Малышка для Короля

Удар. Снова удар. Еще удар. Я устала. У меня болят ребра. Костяшки на руках окрасились в красный, но я не могла ничего с этим поделать. Я била их - тех, кто осмеливался приближаться. Била изо всех сил, которые у меня имелись. Била, хотя по щекам текли слезы. Что я им сделала? За что они меня ненавидят? Мы ведь все в одних условиях. Брошенные, оставшиеся без родителей сорванцы, собранные под одной крышей. Казалось бы - живи дружно и помогай другим. Нет, в нашем приюте так дела не делаются. "Выживает сильнейшие, слабые подчиняются", - так гласит девиз "правящей" банды этого места, которые как раз и определяют, кто силен и достоин спокойно существовать в приюте, а кто слаб и должен быть зачморен, опозорен или, еще хуже, доведен до суицида. Да, у нас такие явления не редки и это... печально, на самом деле. Лично для меня, по крайней мере. Те подростки, с кем я заводила контакт, рано или поздно кончали с собой, и я знаю наверняка, кто за этим стоит. Когда я впервые оказалась в приюте, мне было шесть. Маленькая щупленькая девочка с непослушными каштановыми волосами и серыми, почти цвета стали, глазами. Помню, я часто болела и лежала в лазарете, пока остальные дети и подростки занимались какими-то делами. Может быть, это и сыграло со мной злую шутку - едва мне исполнилось десять, меня впервые ударили по щеке, оставляя заметный синяк. Это была девушка лет четырнадцати, с которой я была вынуждена делить комнату. Даже не помню, с чего всё началось, но неприятное жжение на правой щеке я запомнила навсегда. И с того дня начался сплошной ад. Почти беспросветный, наполненный болью, хрустом костей и страданиями. И так могло продолжаться очень долго, пока у меня не появился друг. Он был уже взрослым человеком и жил недалеко от приюта. Он спас меня от очередного избиения и привел в свой дом, где я провела следующие несколько недель. Он учил меня защищаться и давать отпор не только делом, но и словами. Давить на их больные места, чтобы они сами уходили с моей дороги. Так продолжалось до моего четырнадцатого дня рождения. В тот день он исчез, оставив мне небольшой ключик и коробочку, повелев в письме открыть её в тот момент, когда моя жизнь будет в самой настоящей опасности. Такой момент настал, когда в пятнадцать меня попытались изнасиловать. Именно попытались, ибо я успела добраться до коробочки и открыть её, доставая оттуда складной ножик с золотыми инициалами. "И.К". Моё имя и фамилия, которые я назвала ему в день нашего знакомства. Значит ли это, что он думал обо мне так часто? Приятное тепло на пару секунд разлилось по телу, но я не могла себе позволить расслабиться. Поднявшись с бессознательного парня, отражаю удар расфуфыренной девицы. Сколько ей? Шестнадцать, как и мне? Старше? Похуй. Я никогда никому не позволю покуситься на две самые ценные вещи, что у меня есть - свободу и жизнь. Первое гораздо важнее второго. Я не собираюсь прогибаться под эту компанию. Хватит, кончилось время слепого подчинения. Губы сами собой растягиваются в широкой ухмылке, отчего стоявшие чуть в стороне вздрогнули. Что, не ожидали, что однажды в той замарашке, которую вы били головой о пол и стены, унижали, лапали и пытались изнасиловать проснется львица? Что ж, господа хорошие, ваши проблемы. Зарядив приблизившемуся парню в живот, заставляя его согнуться пополам, вновь поворачиваюсь к девке. Та смотрела на меня со страхом и ненавистью - интересное сочетание для человека, который столько лет потратил для создания устрашающей ситуации в одном из крупнейших приютов Москвы. На долю секунды мне даже стало интересно, чего она боится - смерти, побоев или сломать свои длинные разукрашенные ноготки? Впрочем, не мои проблемы. Я просто хочу поскорее закончить с этим и пойти поесть. Да и на подработку пора - совмещать учебу с подработкой гораздо проще, чем учебу с работой, так что... Тихо хмыкнув, поправляю капюшон на голове - часть моего имиджа. Неотъемлемая, прошу заметить. - Ну, кто следующий или вы отъебетесь от меня на сегодня? - нарочито громко спрашиваю я, демонстративно разминая кулаки. Те, кто остался в сознании, бросились бежать, спешно поднимая бессознательных товарищей. Кто-то кричал угрозы не давать мне спокойно спать и изнасиловать в темном углу, но я просто пропустила всё мимо ушей - мне было совершенно плевать на их слова. Да и не нашелся пока среди них псих - целый и не покалеченный моими руками или ножом. Любой, кто смел прикоснуться ко мне или пытался указывать, что делать, получал по самое не хочу. И в такие моменты я всей душой жалела, что Ди не видит меня. Не видит, чего достиг он, тренируя меня и делая сильнее. Может, когда-нибудь он и увидит - по крайней мере, я всей душой надеялась на это. Убрав нож, достаю из кармана кофты телефон с наушниками и, запихнув их в уши, включаю музыку. Она прекрасно помогала мне взять себя в руки после очередной драки, которую всякий раз устраивала эта компания. Порой мне кажется, что они мазохисты, решившие в ком-то веке побыть слабыми и поваляться у кого-то в ногах. Впрочем, такой расклад меня более, чем устраивал. Неспешно напевая играющую в наушниках песню, иду в сторону места заработка - небольшого, но полюбившегося мною кафе на другом конце города. Подальше от этого проклятого места, заставившего меня так рано потерять детскую наивность и снять розовые очки. Место, которое я всем сердцем желала сжечь вместе с некоторыми его обитателями. Не считайте меня садисткой - я такой не являюсь. Просто я мечтаю поскорее покинуть это место, забыть десять лет, проведенных в этом месте, и жить по-человечески. Может, даже заведу друзей. Пока не знаю.

