Рассвет

      В квартире было холодно. Весна почти полностью вступила в свои права, растопив снег и осушив асфальт, но зима все еще давала о себе знать промозглым холодным ветром и моросящим дождем, что раньше бы превратился в снег. Солнце не светило, — в этом городе яркое солнце было редкостью. Все словно было серым. С подоконников скатывались накопившиеся крупные капли дождя, а в щели задувало. Отопление отключили несколько недель назад. Поэтому батареи были ледяными настолько, что рядом с ними даже сидеть не хотелось, не говоря уже о том, чтобы касаться.       Билл натянул рукава почти не греющего свитера ниже на ладони в надежде согреться и подобрал под себя ноги на стуле, снова утыкаясь в ноутбук, стоящий перед ним. Сегодня писалось как никогда хорошо. Он и сам не понимал, почему так происходило, но чем хуже были условия, в которых он обитает, тем легче выходили слова. Словно комфорт сковывал, не позволяя рассуждать о чем-то сложном, хотелось расслабиться и заняться ничегонеделанием. Сегодня же хотелось писать, и чем холоднее становилось, тем сильнее было желание.       Чай, стоящий рядом на столе, давно уже остыл, заставляя Билла пускать на него грустные взгляды и корить себя за забывчивость. Идти за новым не хотелось. Мысль, посетившая его сейчас, казалась важной, не хотелось отвлекаться, теряя концентрацию. Поэтому он отодвинул холодную кружку подальше, в надежде не искушать себя, и снова принялся за писанину.

***

      Я всегда мечтал создать свой бестиарий, но чем старше становился, тем больше понимал, что сверхъестественное на самом деле не существует. В отличие от монстров. Монстры населяли всю нашу планету, они обитали в каждом уголке нашего мира и даже в нас самих. Я провел очень много времени, разбирая их и думая, как же проще всего систематизировать тех монстров, что я вижу. А потом словно озарение, я вдруг понял, что мне не нужна целая книга, для того, чтобы систематизировать всех. Хватит двух пунктов.       Пункт номер один. Это монстры наружные. Они обитают вокруг нас. Те, что убивают, причиняют боль, заставляют нас чувствовать себя неуверенными. Это монстры, по ошибке родившиеся в теле людей. Они опасны, чертовски опасны. Но есть те, что опасней их.       Пункт два. Это монстры внутренние. Те, что сводят нас с ума, заставляя думать о своей неполноценности, те, что заставляют нас смотреть на себя в зеркало и показывают то, чего там нет. Те, что нашептывают нам темными ночами о том, как мы одиноки. Те, что подводят нас к краю крыши, заставляя сделать шаг. Эти монстры куда более опасны первого типа. Но вся ирония заключается в том, что в большинстве случаев именно монстры «наружные» заставляют проявиться монстров «внутренних».

***

      Пальцы ног были ледяными. Сами ноги начали замерзать, принося слишком много неудобства, поэтому пришлось все же подняться, подходя к шкафу и выискивая внутри него теплые носки. Вязаные с непонятным узором нашлись в самом низу коробки. Билл достал их и натянул на ноги, вспоминая, как торговка настаивала, чтобы он купил их. Сейчас он готов был рассыпаться в благодарностях за ее настойчивость.       Раз уж он все равно поднялся и отвлекся, то заодно решил и налить себе чая. Пройдя по холодному полу уже в теплых носках, он остановился у плиты, набирая воду в кастрюлю и ставя на еще холодную конфорку. Чайник сломался около недели назад, а на покупку нового пока не было денег. Денбро грустно вздохнул, понимая, что и появятся они вряд ли скоро.       Усевшись на стул, Билл уставился на кастрюлю, раздумывая над тем, что стоило бы и приготовить что-то поесть, но готовить до ужаса не хотелось. Так же как и топать до магазина. Грустно вздохнув, он кинул взгляд на начавший заплесневеть хлеб, и, схватив конфетку, закинул в рот. На ближайшие пару часов хватит. А потом нужно будет просто поскорее лечь спать.       Подумать только, а еще пару лет назад он бы ужаснулся от одной мысли о такой жизни. Мало того, что питание просто ужасно, так еще и режим сбит к чертям.       Кастрюля на плите начала понемногу закипать. Парень кинул взгляд вниз на свои ноги, заставляя пару локонов волос свалиться прямо на глаза, мешая обзору. Он откинул голову назад и, сняв со своей руки простую без украшений резинку, затянул волосы в рассыпающийся хвост. Тот все еще закрывал шею сзади, но по сторонам теперь стало холодно. Зато это позволило собраться и настроиться на рабочий лад. С завязанными волосами всегда работалось лучше. Стоило бы сходить к парикмахеру, но Билл до магазина-то добирался с трудом, так что о чудесных ножницах профессионала не могло быть и речи.       Вода, наконец, закипела, позволяя Биллу подняться, налить воду в бокал и с облегчением направиться обратно к столу. Поставив кружку, он прихватил с собой теплое одеяло, закутываясь в него поверх теплой кофты и усаживаясь на кресло. Попробуй кто сейчас забрать у него одеяло, и точно остался бы без рук.       Глотнув горячего чая и, чувствуя, как горит горло от обжигающей внутренности воды, сделал глубокий вдох, прикрыв глаза. И, собравшись с мыслями, снова принялся за работу.       Строчки выходили из головы с такой легкостью, словно он сбрасывал их, избавляясь от тяжелой ноши.

