Ангел-хранитель

Всё началось, когда Осаму было пятнадцать. В то время он уже несколько лет как работал в мафии. За его плечами были сотни — нет, тысячи — трупов и ещё больше разрушенных жизней. Это угнетает, напрягает, дарует осознание собственной запачканности, из-за чего он предпринимает свою первую попытку суицида — перерезание вен. Его окружают огненно-красные лилии с закрученными лепестками и неестественно длинными тычинками. Шатен лежит в них. Они повсюду. Вместо стен — яркое небо, переливающееся всеми цветами радуги, однако кровавый закат воодушевляет его сильнее всего. В реальной жизни он никогда подобного не видел и вряд ли увидит. Осаму аккуратно осматривается, в то время как ловкие лилии связывают его, преподнося зеркало к лицу, а в своих глазах юноша видит безразличие, усталость и желание утонуть в этих цветах хиганбаны, но зеркало разбивается на сотни осколков, а за руку его вытягивают юноша с невероятно чистыми сапфировыми глазами, яркости и желания жить которых хватило бы и на испорченную душу Дазая, если бы он только смог дотянуться до этих рыжих волос, но как только его ладонь тянется к ним, парень просыпается, так и не узнав, какие они на ощупь. Осаму понимает, что находится в белой палате больницы. Запястья перевязаны, а рядом сидит глава Портовой Мафии и малознакомая ему женщина, которая иногда присутствовала на тренировках. Её вишнёвого цвета волосы собраны в традиционную японскую причёску, а подол кимоно цвета расцветающей сакуры собран. Парень невольно засматривается, резко ощущая неприятное жжение в районе запястий. — Кто тот рыжий парень? Наставники переглянулись, не понимая. Прикрываясь рукавом фирменного кимоно, Озаки спрашивает несколько обеспокоенным голосом. — О ком ты говоришь? Шатен молчит. Неужели он в столь раннем возрасте умудрился сойти с ума? Да, в Мафии, конечно, взрослеют рано, но этот юноша был так реален, а выдумать кого-то столь светлого, кажется, просто невозможно. Дазай не понимает.

***

Спустя буквально три недели парень прыгает с моста прямо во время приёма груза в порту. И вот Осаму тонет, направляясь в такие желанные объятия смерти. И снова видит он коралловые лилии хиганбаны, которые радушно связывают его по рукам и ногам, волоча в пучину вод Тихого океана, но снова сияющий юноша с яркими рыжими волосами вытаскивает его на поверхность, подобно ангелу хранителю. Осаму шепчет в пустоту. — Зачем? Но тут же теряет сознание, смутно ощущая тепло чужого тела. «Он точно реальный. Два раза совпасть не могло. Кто же он?» Стоило очнуться, как его уже радушно встречает серое небо и всё такой же серый мир. Вокруг него собралось множество подчинённых. — Дазай-сан, Вас что-то так резко вытолкнуло из воды. Может, Вас кто-то спас? Вы ничего не помните? «Вот значит как. Значит, спас.» — думает он, печально улыбаясь и отрицательно качая головой.

***

Вскоре после этого кареглазый заболевает. Видимо, купание в холодной воде в конце осени — не лучшая идея. У Осаму жар и температура под сорок. Его всего знобит, заставляя то кутаться в одеяло, то распахивать его. Все мышцы ноют и давят, а дышать из-за забитого носа невозможно. Кашель царапает горло и словно уничтожает лёгкие. — Грипп. — выносит вердикт Мори, нахмурившись. Врач даёт парню жаропонижающие и антибиотики точно вовремя, но Дазаю от этого не легче. Болезнь упорно пытается победить, из-за чего во снах ему вновь и вновь является Ангел-хранитель, разрубающий кроваво-красные цветы. Шатен пытается идти к нему — лёгкие сокрушает кашель. Он ползёт, но миалгия вжимает его в пол, награждая невероятной болью, а рыжий паренёк, который, по всей видимости, чуть старше его самого, подходит, невесомо касаясь его лба пальцем, и боль отступает, позволяя Осаму безмятежно поспать, а после он медленно, но верно идёт на поправку. Стоит благодарить Мори, только вот парень шепчет: «спасибо,» — в ночную тишину, точно зная, что это потрудился тот самый Ангел.