Сколько было всего Сколько дыма только бы не видеть мира сего И сколько вынесено Они говорили: "Сынок, ты не от мира сего" Сколько было всего Но только всё мимо, помимо стихов из мира сего Все вроде выросли, но так и не смылось клеймо "Ты не от мира сего"

Полностью погруженная в свои мысли, девушка не заметила за собой пристального внимания незнакомца, стоящего на другой стороне дороги. Его длинные, до плеч, черные волосы развивались по ветру, а глубокие зеленые глаза неотрывно следили за хрупкой фигурой девушки, которая вскоре исчезла в толпе. Он всё видел - видел, как толпа накинулась на девушку. Видел, с каким остервенением она давала отпор. Видел и почувствовал, как его внутренний зверь оскалился, желая заполучить эту девочку в свои владения. Дмитрий усмехнулся - он был согласен со своим зверем. Такую и не взять под крыло - это, по мнению мужчины, было бы великим упущением. Осталось только собрать по девушке информацию и можно будет приступать к только что родившемуся у него в голове плану. Достав из кармана брюк телефон, мужчина неспешно набрал нужный номер. - Влад. Да, и тебе не хворать. У меня для тебя задание и если ты выполнишь его сегодня же, то завтра сможешь взять выходной. Да, срочно. Сейчас пришлю фотографию. Узнай всё, что возможно и невозможно о том, кто там находится. Информацию скинешь мне на почту. До связи, - услышав согласие и радостное трындение о том, что у кого-то завтра выходной, черноволосый довольно улыбнулся и неспешно направился к ожидающему его мерседесу, где его ждал его персональный водитель и, сев на заднее сидение машины, повернул голову в сторону окна. Губы его растянулись в чуть мечтательной улыбке от предвкушения будущего, которое вскоре обещает стать крайне интересным. Осталось уладить пару мелочей с защитой особняка и можно заманивать столь непокорную птичку в клетку, которая должна прийтись ей по душе. По крайней мере, Дмитрий пообещал себе сделать всё, чтобы эта девочка была довольна её будущим местом прибывания. Его будущая малышка заслуживает самого лучшего, что он может ей предоставить. А предоставить он может очень и очень многое. Еще раз улыбнувшись, мужчина закрыл усталые глаза и погрузился в легкую дремоту, пока водитель вез его домой. Но даже во сне силуэт незнакомки преследовал его, отчего мужчина улыбался - даже почти скалился - во сне. И как хорошо, что никто не видит улыбку Короля. Улыбку, означающую начало новой игры, приз в которой - сердце прекрасной девочки.