но неизменным осталось одно. Они оба до сих пор не знают ответа на то первое: «Why do you cry, wonderful lady?»