***

Весна — время цветения сакуры. Невероятно красивое зрелище! Эти деревья так и зовут к себе. Конечно, чтобы затянуть на их ветвях тугую петлю для себя. Дазаю скучно, а ещё он хочет снова увидеть этого чёртова Ангела-хранителя, который из раза в раз не даёт ему умереть. В этот раз парень видит бескрайние поля быстрорастущих хиганбан и стоящего в самом центре Ангела. — Зачем? Зачем ты из раза в раз спасаешь меня? И кто ты вообще такой? Почему ты появляешься? Шатена разрывает от вопросов, но тут резко его горло сдавливают, перекрывая доступ к кислороду. Юноша с пылкими красно-оранжевыми волосами подносит палец ко рту, улыбаясь уголками губ. Он рукой закрывает юноше обзор, и перед тем, как окончательно проснуться, шатен слышит едва уловимое. — Просыпайся. Этот голос он запомнит надолго. Его лёгкую хрипотцу и неподдельную нежность с нотками волнения.

***

Осаму 16, и он знает, что его жизнь ничего не стоит. Его тело покрыто бинтами, за которыми скрыто не только непреодолимое желание окунуться в объятия смерти, но и более сильное желание узнать, кто такой этот рыжий ангел, спасающий его раз за разом, и почему его видит только он. Или у каждого человека такой есть? А может, это судьба сжалилась над ним? Нет, что за бред. Если бы судьба была милостливее к Осаму, то его тело было бы предано огню или же покоилось в сырой земле, но уж точно не продолжало бы существовать. Совсем не жить. Нет-нет-нет. Как бы это типично ни звучало, но почему бы не прибегнуть к классике? Парень достаёт пачку таблеток. Он медленно глотает по одной, запивая дорогим коньяком семилетней выдержки под цвет его глаз. И снова он тонет в этик проклятых цветах, которые почему-то двоятся в глазах, а единственной чёткой фигурой становится Его Ангел. Он осуждающе качает головой, и Дазаю почему-то становится стыдно. Впервые в жизни. Неужели он ещё не разучился чувствовать? Шатен в недоумении. Парень с сапфировыми глазами какой-то неведомой силой подбрасывает его вверх, и Осаму видит бескрайние поля хиганбан. А небо такое светло-фиолетовое, вдали переходящие в розовато-красное, из-за чего эти необычные цветы сливаются с ним. Солнце садится, и это выглядит так прекрасно, что дар речи пропадает, а в горле становится сухо. Ещё никогда он не видел красоты, которая вот так сливалась с невероятной болью. Его Ангел-Хранитель уничтожает лилии, а в глазах цвета глубокого моря мерцают искры. Дазай невольно засматривается. Его пустой уже много лет, одинаковый взгляд встречается с таким детским и живым. Ему кажется, что он даже хочет жить ради того, кто дарит ему шанс за шансом. Глаза мафиози на мгновение меняются, как будто загораясь. Осаму совсем не хочется уходить от этого человека человека ли?, но он качает головой и просыпается. Мрачные стены квартиры. Старая, потрёпанная мебель. Повседневность. Чёрт.

***

Если ради встречи с Ангелом необходимо быть так близко к смерти, то он будет рисковать снова и снова. Никто, кроме самого Осаму, не знает причины, по которой количество попыток суицида возросло. Его рыжий Ангел явно негодует, но Дазаю всё равно. Он просто хочет смотреть на полное цветов небо, на эти чёртовы лилии и на того, без кого всё кругом поросло бы ими. Того, чьи глаза горят детским энтузиазмом, сияют, и в них можно увидеть столько тяги к жизни, сколько никогда не было в его глазах коньячного оттенка. А потом умирает Одасаку. Внутри Дазая что-то ломается. Он нехотя идёт на похороны, которые никогда не любил из-за этой давящей атмосферы безысходности. Пока все прощаются, юноша решает осмотреть другие могилы кладбища Портовой мафии. Вокруг множество могил как рядовых мафиози, так и довольно сильных. Всё зависит от размера надгробной плиты. Его взгляд устремляется на довольно крупное надгробие, а на фотографии он узнаёт Своего Ангела. Накахара Чуя. 17 лет. И всё становится на свои места.