***

      Я не уверен, но что-то внутри меня говорит, что я уже встречался с монстром наружным. Еще ребенком. Воспоминания размыты и нечетки, но с каждым днем я словно вижу это все яснее.       Монстр, которого я встретил был ужасным. Не могу вспомнить, как он выглядел, помню лишь сколько страха он во мне вызывал. Я был в ужасе.       Он был убийцей. Убийцей моего брата. Убийцей моей семьи. Убийцей меня самого.       – Билл? – Сегодня тоже было на удивление мрачно. Ни одного яркого лучика, солнце скрылось за облаками, заставляя потирать предплечья и сжиматься. Слишком холодное, раннее утро. Роса, осевшая на траве, обратилась в иней.       – Да, Стэн? – Они сидели на лавочке, в парке.       Стэн заявился в дом Денбро рано утром и, разбудив его, посмотрел своими пронзительным взглядом, прося пойти с ним. Билл не мог ему отказать. Они наблюдали, как поднималось солнце и, как неизвестные Биллу птицы вылетают из гнезда. Стэн смотрел на них с таким восхищением, что легкая, добрая улыбка появлялась на губах Билла. Он и сам тогда не понимал, что смотрел на Стэна не менее восхищенным взглядом.       – Если бы ты мог родиться кем-то другим. Кем угодно. Ты бы хотел этого? Не жить в этом городе. Не наблюдать, как пропадают дети, один за другим. Не видеть ненавидящие взгляды Бауэрса? – Стэн не поворачивается, смотрит на птиц так, словно хочет стать одной из них. Словно хочет махнуть рукой и взлететь, улетая отсюда навсегда.       – Знаешь, что может быть хуже ненависти, Стэн? – Тот наконец отводит взгляд, смотря на Билла, но молчит, ожидая ответа. – Хуже ненависти только безразличие. Когда ты смотришь на дорогого тебе человека, но в ответ видишь лишь пустоту его глаз. – Стэн нервно сжимает ладони, понимая, что Билл наверняка сейчас вспоминает своих родителей, что после смерти Джорджи словно перестали замечать своего сына. – Зачем мне быть кем-то другим? Чтобы всем было плевать на меня? Чтобы они смотрели безразличным взглядом на того, кто решил вмешаться в их жизнь? У меня есть ты, Стэн. Тебе не плевать. И этого достаточно.       – То, что я сейчас здесь, еще не значит, что так будет всегда.       Билл мягко улыбается, протягивая ладонь и касаясь кудрявых волос парня, сидящего напротив. Он осторожно откидывает локон назад, заставляя Уриса потянуться за теплым прикосновением.       – Тогда, в тот момент, когда тебя больше не будет со мной, я найду себе другое место. Найду другую жизнь. Буду жить в безразличии прохожих и улыбаться, приговаривая, что сам так хотел. Но сейчас я хочу быть тут.       Монстр наружный был причиной моих внутренних монстров.       Их Дерри было опасным местом. Каждый из них это знал. Знал, что Дерри наполнено чудовищами. Билл закрывает глаза, пытаясь вспомнить самого страшного из них. Пытается вспомнить лицо того убийцы, кровь Джорджи на его руках. Но что-то не так. Монстр не пугает как раньше.       – Знаешь, Билл, если долго-долго смотреть на солнце, у тебя может появиться пятно в глазах. Уолт из параллельного сказал, что оно никогда больше не сходит. Ты просто привыкаешь и со временем перестаешь его замечать. – Стэн отводит веселый взгляд от неба, и смотрит на Билла с радостной улыбкой. – Будь тут Ричи, он бы сказал что-то в стиле, так вот почему от взгляда на тебя, в моих глазах так много пятен.       – Ты хочешь это услышать? – Билл смотрит, как Стэн смущенно отводит взгляд и не может сдержать усмешки. – Или ты хочешь услышать это от Ричи?       Урис хмурит взгляд, отводя его от Билла, и смотрит вниз. Там от мутной грязной воды карьера отражается яркое солнце. Жарко. Хочется искупаться.       – Я конечно не Ричи, Стэн, но думаю, что мог бы назвать тебя своим солнцем. – Урис испуганно поднимает глаза и неуверенно смотрит на Билла.       – От тебя это звучит странно. Выглядит так, словно мы… – И снова смущенно отводит взгляд, смотря на свисающие с обрыва ноги.       – Словно мы влюблены? – Стэн хмурится, открывая рот, чтобы что-то сказать, но не успевает. Резкие толчок и брызги воды. Довольный Ричи стоит, ярко улыбаясь, и наблюдая, как Стэн и Билл отхаркиваются от воды.

***

      Билл выплывает из воспоминаний, наконец, поворачиваясь к кружке с чаем. Холодная.       Опять он забыл про напиток, пока писал. Снова наливать себе чай он не собирается, поэтому хватает стакан и одним залпом выпивает сразу половину. Ледяной и не вкусный.       Часть одеяла выбивается из-под ног и падает на пол. Приходится наклониться, подхватывая его и усаживаясь поудобней. Противное кресло скрипит, но отсутствие реакции на звуки напоминает Биллу, что он один в квартире.       В квартире. В жизни. В самом себе.

***

      Я пытался вспомнить своего монстра годами. Представлял разные лица. Выдумывал худшие кошмары, записывая это в книги. Но все было не то. На деле оказалось, что мой монстр был куда больше похож на человека, чем я думал.       – Могу я тебя поцеловать, Стэн? – Билл отрывается от разглядывания конспектов и смотрит на внимательного Стэна.       – Что?       – Поцелуй, Стэн. Прикосновение моих губ к твоим. – Урис краснеет, видимо понимая, что ему не показалось. Неуверенно оглядывается и кивает.       Билл нежный.       Целоваться со Стэном приятно.       Держаться за руки со Стэном было тоже приятно. Жаль только, что тот вырывал руку, стоило кому-то показаться рядом.       Они с Биллом не раз обсуждали то, чтобы рассказать друзьям о своих отношениях. Но Стэн наотрез отказывался, каждый раз находя новую причину. Билл не понимал. Билл доверял своим друзьям. Билл не видел повода скрывать что-то от них.       Сейчас вдруг словно осенило. Я помню, у моего монстра были карие глаза.       – Чертов извращенец! Ты отвратителен…! – толпа людей, окружившая Билла, продолжает выкрикивать ужасные слова, говоря о том, какой он отвратительный. Но всё, что может Денбро – это смотреть в глаза Уриса, ожидая от него хоть чего-то.       Глаза у Стэна огромные и перепуганные, словно у лани в свете фар. Билл видит, как медленно он пятится обратно, пытаясь сбежать. Надеясь, что его не втянут в это вместе с Биллом.       Денбро усмехается, глядя на удаляющиеся полные слез глаза. К сожалению, Бауэрс принимает ухмылку на свой счет.       Последнее, что слышит Денбро прежде сем отключиться – "чертов педик".       Стэн уезжает из города через неделю.       Монстры наружные рождают монстров внутренних. Моим монстром был Стэн Урис. Мальчишка с лицом ангела. Опрятный и добрый, он смог создать столько монстров внутри меня, что я сам стал худшим из них.

***

      Билл откидывается на кресле, поднимая взгляд на окно. За ним поднимается рассвет.       Денбро моргает и замечает, что в уголках глаз видно пару темных пятен. Чертово солнце все же ослепило его. Стоило меньше любоваться его красотой.       Холодно. Как же все-таки в доме холодно.       Денбро поднимается, закутываясь в одеяло покрепче, и подходит к окну. На градуснике с обратной стороны окна ртутный столбик доходит до плюс двадцати пяти.       Безразличие пустого города куда холодней, чем пытающееся пробиться сквозь тучи солнце.